Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 1561

Я помотал головой и отступил назад.

— Послушайте. — В голосе, доносившемся из-под золотого шлема, звучало отчаяние. — Ни одно решение в жизни не давалось мне с таким трудом, как решение отказать вам в праве повторного поединка. Я прошу вас: если я снова окажусь поверженным наземь, убейте меня.

— Даже те, кто зрит лик Верховного Бога, выполняют не все просьбы, — сказал я.

Я извлек Этерне из ножен, и восемь призрачных рыцарей стали рядом со мной: четверо справа и четверо слева. До нашего слуха донесся издалека громовый топот копыт и хлопанье знамен на ветру.

Воддет снял шлем и отшвырнул в сторону.

— Вы говорили Агру, что вас посвятила в рыцари эльфийская королева. Теперь я верю. Эти рыцари тоже намерены сражаться со мной?

— Нет, — ответил я. — Но наравне с сэром Леортом и его людьми они будут стоять здесь и следить за тем, чтобы мы бились честно.

Мы бросились друг на друга, разом взмахнув мечами и выставив вперед щиты. Первый удар Этерне расколол голубой щит пополам, второй вышиб меч из руки противника, а третий сбил его с ног. Хела подошла и стала подле поверженного Воддета, держа дубинку наготове и глядя на нас холодным враждебным взором. Прежде чем вложить Этерне в ножны, я вытер клинок тряпкой, принесенной Ансом.

— Он не умрет, — сказал рыцарь Леопардов, когда луна стояла высоко в небе, а мы сидели рядом у костра.

— Может и умереть, — сказал я, и Гильф, который знал меня лучше, чем я сам, шумно вздохнул и положил голову мне на колени.

— Вы нанесли серьезную рану, — продолжал рыцарь Леопардов, — и он потерял много крови. Но будь ему суждено умереть от потери крови, он уже умер бы. И тогда великанша убила бы нас обоих — во всяком случае, попыталась бы.

Я улыбнулся.

Моя улыбка удивила рыцаря Леопардов, и он сказал:

— Вы стали бы сражаться с ней? Невелика честь сражаться с женщиной, пусть даже такой огромной.

— Ее мать из племени людей.

— Старуха-то? Я знаю.

— Ангридов не любят. Они слабы духом.

— А мы? — пожал плечами рыцарь Леопардов. — Да, пожалуй, мы действительно сильны духом. Я видел такого духа, и не одного.

— Когда я обнажил Этерне?

— Когда это сделал я. Нет, лучше об этом не вспоминать.

Прошло несколько долгих минут, в течение которых мы прислушивались к свисту ветра в скалах. Наконец я нарушил молчание:

— Возможно, мне не удастся исцелить сэра Воддета, но я могу обратиться к обитателям Ская с мольбой об исцелении. Вы поможете мне возвести алтарь?

Мы трудились до глубокой ночи, укладывая камень на камень. Анс, Хела, двое слуг из свиты рыцаря Леопардов, Йонд и несколько воинов Воддета помогали нам. Хеймир, разбуженный сестрой, отправился в горы, наломал низкорослых сосенок и принес дров для жертвенного костра.

Потом мы начали петь — хвалебную песнь, обращенную к Вальфатеру, и другую, обращенную к Леди (чье имя можно пропеть, хотя и нельзя произносить в разговоре); и когда последняя песнь закончилась, я перерезал глотку хромому коню сэра Воддета, отделил голову от шеи, рассек туловище на части и предал все до единой огню. Тени павших рыцарей наблюдали за нами в скорбном молчании.

Потом все легли спать, но я — желая посмотреть, наступит ли исцеление, — остался сидеть подле Воддета, прислушиваясь к затрудненному дыханию умирающего, сдавленным рыданиям Хелы и свисту зимнего ветра.

Потом я тоже заснул — впервые со времени своего возвращения из Ская заснул по-настоящему, — и во сне мне привиделось, будто я по-прежнему в Скае и Леди улыбается мне.

Потом я опять оказался верхом на боевом коне Альвит, летевшем галопом вверх по склону облачной горы; я почувствовал поцелуй Альвит на своих губах и понял, что смерть одновременно горькая и сладкая.

Потом я вновь очутился верхом на грифоне и в следующее мгновение спрыгнул вниз. Мои пальцы скользнули по перьям, и я упал в море.

Гарсег плыл рядом со мной, а в пасти Гарсега я видел Сетра. Я знал, что нам предстоит битва, и знал, что Сетр тоже это знает, но сейчас было не время думать о битвах; мы упивались мерным бегом волн, мощно накатывающих и отступающих валов, и могучей силой моря.

Я был мальчиком в огромном саду и искал девочку, которая там пряталась; я искал среди деревьев и в гротах, заглядывал под кусты и в сотни, тысячи водоемов. Наконец я обернулся и увидел ее: маленькую, зеленую и невыразимо прелестную, с веселым огнем в глазах.

Я пробудился от ее поцелуя и увидел Воддета, сидящего рядом.

— Вам стало лучше, — сказал я.

— Сейчас я не тот, что прежде. — Воддет ухмыльнулся. — Но думаю, через месяц-другой оправлюсь окончательно.

Я сел (ибо увидел, что солнце уже взошло высоко), протер глаза и сказал, что спал очень долго и видел много снов. Еще не успев договорить, я услышал радостный возглас, и ко мне подбежал Анс, потом Йонд, Вальт, Хеймир, Хела, рыцарь Леопардов и все остальные, а под конец Бертольд, державшийся за руку Герды, — и все разом заговорили наперебой.

— В чем дело? — спросил я. — Что такое здесь творится? Почему вы не разбудили меня?

— Я не позволил, — громко доложил Бертольд.

— Я сказала, дайте человеку поспать, — поддержала мужа Герда.

— Ваш друг сказал то же самое, — продолжал Бертольд, — другой рыцарь.

— Сэр Леорт?

— Я, — сказал Воддет.

— Сэр Воддет, — подтвердил Анс.

— Вы проспали трое суток кряду, — сказала Герда, и я оторопело уставился на нее.

Потом все шумно загалдели, а я потихоньку выбрался из толпы, подошел к ручью и окунулся в ледяную воду.

Когда я вышел обратно на берег, весь посиневший и дрожащий от холода, то увидел Гильфа.

— Я испугался, — сказал он и поцеловал мою руку, как целуют собаки, и это проняло меня больше всего остального.

— Я потерпел поражение, — сказал Воддет, когда мы вдвоем отъехали от нашего лагеря, якобы с целью поохотиться. — С вами такое случалось когда-нибудь?

— Вы явились, чтобы убить меня?

— Нет! Чтобы взять верх над вами и вернуть вас обратно в Ширвол — но вы не сдались.

— Я помню.

Узкая расселина между скалами стала еще уже и наконец закончилась тупиком. Мы развернули лошадей и поехали обратно.

— И помню вас и ваш меч, занесенный надо мной, — сказал я.

— Мне следовало довести дело до конца. — Воддет отвернулся и сплюнул.

— Я бы предпочел, чтобы мы остались друзьями.

— Я тоже!

Я улыбнулся:

— От Ширвола до этих гор путь долог.

— И он еще длиннее, если ехать через Солнечные горы, — сказал Воддет, — но я был там и сражался с остерлингами.

— И добыли много золота в сражениях?

— Именно так, — кивнул Воддет. — Мы разграбили Хазнех. Хотите услышать всю историю?

— Если вы согласны рассказать.

Воддет бросил поводья на холку коня и посмотрел на отвесные скалы, вздымающиеся над нами, и на голубое небо над скалами.

— В общем, все началось через день или два после вашего отъезда. Король попросил у герцога Мардера пятерых рыцарей и пять десятков тяжелых всадников для похода против остерлингов — на два года или до победы. Все так и рвались в бой. Ну, вы знаете, как это бывает.

— Могу представить.

— Герцог собрал нас и сказал — он, мол, хорошо понимает, что все мы хотим участвовать в походе, но любой рыцарь, который отправится на войну, должен быть твердо уверен, что может всецело положиться на остальных четверых. Он удалится в залу Солнца, сказал герцог. Вы знаете залу Солнца?

Я порылся в памяти:

— Наверняка должен знать.

— Она выходит окнами на восток, и в ней висит гобелен с изображением солнца. Мы же должны были остаться на месте и все обсудить. Каждому из нас предстояло выбрать одного товарища, плечом к плечу с которым он хотел бы сражаться, а потом войти в залу Солнца и сообщить герцогу. Сам же он должен был держать наш выбор в тайне.

— Тогда я не стану спрашивать, — сказал я.

— Так или иначе, я сделал выбор. — Воддет прочистил горло. — Я вошел в залу одним из последних, девятым или десятым, не помню точно. Его светлость сидел за столом, и перед ним лежал лист пергамента. Он нарисовал на нем эмблемы всех своих рыцарей. Моя тогда представляла собой менгир, пронзенный копьем. Может, вы помните.