Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 1412
Когда прошлой ночью я развернул этот свиток, чтобы прочитать его, то обнаружил среди страниц кривую иголку яркого золота. От прикосновения она растаяла. Тогда я решил, что меня сморило на солнце и это мне грезится. Рядом как будто бы шла огромная львица, а потом – высокая, как дерево, женщина. Стоило же обернуться, и видение пропало.
Теперь я пишу, хотя места почти нет. Богиня отвела меня в свой храм. Там на алтаре лежала мертвая антилопа. Большая и очень красивая.
Я выпил воды из источника, срезал мяса с бока животного и зажарил его на костре из бурой травы и сухого навоза. Богиню зовут Менхит; она присела рядом и разделила со мной трапезу. Посмеялась, и смех ее напомнил звон золотой монетки на донце чаши.
– Как ты, что изловил меня, не можешь поймать жеребца?
Богиня обещала, что я его никогда не поймаю, зато попадусь ему сам.
Сегодня я ехал верхом, на север. Иного направления не придумал. Бойкий мальчишка-пастушок сказал, что в городе мне за коня отвалят кучу золота. Я же поведал ему о львах и о том, что Атер пришел ко мне, ища покровительства.
– Его кличка что-нибудь значит? – спросил мальчишка.
– Тьма, мрак, неудача.
– Он не такой! Он прекрасный!
– Так и есть. Это я – неудача для него.
Город, о котором говорил мальчишка, стоит на острове посреди реки. Если мне так же не везет, как и Атеру, корабль уже прошел мимо. Но там, где город, там и толпа народу, и у кого-то может отыскаться меч, возвращенный речным богом.
Откуда уздечка, которую я снял с Атера? Здесь об этом написано? Я стреножил коня поводьями, но мгновение назад освободил. Тут бродят хищники, львы и кто пострашнее. Уж лучше пусть конь сбежит, чем попадет в зубы зверю.
Есть лошади, непригодные для верховой езды. Возможно, есть и такие, что слишком хороши для нее.
Некоторое время я слышал Атера неподалеку. Сижу у костра, берегущего меня от зверей, которых мы оба боимся, и компанию мне составляет только бабуин. Он снова и снова велит писать, все более мелкими буквами. Топлива мало, а из такого небольшого костра защита неважная. Ревут львы; слышал их уже дважды. Где-то поблизости смеется безумец.
Пока я читал, бабуин ушел. Кто такая Менхит, что делила со мной трапезу? Она точно друг, жаль, ее нет здесь. Я один в ночи и дрожу на ветру, который становится все холодней.
Глава XXXV
Вдвоем
С АТЕРОМ МЫ ДОБРАЛИСЬ ДО РЕКИ. Больше конь не боялся, но только и думал, что о кобылах. Хотел отбить их у соперников, спариться, заботиться о жеребятах. Не дело ездоку понимать мысли скакуна под седлом, но мне они были открыты.
Прошлой ночью, за чисткой щита, мне вспомнился белый жеребец, броня, в которой я летел на противника, и рычащие львы. Однако лучше всего – жеребец, быстрый и белый, солнечный скакун. Как хорош он был! Как силен, прекрасен и храбр! Я не сберег его и решил, что не оставлю себе и Атера.
У самой реки я спешился и, сняв с него уздечку, бросил ее в воду.
– Ты отплатил мне за спасение ото львов, – сказал я коню. (Прочел об этом здесь.) – Мы квиты, и я не стану держать тебя в рабстве. Ступай с миром.
Атер поглядел на меня одним глазом, не веря, что правда свободен.
– Скачи! Удачи тебе! – Я хлопнул его по боку. – Ищи ее!
Шагов через сто Атер обернулся. «Мы что, враги, Латро?» – будто спрашивал он.
– Нет! – прокричал я. – Мы друзья! Друзья навеки!
Он еще покосился на меня левым глазом, потом отвернулся и убежал.
Лодочник, видевший это, промолвил:
– Ты, должно быть, безумец, раз отпустил такое животное. Я поймаю его.
– Да, я безумец. – Не успел он сделать и шага, как его остановил наконечник моего копья. – Еще какой! Мои родные подтвердят это, когда встретишься с ними в Стране мертвых. – Подавшись ближе, я шепнул: – Они все пали от моей руки. Жена. Дети. Мои родители, ее родители и родители наших детей. Все мертвы! Мертвы! Просто я забыл о том. – Меня разобрал смех, но не показной; в голову пришло: вдруг это правда? – Ты должен переправить меня в город на острове. Сей же момент! Его хочет проглотить великанская рыба. Так сказал крокодил, мне надо предупредить людей.
Я отвязал пеньковый конец и забрался в лодку.
– Или вместе плывем, или я один. А может, лодка пойдет лучше в перевернутом виде?
Лодочник торопливо запрыгнул следом.
– Она моя. Я без нее по миру пойду.
– Сооруди парус.
Уже на острове лодочник несказанно удивился, получив от меня монету.
Я нашел харчевню и поел. Не из чувства голода, просто знал, что не видел пищи уже давно, и чувствовал слабость. Подкрепился горячим хлебом, только из печи, живительным и сытным, а еще большой плошкой рыбного супа, самое меньшее, сносного. На рынке купил свежих фиников. Они не хуже любой другой пищи, только руки потом остались липкими.
Я дал голодной дворняге вылизать мне пальцы, а потом до меня дошло, что можно сходить в храм, сделать там небольшое подношение и попросить у богов памяти. И еще – что можно обойти так все храмы в городе, рассказать жрецам о Фалькате и попросить помощи свыше в ее поисках.
Мне посоветовали заглянуть в храм Солнца, однако тот стоит на материке. Я твердо решил посетить его и, обойдя в конце концов остров, вернулся на пристань. Там сообщили, что тремя днями раньше здесь прошел крупный иноземный корабль. Один человек даже показал место швартовки, но, как и все прочие, прибавил, что сейчас в порту судна нет. Я спросил про величественное здание недалеко от воды; это храм Исиды, подсказали мне. На южной оконечности острова я уже видел один такой, однако в этот все же наведался.
Жрец у входа принимал подношения у всякого, кто пришел с просьбой к богине. Понаблюдав некоторое время, я заметил, что он не брезгует никакой мелочью.
Я дал сикль и спросил, как вернее всего получить божественное внимание.
– Оставь оружие, – велел жрец, – я присмотрю за ним и верну, когда будешь уходить. Пади пред богиней ниц, поклянись сделать все, что бы она ни велела, потом изложи просьбу и молча слушай, жди, когда к тебе обратятся в твоем сердце.
Поблагодарив жреца, я последовал наставлениям. Двери в святая святых были приоткрыты, и в них мы разглядели богиню. Я пал ниц.
– Я сильный человек, о великая Исида, приспособленный для труда и войны. Утратил свой меч Фалькату и молю вернуть ее мне. Любое твое повеление забуду через день, если не раньше, но запишу его там, где снова смогу прочитать, и тогда подчинюсь беспрекословно. Скажи, убил ли я своих родителей? жену? детей? Сегодня признание слетело с моих губ, хотя я ничего подобного не помню. Прошу, сделай так, чтобы память моя работала как у всех!
Она поманила меня жестом, и я встал, вошел в святая святых.
– Я дщерь Ра, – молвила богиня, – мать многих царей, владычица магии и подруга женщин. – Ее голос звучал размеренно и тепло, как голос любящей родительницы, что говорит с ребенком. Наклонившись, она опустила ладонь мне на голову. – Я не могу исцелить тебя. Иди за северной звездой, пока не отыщешь свой меч. Затем обрати свои стопы к восходящему солнцу. Я бы научила тебя магии, но ты вскоре утратишь все знание, ибо ты лишь разбитый сосуд. Прими же хотя бы благословение.
Дальше она заговорила на непонятном языке, и все же меня наполнило теплом и светом.
– Обернись, – велела потом богиня, – и увидишь большого человека в пыльной тунике, упавшего ниц. Ты должен вернуться к нему.
Я уже покидал святая святых, когда богиня окликнула меня.
– Я не нашла тебя повинным в смерти близких. Ты никого не убивал.
Забрав копье, щит и дубину с надписью «затерянный храм», я спросил у жреца про Фалькату. Он такого меча не видел. Мечи в этих краях длинные и прямые, обоюдоострые. Таких много на рынке.
Я устроился на плавучем причале и пишу, смачивая тростинку в речной воде.