Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 717

– Значит, на сем варианте и остановимся. Пустите на головы бронзу.

– Тогда мне, кальд, цену придется поднять. Как ни жаль, а придется. Даже если закажешь двух или трех.

– Стало быть, поднимай. Однако о ценах, – добавил Шелк, успевший истосковаться по креслу коричневой кожи, в котором еще недавно с таким удобством сидел, – лучше поговорить, вернувшись в твой кабинет. И не забудь о нагрудных и брюшных пластинах двойной толщины. Очевидно, из-за них заказ также станет немного дороже, как и из-за стальных зонтиков, предложенных майтерой… хотя их, пожалуй, следует называть щитами.

– Ненастье скоро утихнет, – к всеобщему удивлению, объявила Мукор, – а я устала.

– Ей нужно присесть, – сказал Шелк Ласточке, – и мне тоже, но прежде я должен задать тебе еще вопрос, насчет руки майтеры. Вон там, у нее в корзинке… майтера, будь добра, покажи ему руку.

– Человек… р-резать, – вставил Орев, устроившийся на верхней кромке занавеси.

О чем он вспомнил – что рука майтеры Мрамор отрублена Кровью, или что сам Кровь убит, заколот рукою Шелка, точно жертвенное животное – этого Шелк понять так и не смог.

Майтера Мрамор передала корзинку Ласточке, а тот, откинув в сторону край белого полотенца, прикрывавшего безжизненную кисть руки, поднял ее, на вид – в точности как ладонь женщины преклонных лет, если бы не короткий цилиндр серебристого металла, торчащий из запястья.

– Толику жидкости я потеряла, – пояснила майтера Мрамор, – но не так уж много. Внутри там и клапана, и датчики давления… уверена, это ты знаешь сам.

Ласточка с отсутствующим видом кивнул.

– Только трубки надо как-то срастить. Те, по которым нагнетается и откачивается жидкость, приводящая в движение пальцы.

– Мы будем весьма благодарны тебе, управляющий, – заговорил Шелк, – если ты согласишься помочь майтере всем, чем сумеешь. Правда, платить ей нечем, но, наверное, заплатить за нее смогу я, если цена окажется по карману… ну а если нет, непременно придумаю, как с тобой рассчитаться.

– На этот счет не волнуйся, кальд, – заверил его Ласточка, уложив отрубленную кисть в корзинку. – Мы с радостью поможем майтере, чем только сможем, исключительно из уважения к тебе. Трубки для нагнетания и откачивания жидкости срастим, хотя работа, конечно, тут требуется тонкая…

Майтера Мрамор заулыбалась, блеснув металлом лица.

– С несущими деталями затруднений, по-моему, возникнуть вообще не должно… вот только внешний вид пострадает. С починкой оно всегда так.

– Не страшно, ничуть не страшно, – заверила его майтера Мрамор.

– Самая трудность… прошу прощения, кальд… – С этими словами Ласточка затворил дверь, единственный источник света по эту сторону парусиновой занавеси. – Майтера, если не сложно, подними на минутку руку. Кальду нужно кое-что показать.

Майтера Мрамор послушно подняла изувеченную руку.

– Загляни внутрь, кальд, – продолжил Ласточка, указывая пальцем на срез, – а ты, майтера, попробуй, пожалуйста, пошевелить пальцами. Сделай вид, будто за нос меня схватить собираешься.

В темных недрах разрубленной руки замерцали крохотные искорки, огоньки не больше булавочного острия величиной, живо напомнившие Шелку алмазные россыпи под брюхом круговорота.

– Вот! Видишь, кальд? Это стеклянные нити вроде очень тонкой проволоки, а по ним бежит свет. Пальцы ее, как она и сказала, приводит в движение нагнетаемая жидкость, а управляют движением вот эти огоньки. Каждый огонек – сообщение. Команда. Подсказка каждому суставу кисти, как ему двигаться.

В ответ Шелк кивнул, но без особой уверенности.

– Допустим, поставил ты всадника на вершину холма за двадцать миль отсюда и приказал ему ехать, как только увидит фонарь, поднятый на флагшток Хузгадо. Принцип тот же.

– Кажется, понимаю.

– Если обычная проволока, какая в ходу у нас, перерезана, ее можно срастить, попросту скрутив вместе концы. Со стеклянными нитями, как у хемов внутри, так не получится. Тут нужен особый инструмент под названием «оптосинаптор». У нас тут такого нет, поскольку со стеклянными нитями мы не работаем… и изготовить его мы сами не сможем.

Разочарование майтеры Мрамор Шелк подчеркнуто проигнорировал.

– В таком случае нам нужно найти этот инструмент… и, видимо, человека, умеющего им пользоваться… и срастить стеклянные нити, верно? Тогда вы сможете завершить починку?

Ласточка отрицательно покачал головой.

– Если она будет разгуливать с кистью, болтающейся на стеклянной нити, нить наверняка лопнет. Сварку можно – и, думаю, лучше всего – организовать сейчас же, а когда вы отыщете оптосинаптор, кисть она сможет снять штатным, обычным манером. Другой конец нити специалист должен выудить без труда.

– Где же нам его найти?

– Вот тут ты, кальд, меня, что называется, подловил. У доктора, пользующего хемов, наверное, должен быть, но я таких докторов в Вироне не знаю.

– Я! Я знаю кое-кого! – щелкнув пальцами, воскликнула Синель.

– В самом деле, дорогая? – Как правило, безмятежный голос майтеры Мрамор заметно дрогнул. – В самом деле?

– Спрашиваешь! Молу там, где в него талос попал, одну такую ниточку рассекло, а патера Наковальня ее починил, и Мол снова смог двигаться. У патеры с собой такое устройство нашлось… он его так и называл: оптосинаптор. Я за ним приглядывала и…

Шелк повернулся к иссохшей, чахлой дочери Крови.

– Мукор, пару минут назад ты уходила. Будь добра, откликнись, если можешь. Скажи, ты с нами?

Мукор кивнула.

– Летун, Шелк. Он у женщин. Женщины хотят знать, что за штука позволяет ему летать.

– Понятно. Пожалуй, для разговора об этом сейчас не время. Будь добра, отыщи мне Гиацинт с Чистиком, а также патеру Наковальню. Знаешь его?

Казалось, молчание Мукор затянулось на целую вечность.

– Нет, Шелк.

– Его держали в плену в доме твоего отца одновременно со мной. Он тоже авгур, невысок ростом, круглолиц, зубы далеко выступают вперед. Годами… на несколько лет меня старше. Да, понимаю, ты видишь все вокруг не так, как мы, однако мы видим его именно так.

Мукор не ответила. Тогда майтера Мрамор провела перед ее глазами уцелевшей ладонью – и тоже безрезультатно.

– Ушла, патера. Полагаю, уже ищет его.

– Будем надеяться, что вскоре она найдет всех троих, – вздохнул Шелк и перевел взгляд на Орева. – Человек… там… с той стороны… закончил работу? Сварку железа… или как ты ее назовешь?

– Огонь – нет! Больше нет!

– Благодарю тебя. Идем, управляющий. Как все это ни интересно, сколь ни познавательно, времени у меня больше нет. Пусть твой рабочий приступает к починке майтеры, а пока он трудится, мы обсудим условия договора. Сколько талосов вы сможете строить одновременно, если ты созовешь обратно всех рабочих, отправленных по домам? Только не преувеличивай.

– И не подумаю, кальд. Жаль только, справочных таблиц при мне нет. Ну понимаешь, движение деталей, время, необходимое на их изготовление, и так далее.

– Так сколько же?

Шагнув за занавесь, Шелк, слегка оторопевший при виде затейливого лабиринта из металлических верстаков, лишь чудом не позабыл улыбнуться ремесленнику в кожаном фартуке.

– Добрый день, сын мой. Благослови тебя Фельксиопа.

– Четырех, кальд, – ответил Ласточка, облегченно вздохнув за его плечом, у самого уха. – Хотел бы сказать «пять»… но пяти одновременно гарантировать не могу. Пятого можно начать, как только четырех первых начнем обкатывать.

– В таком случае город закажет тебе четырех, – решил Шелк, – с двуслойными фронтальными пластинами, как я уже говорил, плюс головы из настоящей бронзы и щиты. Далее, полагаю, нужно обсудить вооружение и цену. Сколько времени нужно на изготовление четырех талосов?

Ласточка закусил губу.

– Я бы сказал, два месяца, кальд. Лучшего обещать не могу.

– Шесть недель. Найми новых рабочих, обучи началам ремесла – безработных в сем городе тысячи. Работайте день и ночь.

Сделав паузу, Шелк задумчиво сдвинул брови.