Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 379

– А ужинает он с вами? – спросил Время, подув и помахав ладонью на покрасневшие угольки.

– Да, бывает и так, – понимающе кивнула домовладелица. – Нынче на ужин баранина, как я уже говорила.

– Бьюсь об заклад, она уже подгорела, – проворчал Баррус.

– Не волнуйся, парень, у меня не подгорит. Вот погляжу, не нужно ли вам еще чего-либо, а уж после на кухню спущусь. Не с руки мне лишний-то раз по лестнице сюда лазать.

Действительно: невысокого роста, с годами хозяйка изрядно раздалась вширь.

– Одеял нам побольше нужно, – резко ответил Баррус. – И дров тоже.

– Одеял больше нет. Жестко – плащ на кровать подстелешь, как и мы сами. А если тебе, парень, еще дрова требуются, сам сбегай да принеси – я сюда ни лучинки больше не потащу. Ступай со мной, покажу, где их взять.

Девочка протянула озябшие ладони к крохотному огоньку, разгоравшемуся в очаге.

– Что скажешь? – спросила она.

– Полагаю, сейчас и полешко займется – то, что поменьше, – отвечал Время. – Хотя растопки, конечно, маловато, это да…

– Я о ее постояльце, Батюшка Время. Ты ведь все знаешь.

Старый мудрец покачал головой.

– Я обо всем узнаю́ рано или поздно, – поправил он девочку, – а знать всего на свете, увы, не могу. Малый, снимающий комнату, пользующийся ею только от случая к случаю? Это богач, человек состоятельный, которому зачем-то нужна еще одна крыша над головой, кроме обычной… а остальное мы, думаю, узнаем за ужином.

Так оно и вышло. За ужином, кроме путников, собрались двое степенных лудильщиков, снимавшие комнату на двоих, невзрачный незнакомец, помогший им подыскать приют, и домовладелец с домовладелицей. Для начала невзрачный исподволь, словно бы невзначай задав лудильщикам два-три вопроса, убедился, что столицы ни тот ни другой со дня их последней встречи не покидали, и принялся расспрашивать Время о его странствиях.

– Мы шли сюда через горы, – ответил Время, взяв из глубокой голубой миски, поданной домовладельцем, пару картофелин. – Мальчик в пути только окреп да возмужал, а вот дочь дорога едва не погубила.

– Погода в горах нынче скверная, – вставил домовладелец.

Супруга смерила его долгим многозначительным взглядом.

– Люди так говорят, – пояснил он. – Сам-то я в жизни там не бывал.

Девочка замерла, не сводя глаз с донца пустой щербатой тарелки перед собой.

– Здесь нам гораздо хуже пришлось, – заверил его Время, протягивая девочке миску с картофелинами, однако девочка лишь отмахнулась, и миской завладел Баррус. – Конечно, холод внизу не таков, как в горах, но под дождем мерзнешь куда сильнее.

Дряхлая старуха в донце тарелки облизнула растрескавшиеся губы; колеблющееся отражение казалось таким же мутным, как и ее остекленевший взгляд.

– Ну да, еще бы, а из-за войны вся жизнь в десять раз хуже кажется…

Глиняный черпачок утопил мутное отражение старухи в жирной бараньей подливе.

– Как горько об этом слышать, – пробормотал невзрачный и продолжил беседу.

Казалось, расспрашивая Время, он изо всех сил стремится разузнать все, что сможет, об обеих воюющих армиях.

– Когда же наконец мир настанет? – со вздохом спросила девочка.

– Когда мы победим! – громогласно объявил домовладелец.

Оба лудильщика, спеша снискать его благосклонность, забарабанили ложками по исцарапанной столешнице.

Невзрачный ничуть не повысил голоса, однако поднявшийся гвалт перекрыл без труда.

– Наш император посулил щедро наградить всякого, кто посоветует, как достичь мира.

– Тогда ваш император – человек недюжинной мудрости, – откликнулся Время.

Тут девочке показалось, что в его голосе слышится нечто новое, будто какое-то тайное знание прибавляет веса этим не совсем ей понятным словам.

– И эта новость особенно приятна для нас, – продолжал Время, – так как мы шли сюда специально затем, чтоб увидеть его.

Услышав это, домовладелица засияла от радости.

– Ну, если вы явились в столицу специально за этим, – сказала она, – вам, надо думать, придется задержаться у нас надолго. Мы сами нечасто его видим. Хотите, уступлю вам те же комнаты на неделю по цене пяти дней?

– Весьма щедрое предложение, – отвечал Время, попробовав на зуб ломоть черного хлеба, прежде чем положить его на тарелку и сдобрить полным черпачком густой серой подливы. – Кажется, ты поминала о чем-то в таком же роде, пока мы растапливали очаг.

– Насчет найма комнат?

– Насчет императора. Будто он не показывается на глаза месяцами.

– Не припомню такого, – удивилась домовладелица.

– Значит, я все перепутал, – вздохнул Время и перевел взгляд с нее на ее постояльца. – Наверное, речь шла о тебе.

– Вполне возможно, – кивнул невзрачный, отодвигая тарелку. – Не стану злоупотреблять временем и терпением всей честной компании, но если ты после ужина поднимешься ко мне, быть может, я смогу посоветовать, как повидать императора поскорее, хотя на публике он появляется не так уж часто.

– Я уже сыт, – сказал Время, сдернув с коленей салфетку и положив ее на стол возле ножа, – и ты, вижу, тоже закончил ужинать.

– Однако твоя несчастная дочь почти ничего не съела.

– Да, это верно, – кивнул Время, – но, думаю, завтра ее аппетит изрядно улучшится.

Домовладелец придержал его за плечо.

– А хлебный пудинг? Хлебный пудинг жены славится на весь город!

Казалось, лудильщики вот-вот разразятся радостным хохотом.

– Ничего, нам больше достанется, – сказал тот, что пониже ростом.

– Чур, порция старика моя! – добавил тот, что повыше.

Девочка поднялась, со скрежетом отодвинув от стола кресло.

– Можно, я пойду с батюшкой? – негромко спросила она.

Невзрачный задумчиво хмыкнул.

– Быть может…

– Ей это будет на пользу, – оборвал его Время. – Ну, а ты Баррус, что предпочтешь? Мир или пудинг?

– С миром у нас нынче туго, – вставила домовладелица. – Который год не родится, как и горох. Хорошо хоть, в хлебе нет недостатка…

– По-моему, пудинг лучше, – мрачно буркнул Баррус.

– Тогда до встречи, – подытожил Время и повел девочку к лестнице. – Кажется, твоя комната этажом ниже наших?

Невзрачный постоялец, кивнув, проскользнул вперед.

– Нужно дверь отпереть, – пояснил он.

– Тебе посчастливилось, – заметил Время, когда все трое расселись по креслам. – У нас на дверях замков нет. Правда, и оставлять в комнатах, уходя, почти нечего…

Невзрачный озорно улыбнулся.

– Боюсь, мне слишком уж нравится дразнить любопытство нашей доброй хозяйки.

– А она из любительниц шарить по ящикам, совать любопытный нос в чужое добро? Да, пожалуй, похожа.

Невзрачный кивнул.

– Однако некоторые раскрывают куда больше тайн, ни за кем не подглядывая, – заметил он.

– Воистину так, – согласился Время. – И некоторые добрые люди весьма сожалеют о собственном добросердечии, обнаружив в них этакое хитроумие.

– Но если мой секрет для тебя уже не секрет, – вмиг посерьезнев, сказал невзрачный, – ты также должен бы знать, что у меня имеются средства заткнуть рот тому, кто узнал слишком многое.

– Однако в данном случае они ни к чему.

Поднявшись, Время отошел к окну и устремил взгляд наружу, на дымящие печные трубы Занта.

– Рад слышать.

– Утром мы с дочерью уйдем из вашего города, а через день-другой покинем границы империи. Будь уверен, я никому ничего не скажу, и она тоже.

Девочка перевела изумленный взгляд с Времени на незнакомца и вновь повернулась к старому мудрецу.

– О чем это вы?

– Императоры Вера, – негромко заговорил Время, отвернувшись от окна, – вот уже двадцать поколений ведут род от первого из императоров. Здесь, в Занте, все обстоит иначе. Здесь один император смещал предыдущего, пока тот, который пришелся народу по нраву, не был убит в манере столь гнусной, что народ поднял бунт, не смирившись с коронацией убийцы. Вместо него на трон возвели другого – полководца, героя весьма скромного происхождения, дослужившегося до генерала и прославившегося недюжинной храбростью.