Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 417
«В изъятии слова “заглавие” из п. 7b и помещении его в п. 7a не вижу ничего сложного. Таким образом, в договоре будет сказано: “Издатель не имеет права вносить какие-либо изменения в текст либо заглавие Произведения без согласия Автора”…»
Кстати заметить, эти забавные игры с прописными буквами – дело рук не Вирджинии, а юристов. Несколько сотен лет тому назад в английском языке с прописной буквы начинались все существительные до единого, а в немецком правописании это, по-моему, сохраняется до сих пор. Мало-помалу в обычай вошло выделять прописной буквой только самые важные из существительных, как в приведенном выше фрагменте договора, и, наконец, с прописной стали писать только имена собственные (если не брать в расчет немногочисленных исключений наподобие слова «Бог»). Однако в Законоведении до сих пор сохраняется множество старых Традиций, и вовсе не из-за присущей Юристам консервативности мышления, но в рассуждении, что инновации могут противоречить Интересам Клиента.
3 января 1979 г. я ответил Вирджинии:
«Да уж, пожалуйста, будь добра, перенеси “заглавие” из п. 7b в п. 7a. Ты меня знаешь неплохо, а значит, прекрасно понимаешь, что я не отвергну с порога разумные предложения насчет изменений в заглавиях, если Дэйв (или кто другой) захочет обсудить их со мной и не станет настаивать на каких-нибудь “Повелителях звезд”. Но, по-моему, заглавие для тетралогии у нас уже есть замечательное, прекрасно совпадающее с заглавиями всех четырех томов, а как будет выглядеть ряд наподобие: “Книга Нового Солнца” – “Тень Палача” – “Коготь Миротворца” – “Сокрушитель Планет” – “Цитадель Автарха”?»
На самом деле требований насчет изменений в заглавиях от издательства до сих пор (постучим по дереву) не поступало. Наверное, здесь следует объяснить: некоторые издатели уверены, будто читатели неспособны отличить научной фантастики от прочих книг, если не найдут на обложке слова «звезда» (или хотя бы «планета»). Один из таких издателей, Энди Портер [73], дабы увеличить продажи в газетных киосках, изменил название своего суперфэнзина, Algol, на Starship, но вышел ли из этого какой-нибудь толк, мне неизвестно. По-моему, идеальное название для фэнзина придумали Майк Гликсон [74] с ныне покойной Сьюзан Вуд, а назывался их журнал Energumen.
После письма, процитированного выше, и до начала февраля мы с Вирджинией вели обширную переписку, но вся она целиком касалась сборника и публикации отдельных рассказов. Однако 1 февраля я написал ей:
«Как видишь, это – ксерокопия первого тома “Книги Нового Солнца”. Пожалуйста, прочти рукопись и поправь опечатки, оговорки и тому подобное – лучше всего синим (либо красным) карандашом, чтоб я сразу заметил правки. Кроме этого дай мне знать, где сюжет провисает, где язык грязноват, и верни копию. Я переработаю оригинал, вложу в папку с нею ксерокопии измененных страниц и отправлю тебе вместе с оригиналом для передачи Дэйву (или, если захочешь, могу отправить оригинал прямо в Pocket Books).
Естественно, я надеюсь, что книга тебе понравится, но как-то глупо, наверное, просто взять да сказать: “Надеюсь, книга тебе понравится”. Не забывай, на подходе еще три тома: “Коготь” ведет Севериана из деревушки примерно в дне пути от городских ворот к предгорьям близ Тракса с долгой задержкой в Обители Абсолюта; “Меч” уводит его из Тракса почти в самую гущу сражений на перевалах северных гор; а “Цитадель” уносит с войны назад, в Башню Матачинов».
В постскриптуме, завершавшем письмо о других делах, написанное 8 февраля, Вирджиния сообщила:
«Читаю “Тень”. Сейчас на сотой странице. С радостью просиживала бы над ней до утра, только глаза не выдерживают».
12 февраля я, скрестив пальцы что было сил, отстучал:
«Разумеется, я очень рад, что “Тень” тебе нравится. Сейчас ты уже наверняка добралась до конца. Трепещу».
Как оказалось, прежде чем я написал это, Вирджиния отправила мне еще письмо:
«Жду не дождусь выходных, а пока времени на завершение чтения не хватает катастрофически, так что докладываю: сейчас я на странице 230. Недовольна только тем, что здесь вынуждена прерваться, не то глаза из глазниц вывалятся.
Пока что “Тень” хороша невероятно. Севериан для меня уже куда реальнее, чем многие люди, знакомые мне во плоти. Ты просто чудо.
Одна беда: похоже, в копии не хватает страницы 215. Я думала, она где-нибудь впереди, не на месте, но вот уже больше десятка страниц позади, а от нее – ни следа.
С терминологией ты меня здорово перехитрил. Латынь я сейчас, за тридцать-то лет, порядком подзабыла, а греческий – тем более, и потому (имея на то все основания) вынуждена ц*е*л*и*к*о*м* положиться на твою эрудицию.
Кстати заметить, твой способ правки рукописей без необходимости перепечатывать их заново от начала до конца, по-моему, удобнее всех, до сих пор существовавших».
Если жалобы Вирджинии на усталость глаз кажутся вам преувеличениями, имейте в виду: речь не о простом чтении, а о литературном редактировании, проверке правописания и правильности употребления каждого слова (чтоб никаких, например, «дуалов» вместо «дуэлей»), проверке грамматики каждого предложения, и это – после целого дня рутинной канцелярской работы. Письмо она, кстати заметить, подписала: «госпожа Глаз-Алмаз Изрядно Мутной Воды».
13 февраля я ответил:
«Словами не выразить, как я рад, что “Тень” тебе нравится. Я ведь старался что было сил – буквально из кожи вон лез.
Ксерокопию стр. 215 прилагаю. Прошу прощения.
Очевидно, странные (в основном греческие и латинские) словеса действительно требуют или заслуживают кое-каких объяснений. Давным-давно, в 1975-м, начав работу, я вдруг понял: если действие научно-фантастического романа происходит на Земле, измышлять имена и словечки вроде “Тарс Таркас”, дабы придать картине этакий иномирный оттенок, совершенно ни к чему – вместо этого вполне можно воспользоваться множеством малоизвестных мудреных слов, существующих в той же латыни, да и в других языках. Работая над тетралогией, я обращался с ними весьма аккуратно, почти все проверял минимум по двум источникам, однако многие книги, которыми мне довелось воспользоваться, очень уж малоизвестны, и всякого, кто отважится повторить мой путь, ждет уйма приключений. Другими словами: на мой взгляд, в этом вопросе тебе придется довериться мне – если, конечно, ты не готова потратить на проверку месяца этак полтора или два.
Ну, а мне остается только молиться о том, чтоб и вторая половина “Тени” не подкачала».
Вирджиния вернула рукопись пятнадцатого, курьером из «UPS», а в письме (отправленном обычной почтой) написала:
«Естественно, я тоже надеялась, что книга мне понравится, и тоже думаю, что просто сказать теперь: “По-моему, здорово!” – выйдет не менее глупо. Однако сейчас я просто не в силах описать полученное удовольствие и потому просто пробормочу: “ПО-МОЕМУ, ЗДОРОВО!” – в надежде, что эти незатейливые слова каким-то чудом сполна вознаградят тебя за годы, отданные работе. Наверное, когда в ушах твоих загремят тысячи тысяч подобных “ЗДОРОВО”, совокупный эффект мало-помалу сравнится с ее итоговым результатом…
Вот только кто слышит эти возгласы тысячами, кроме артистов, выступающих на сцене? Уж точно не писатели, творящие в тиши кабинета».
В апреле 1980-го, более чем через год после того, как было написано это письмо, я получил по почте экземпляр «Тени Палача», первый из тех, какие мне довелось видеть – в твердом переплете, с превосходной суперобложкой, выполненной Доном Мейцем [75]. Последнюю страницу суперобложки украшали цитаты из отзывов Урсулы К. Ле Гуин, Томаса М. Диша [76], Роджера Желязны, Йена Уотсона [77] и Майкла Бишопа. Не стану повторять их здесь (если «Тень Палача» для вас вправду часть «Золотой Книги», вы их уже прочли), однако хотел бы еще раз поблагодарить и этих писателей, и вообще всех, взявших на себя труд прочесть мою книгу в рукописи либо в гранках.