Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 403

Помянув Гею, я сразу же вспомнил о другом ее сыне, Ноде из пьесы доктора Талоса. Нод – один из нефилимов, гигантов, населявших доисторический Ханаан. Согласно одной (на мой взгляд, вполне правдоподобной) легенде именно они снабдили женами Адамовых сыновей. В Библии сказано, будто родились они от «сынов Божиих», бравших в жены дочерей человеческих. Кто таковы эти «сыны Божии», там не уточняется. Их причисляют и к падшим ангелам, и к ангелам непадшим, и к изначальным стихийным сущностям, и так далее, и так далее. Я рискну предложить объяснение куда проще: то были человекоподобные существа, судя по повадкам, еще «не познавшие греха» – другими словами, не носившие одежды и, в понимании древних семитов, не владевшие членораздельной речью. Если они принадлежали к гоминидам, предположение, будто эти создания насиловали и, вероятно, похищали «дочерей человеческих», отнюдь не представляется абсурдным, а если допустить, что предания Книги Бытия действительно уходят корнями в глубокую древность, то кандидатов на сию должность окажется полным-полно: и гигантопитеки (Gigantopithecus blacki), и мегантропы (Meganthropus palaeojavanicus), и парантропы массивные (Paranthropus robustus), и т. д. и т. п. Суть в следующем: в поисках библейских исполинов вовсе незачем углубляться в теологию либо библеистику. Легенды о могучих, волосатых, дикого нрава великанах распространены весьма широко, а отчего? Оттого, что могучие, волосатые, дикого нрава великаны были весьма широко распространены еще долгое время после начала эпохи плиоцена.

В Гаврииле немедля узнается иудео-христианский (и мусульманский, если не ошибаюсь) архангел. Имя его означает буквально «Муж силы – Всевышний» или «Всевышний – сила моя».

Мешия с Мешианой – это персидские Адам и Ева, известные также под именами Машья (Машйа) и Машьяна (Машйана). Джахи – злая, лукавая демоница-«другвант». Именно ей персидские мифы ставят в вину менструации, а следовательно, страдания и нечистоту женщин. (Отчего женщин во время менструации считают нечистыми, даже не спрашивайте. Так уж считается, и все тут; по крайней мере, у многих. Люди – вообще существа крайне забавные.) Возможно, здесь как нельзя кстати будет напомнить о том, что в постановке пьесы заняты всего пятеро: Севериан, Доркас, Бальдандерс, доктор Талос и Иолента. Мешию с Мешианой, разумеется, играют Севериан и Доркас. Севериан также исполняет роли Второго Стражника, Пророка, Генералиссимуса и Фамильяра, а Доркас – Служанки Контессы и Второго Демона. Бальдандерс – это Великан Нод и Каменный Истукан. Доктор Талос играет Гавриила, Автарха, Первого Стражника и Инквизитора. Иоленте отведены роли Джахи, Контессы и Первого Демона. Работая над пьесой, я изо всех сил старался выдерживать паузы между сменой ролей так, чтоб актерам по ходу действия хватало времени переодеться и сменить грим. (Разумеется, исполнение одним актером нескольких ролей, причем и мужских и женских – древняя театральная традиция: каждый знает, что в изначальных постановках шекспировских пьес все женские роли играли мальчишки, а некоторые даже полагают, будто и Корделию, и Шута в «Короле Лире» изображал один и тот же юноша. Не столь широко известно, что вывернуть наизнанку традиции итальянской сцены, согласно коим мужские роли играли девицы, весьма соблазнительные в обтягивающих дублетах и шоссах, Шекспира вынудила английская мораль.)

Иеродулы – Оссипаго, Барбат и Фамулим – носят имена мелких римских божков. Изначальный Оссипаго заменял собою кальций и витамин D, питал детские кости и берег их от переломов. Своего Оссипаго я сделал роботом в человеческом облике, а забота о малышах всегда казалась мне весьма подходящей задачей для робота. Заметки насчет Барбата с Фамулим я, кажется, потерял, и потому отважусь сказать лишь, что первый приглядывал за отрастанием у юношей бороды, а вторая заботилась об их репутации.

Посчитав, что назвать последнего человека на свете именем первого из людей – примета добрая, я дал ему тевтонское имя Аск (что значит «Ясень»), а женой его была Эмбла (то есть Ива или Лоза). Говорят, Один, Хёнир и Лодур создали эту пару из мертвого дерева и обвившей его лозы, в той же степени мертвого растения-паразита, а, стало быть, само их существование внушает надежду на возрождение к жизни.

Кавалерия в эпоху Автарха

Историки нынешнего поколения зачастую склонны умалять, недооценивать роль кавалерии в войнах прошлого, однако подобное пренебрежение – нонсенс чистой воды. На западе конные войска принесли невероятное множество пользы, начиная с последних дней Римской империи и вплоть до завершения Индейских войн. В ходе Первой мировой войны кавалерия успешно применялась на Ближнем Востоке, а во время Второй мировой – на Русском фронте (и, как это ни поразительно, на Филиппинах). Разумеется, кавалерию, подобно любому другому роду войск, можно применить и ошибочно, неудачно (как, например, британцы в Балаклавском сражении) … однако бросить кавалерию в атаку под массированным артиллерийским огнем ничуть не глупее, чем гнать пехотинцев на колючую проволоку и пулеметы.

Если не принимать в расчет задачи второстепенные, наподобие охраны обозов и пленных либо доставки сообщений, основных задач у кавалерии три: разведка, быстрая переброска сил и бой в конном строю.

Разведка силами кавалерии требует быстро меняющейся обстановки, открытой местности, обеспечивающей оперативный простор, и противника, испытывающего нехватку эффективного дальнобойного оружия либо вовсе не имеющего такового. К кавалерийской разведке пытались прибегать в Европе на начальных этапах Первой мировой – с легко предсказуемыми катастрофическими результатами. Да, обстановка в то время стабилизироваться не успела, однако оперативного простора, с точки зрения кавалериста, в Западной Европе практически не оставалось: вся она была сплошь застроена деревнями и небольшими городками, перемежавшимися мозаикой полей и садов, а на вооружении у пехоты обеих сторон имелись крупнокалиберные винтовки со скользящим затвором, прицельно бившие на пятьсот с лишним ярдов.

Самой ранней из нам известных задач кавалерии является обеспечение быстроты маневрирования. Она же и продержалась дольше всех прочих: кавалерию, воевавшую в России и на Филиппинах во время Второй мировой, использовали, главным образом, для быстрой переброски сил, а в бой солдаты шли пешими. В наше время для этого служат более быстрые, выносливые машины – вертолеты, бронетранспортеры и так далее, однако случись вдруг нехватка подобных машин либо топлива для них, и лошади снова окажутся ресурсом очень и очень ценным.

Истории человечества известно множество грубейших ошибок в боевом применении кавалерии. Когда кавалерия использовалась всеми и всюду, многие ее командиры, очевидно, считали, будто кавалерийский удар рассеет и обратит в бегство любой пехотный порядок, сколько бы опыт предшественников ни демонстрировал обратное. С тех пор историки и относятся к кавалерийским атакам скептически, пренебрегая ими, как, по сути дела, бессмысленными и игнорируя буквально тысячи примеров успешного их применения.

На самом же деле кавалерийский удар по пехотным порядкам – задача чисто математическая, с основными переменными в виде численности обеих сторон, скорости, с которой кавалерия способна преодолеть расстояние до противника (на каковую в немалой мере влияет рельеф местности), скорострельности оружия пехотинцев (на каковую в немалой мере влияет ответный огонь самих кавалеристов, стреляющих с седел, либо огонь подразделений, поддерживающих атаку), а также его дальнобойности и точности боя.

Допустим, сотне кавалеристов приказано нанести удар по равному количеству пехотинцев. Последние вооружены мушкетами, прицельно бьющими на сто ярдов и позволяющими выпускать по шесть пуль в минуту.

В сегодняшней газете сообщается, что скачку на «грязной миле» выиграл Не-Будем-Драться, преодолевший расстояние в одну милю за 1 минуту и 29,2 секунды. Очевидно, средняя кавалерийская лошадь не столь быстронога, как Не-Будем-Драться, однако кто не дает нам мысленно заменить грязь сухим грунтом, не говоря уж о том, что рывок на сто ярдов даже для лошади – совсем не то, что забег на целую милю? Итак, исходя из того, что наша кавалерия мчится в атаку подобно Не-Будем-Драться и милю – то есть 1760 ярдов – преодолеет за 89,2 секунды, мы обнаруживаем, что сто ярдов под прицельным огнем пехоты кавалеристы проскочат секунд этак за пять. Поскольку на перезарядку мушкета необходимо десять секунд, каждый из пехотинцев успеет выпустить всего по одному заряду. Если стрельба стопроцентно точна, до строя пехоты не доскачет никто; если стрельба точна лишь на пятьдесят процентов, из атакующих уцелеет пятьдесят человек, и так далее. (Описанные мною условия вполне типичны и для американской революции, и для Наполеоновских войн, и теперь нам ясно, отчего многие опытные офицеры отдают распоряжения вроде: «Не стрелять, пока не увидите белки их глаз».)