Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 570

– Ты ж нас утопишь! – заорал Журавль по ту сторону комнаты.

В тот же миг судно качнулось, вздрогнуло. Осыпанный градом хлопьев горящей краски пополам с крупицами добела раскаленной стали, Шелк в ужасе отпрянул назад.

– Так вот, сделал это, патера, некто, родившийся биологическим человеком. Человек, ставший более чем человеком.

Во мраке раздался звон наподобие звона молота о наковальню.

– Я – биологический человек и в то же время бог.

Кошмарная дизъюнкция, нанесшая рану самой ткани вселенной, исчезла как не бывало.

– Благодарю тебя, – едва переводя дух, прохрипел Шелк. – Благодарю от всего сердца. Будь добр, не делай так больше.

Неистовая тряска унялась, сменившись мерной, едва заметной вибрацией, и во мраке вновь засияла неярким светом рука советника Лемура. Стоило ему разжать ладонь, рукоять азота мягко, послушно скользнула за отворот рукава.

У койки глухо шлепнулся на пол саквояж Журавля.

– А сам ты, значит, внутри?

– А отчего ты о сем спрашиваешь? – с прежней задушевностью в голосе откликнулся Лемур.

– Из чистого любопытства. Мне тут подумалось: может, это у тебя что-то наподобие конфликт-лат, только лучше?

– Безусловно, подобное представляло бы существенный интерес для твоих хозяев в правительстве… э-э?

– Палюстрии.

– Нет, нет, никак не Палюстрии. Ряд городов мы со счетов уже сбросили, и Палюстрию в том числе. Вскоре тебе вместе с патерой Шелком предстоит послужить Вирону, а на службе придется быть более откровенным. Ну а покамест довольно с тебя того, что я нахожусь в другой части этой лодки… и может быть, по завершении текущих дел даже покажу где.

– Послужить Вирону… то есть тебе?

– У нас, богов, имен предостаточно. Ну а ты, патера, можешь не волноваться насчет дамы сердца из прошлого. В данный момент она присматривает за пациентом доктора Журавля и тревожится о тебе.

– В твоей речи немало старомодных оборотов, – заметил из темноты Журавль. – Сколько тебе лет, советник?

– А сколько, по-твоему? – осведомился Лемур, протянув вперед засветившуюся ладонь. – У вас, докторов, о многом принято судить по степени дрожания рук. Присмотрись же, вынеси суждение.

– Ты занимал немалые должности при двух кальдах, а последний из них умер двадцать два года назад. Естественно, мы задались вопросом…

– «Мы»? В Палюстрии? Да-да, естественно, в Палюстрии. Задались. Что ж, взглянув на меня в другом месте, ты сможешь составить на сей счет собственное мнение, и я выслушаю его с интересом. А что скажешь ты, патера? Неужто тебя все это нимало не удивляет?

– Что? – Обнаружив, что его руки трясутся на зависть любому старцу, Шелк поспешил спрятать их в карманы. – Ах да, да: вполне возможно, ты – био с набором протезов, как наша майтера Роза… но каким образом можешь находиться в другой части сей лодки, я не понимаю.

– Точно таким же, каким стекло передает тебе изображение комнаты на другой, противоположной окраине города. Точно таким же, каким Священное Окно показало тебе подложный образ женщины, мертвой вот уж три сотни лет, и убедило тебя, что ты удостоился разговора с одной из меньших богинь, – хмыкнув, пояснил Лемур. – Однако я уже потратил впустую чересчур много времени, тогда как пациент доктора Журавля лежит при смерти.

С этими словами он подкинул на источающей свет ладони иглострел Гиацинт.

– Вот плата, запрошенная доктором Журавлем. Доктор, от тебя требуется взглянуть на пациента. Чтоб отработать плату, достаточно лишь осмотреть его и сообщить ему правду. Надеюсь, сообщение пациентам всей правды об их состоянии не противоречит медицинской этике?

– Нет.

– Одно время я думал, что это наверняка идет с нею вразрез. Этот, четвертый мой пленник также шпион и тяжело ранен. Что скажешь? Согласен?

– А после этого ты покончишь и со мною, и с Шелком, – фыркнув, резюмировал Журавль. – Ладно. Жил коновалом, а стало быть, раз уж пришла пора помереть, таковым и помру.

– Ну что ты, вы оба останетесь жить, – заверил его Лемур, – поскольку вскоре сделаетесь просто прелесть какими сговорчивыми. Я мог бы добиться этого хоть сейчас, если бы пожелал, но пока что вы мне куда полезнее как оппоненты… не стану говорить «враги». Видите ли, тому, четвертому пленнику я сказал, что доктор, который его осмотрит, и авгур, который отпустит ему грехи, не из моих друзей. Что оба они, напротив, почитают за благо интриговать супротив возглавляемого мною правительства.

Рука Лемура вспыхнула ярким светом от плеча до кисти, и на раскрытую им ладонь, словно зверек, выскользнул крохотный, позолоченный, украшенный гравировкой иглострел Гиацинт.

– Прошу, Твое Высокомудрие, – сказал советник, протягивая иглострел Шелку. – Скажи, согласен ли ты, помазанный авгур, свершить ритуал Прощения Паса над пациентом доктора Журавля, если Журавль, оценив его состояние, рассудит, что пациенту грозит неизбежная смерть?

– Разумеется, – подтвердил Шелк.

– Тогда идем. Не сомневаюсь, вы оба найдете все это весьма интересным, – заверил его Лемур и распахнул дверь.

Моргая, протирая глаза, Шелк с Журавлем последовали за ним вдоль узенького коридора со стальным решетчатым полом и сошли вниз по лесенке, не уступавшей крутизной трапу.

– Я веду вас в самый киль, – пояснил Лемур. – Кстати! Надеюсь, качки вы не ожидали? Мы уже в плавании – приказ я отдал между делом, во время наших забав с азотом, однако наша лодка идет под водой, а волнения на глубине не бывает.

Остановившись у массивного люка в полу, он отвернул пару маховиков и поднял крышку.

– Теперь сюда. Сейчас покажу вам, так сказать, дыру в нашем днище.

Первым вниз сошел Шелк. Здесь вибрация, сотрясавшая лодку с тех пор, как Лемур припугнул его азотом, чувствовалась явственнее, на грани слышимости, воздух исполнился свежести и прохлады, а стальные перила лесенки, ведущей далее, оказались влажными на ощупь. Зеленые огни, казавшиеся имитацией древних светочей, дарованных первым поселенцам Пасом, и незнакомый, не поддающийся определению запах (вполне возможно, именно так пахнет там, где не пахнет вовсе ничем) внушали странное ощущение, убеждавшее: да, он действительно под водой, в глубинах озера Лимна!

Первым, что бросилось ему в глаза, оказались сломанные крылья летуна. Обломки тонких, тоньше указательного пальца, лонжеронов из некоего материала наподобие полированной кости с обрывками невесомой, едва различимой для глаза ткани обшивки лежали поверх прозрачного тента довольно большого гребного катера.

– Подожди, Твое Высокомудрие, задержись на минутку! – остановил его Лемур. – Хочу показать вам все это. И тебе, и доктору Журавлю. Взгляните, взгляните! Уверяю, не пожалеете.

– Добыли-таки, – пробормотал Журавль. – Сбили-таки летуна…

В голосе его прозвучало такое уныние, что не на шутку изумленный Шелк оглянулся, уставился на доктора во все глаза.

– Они вдруг сорвались и все разом куда-то отбыли, – пояснил Журавль. – Сам Кровь, и его громилы, и даже большинство мужчин из прислуги. Я заподозрил, что дело именно в летуне, но надеялся…

Оборвав фразу на полуслове, доктор вздохнул и удрученно пожал плечами.

Лемур поднял с тента причудливо изогнутый, почти каплевидной формы в сечении, решетчатый каркас из неведомого материала оттенка сливок.

– Так и есть, доктор, – подтвердил он. – И это секрет. Простой, но ценность его невообразима. Не желаешь ли осмотреть конструкцию? Неужели тебе не хотелось бы раскрыть хозяевам тайну полета? Принести им на блюдечке ключ к вратам неба? Вот его образец, доктор. Возьми, подержи, если хочешь. Оцени легкость. Пощупай.

Журавль отрицательно покачал головой.

– Ну а ты, Твое Высокомудрие? После того как приверженцы сделают тебя кальдом, подобные знания могут оказаться весьма и весьма полезными.

– Кальдом мне не бывать никогда и никогда не хотелось им стать, – отвечал Шелк, приняв в руки почти невесомый каркас и окинув взглядом его плавные контуры. – Вот это… эта конструкция и позволяет летунам летать?