Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 279

Итак, палач – «сатанинская фигура». Но в финале «Цитадели Автарха» взгляды Севериана чрезвычайно близки к мировоззрению Вулфа, как утверждал сам писатель. (Впрочем, он и о герое «Покоя» говорил: «У нас похожие души». Значит, и эту тьму он в себе нашел.)

Смысл романа (один из его смыслов) – в движении между двумя точками: от палача, затеняющего солнце, к палачу, его приносящему. Потому-то и финал, возмутивший Дэвида Хартвелла, именно таков.

Повторю то, что говорил в самом начале: перед вами книга типа «сделай сам». Постмодернистский метанарратив о сомнительности любого нарратива, христианская притча, история лжемессии, нестандартное героическое фэнтези об умирающей Зимле… Всё вместе?

«Дорога сия – нелегка», – предупреждает Севериан.

Примечание 1. Сюжет ненаписанной повести, из которой выросла «Книга Нового Солнца»

Севериан, ученик палачей, встречается с прекрасной узницей Теклой [12] и влюбляется в нее. Он становится подмастерьем (на День святой Катерины, разумеется), но продолжает связь с Теклой. В конце концов она умоляет его помочь ей покончить с собой, и Севериан оставляет в ее камере нож. Увидев, как кровь течет из-под ее двери, он сознается в том, что совершил.

В конце концов (обратите внимание на лакуну) Севериан становится мастером гильдии. Все в безопасности. Гильдия была вынуждена простить его, и он сам почти простил себя. И тут он получает письмо от Теклы. Самоубийство было лишь трюком, позволившим освободить ее без лишнего шума. Вскоре Теклу реабилитируют и вернут на прежнее место в обществе. Она утверждает, что все еще любит Севериана, хотя, возможно, на самом деле лишь чувствует вину за то, что так его использовала. Она приглашает Севериана присоединиться к ней.

Что ему делать?

Как честный человек и патриот – а он и то и другое – Севериан обязан донести обо всем. Но тогда позор падет и на него, и на гильдию, а Текла почти наверняка умрет. Если Севериан выполнит ее просьбу, то воссоединится с ней; но он станет парией (а сейчас он обладает властью и уважением в своем узком кругу), возможно, станет парией и она, а значит, вероятно, рано или поздно возненавидит его. Если Севериан просто сожжет письмо и оставит его без внимания, Текла возненавидит его куда раньше, а к тому времени она будет обладать большим политическим влиянием и сможет шантажировать других мастеров гильдии. (Незачем говорить, что я знаю решение этой проблемы – но оставлю его в качестве упражнения для читателей.)

Примечание 2. Манвантары

Спойлеры ключевых сцен «Книги…» и «Урд Нового Солнца».

На протяжении всей «Книги Нового Солнца» читатель полагает, что Урд – это сверхдалекое будущее Земли. Собственно, в «Заметке о переводе», завершающей первый том «Книги…», это сказано прямо.

Тем не менее в интервью после выхода романа Вулф не раз повторял, что Севериан жил в предыдущей версии («манвантаре») нашей Вселенной. Почему он передумал?

Остается лишь гадать, но самая вероятная версия такова: Вулф вспомнил, что Господь дал клятву больше не насылать потоп на все сущее (Быт. 8:21–22); между тем превращение Урд в Ушас именно потопом и сопровождается.

Мы знаем, что в космологии Вулфа в каждой новой итерации мироздания «все сущее продвигается вперед на едва заметный шаг». Христос родился единожды – это важнейший богословский постулат; значит, во Вселенной Севериана Его не было, а вскользь помянутый термин «Теоантропос» относится не к Богочеловеку, но, скажем, к героям как потомкам богов и людей. Севериан – предуготовление Христа (как Ветхий Завет предуготовлял Новый), и, возможно, именно принесенное палачом спасение мира создало ту «полноту времен», благодаря которой в новую Вселенную и пришел Сын Божий.

Модель стройная, но текст «Книги…» ей сплошь и рядом противоречит. Всего один пример: Иона цитирует «Алису в Зазеркалье». В нашем мире ее написал преподаватель Колледжа Христа (Крайст-Черч), а в мире Севериана – кто?

Оставляю и этот (важнейший!) аспект текста на усмотрение читателя.

Литература

Рекомендованное чтение

Gene Wolfe. The Castle of the Otter: A Book About The Book of the New Sun (1983). Сборник перепечатан в более доступном издании: Gene Wolfe. Castle of Days (1992).

Michael Andre-Driussi. Lexicon Urthus: A Dictionary for the Urth Cycle (1994, 2-е изд. – 2008).

Michael Andre-Driussi. Gene Wolfe’s The Book of the New Sun: A Chapter Guide (2019).

Shadows of the New Sun: Wolfe on Writing / Writers on Wolfe. Edited and introduced by Peter Wright (2007).

Нерекомендованное чтение

(книги, которые скорее искажают восприятие «Книги Нового Солнца»)

Peter Wright. Attending Daedalus: Gene Wolfe, Artifice and the Reader (2003).

Robert Borski. Solar Labyrinth: Exploring Gene Wolfe’s Book of the New Sun (2004).

Джин Вулф

Солнце и Замок

Gene Wolfe

The Urth of New Sun

The Castle of the Otter

© 1987 by Gene Wolfe

© 1982 by Gene Wolfe

© Д. Старков, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Урд Нового Солнца

I. Грот-мачта

Итак, забросив в волны времени одну рукопись, я ныне сажусь за новую. Глупо, конечно, однако я вовсе не столь глуп – и впредь, надеюсь, не выживу из ума настолько, чтоб всерьез тешиться мыслями, будто все это когда-либо отыщет читателя, хотя бы в лице меня самого. Позвольте же для начала, пусть даже этой рукописи никто никогда не прочтет, объяснить, кто я таков и что сделал для Урд.

Настоящее имя мое – Севериан. Друзья, коих у меня никогда не имелось помногу, звали меня Северианом Хромцом. Солдаты, служившие под моим командованием в великом множестве, коего, однако, никогда не бывало довольно – Северианом Великим. Враги, плодившиеся, как мухи, подобно мухам, порождаемым трупами, ковром устилавшими поля наших битв – Северианом Казнителем. Я был последним Автархом Содружества – а значит, единственным законным правителем сего мира в те времена, когда он носил имя Урд.

Однако сколь же привязчиво, заразно писательское ремесло! Несколько лет назад (если время до сих пор хоть что-нибудь значит) я писал в каюте на борту корабля Цадкиэль, воссоздавая по памяти книгу, написанную мной в клеристории Обители Абсолюта. Сидел и скрипел, скрипел пером, точно какой-нибудь писарь, переписывая заново повесть, которую без труда мог вспомнить от слова до слова, когда того пожелаю, и чувствуя, что совершаю последнее что-либо значащее – или, скорее, абсолютно бессмысленное – деяние в жизни.