Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 1377
Пловец из Багину неважный. Корабль полз не быстрее, чем старик ходит, но он не мог нас догнать. Тогда я сам нырнул за ним и обхватил рукой за шею. Подплыл поближе к кораблю, чтобы друзья могли втащить бедолагу на борт.
Уже на палубе, задыхаясь и воняя речной водой, я сказал, что слишком устал и не могу больше бороться. И, раз такое дело, объявил победителем Аахмеса. Все давай возражать, мол, нет, я победил. Заткнитесь, говорю, победил Аахмес. До следующего раза.
Потом я позвал Урея за собой в трюм, желая поговорить вдали от чужих ушей. Извинился за грубость и спросил, где он пропадал.
– Был здесь, господин, охотился на крыс.
Молодец, похвалил я его; крысы – большие вредители.
– Ты велел идти, господин, и я не мог ослушаться. Просто когда началась борьба, испугался, что соревнование перерастет в драку.
– Я буду отсылать тебя всякий раз, когда нам с Митсерэу захочется уединиться. – Видя, как помрачнел при этих словах Урей, я прибавил: – Ничего против тебя не имею. Точно так же могу прогнать кого-то другого, хоть того же Аахмеса.
– Спасибо, господин. Я постараюсь не мешаться.
– Вот и славно. – Я похлопал его по нежному, гладкому плечу.
– Буду тих и ненавязчив, мой господин. Часто ты и не узнаешь, что я рядом.
– Однако всегда будешь готов послужить?
– Истинно так, господин. Все именно так.
Глядя на Урея – и в особенности в его глаза, – я ловлю себя на мысли, что нипочем бы не выбрал такого раба на невольничьем рынке. Он выглядит как невысокий муж средних лет, крепкого телосложения, однако его лицо и молчаливость отталкивают. Взгляд его суров и холоден.
– Где я тебя купил? – поинтересовался я, прибавив потом: – Память у меня короткая, как ты, наверное, уже сам понял.
– Ты не покупал меня, господин. Меня тебе отдал прежний владелец, Сесострис.
– Должно быть, он очень хороший друг, коли расстался с таким ценным даром. Я сослужил ему службу?
Урей покачал головой, чуть не извиваясь всем телом. Как необычно.
– Ты не оказывал услуг, господин, просто приглянулся ему. Он много чем помогал тебе, в том числе отдав меня… – Урей замолчал, склонив голову набок и прислушиваясь. – Крыса, господин. Я пометил это место. Когда уснешь, я вернусь сюда.
Из люка донесся чей-то голос:
– Там внизу кто-то есть? Я вроде слышал голоса.
– Есть, – громко отозвался я. – Это мы.
– А! Люций, то есть Латро.
Урей подался ближе и тише обычного прошипел:
– Это писец Канджу, господин. Стерегись его!
Писец молод и на ширину ладони ниже меня ростом; у него бритая голова и умный взгляд.
– Вот ты где, – сказал он, присоединяясь к нам с Уреем. – Я искал тебя, хотел поздравить. Говорят, борьба вышла всем на загляденье, и ты был лучше всех. У нас с господином нашлись дела, и мы все пропустили, но матросы и женщины – все тобой не нахвалятся.
Я и не знал, что ответить. Зато Урей произнес:
– Мой господин быстр и силен. Надеюсь только, что он еще и бдителен.
Последние слова прозвучали как предупреждение.
– Я знаю, он воин, – кивнул писец, – но с ним боролись другие воины. Кое-кто из матросов сперва осерчал, что их не пригласили поучаствовать, но потом, когда они увидели тебя, Латро, в схватке с Багину и Аахмесом, только порадовались. Хочешь, перескажу их слова?
Я ответил, что предпочел бы иную тему для разговора.
– Запросто, ведь я и сам хочу задать тебе вопрос. Давно ты здесь внизу?
– Нет, недавно, – ответил я. – А вот Урей торчит в трюме порядочно.
– И тебе не попадалась кошка, так? Или призрачная женщина?
Нет, ответил я, не попадалась. Да и Митсерэу вроде бы говорила, что их как будто изгнали жрецы.
– Вот и мы так же думали. – Писец присел. – Для меня это дело щекотливое, понимаешь ли.
Я признался, что не понимаю.
– Это ведь я предложил остановиться у заупокойного храма Сесостриса, когда проблема себя только проявила. – Писец прочистил горло. – Я и сам жрец, напоминать о чем не стоит. Просто не имею навыков в изгнании демонов, и у меня нет легендарной палочки. Вот я и подумал, что лучше уж пойти к знающим людям, сделать все как надо, и мой господин согласился.
– Канджу? – уточнил я.
– Да, он самый. Как жрец я принял участие в обряде изгнания. Совсем чуть-чуть, но принял. Когда я был моложе, мы репетировали такой обряд в Доме жизни, однако это был мой первый настоящий ритуал. Я очень надеялся на успех.
– Но ничего не вышло, – подсказал я, не рассчитывая обидеть его.
– Нет, все… нет. Прошлой ночью. Мы были на берегу. Ты помнишь, Люций?
Я соврал, что помню.
– Я мельком, но при этом ясно видел… кошку. Огромную, знаешь ли. Очень, очень большую. И черную. Само собой, мне стало интересно.
– В темноте все кошки черные, – заметил я.
– Определенно. – Писец рассмеялся. – В этом никаких сомнений. И все же. В общем, я расспросил команду, и один из матросов признался, что не так давно видел женщину. Причем не Нехтнефрет и не Митсерэу. Другую женщину, примерно одного с ними возраста, довольно красивую, увешанную драгоценностями.
– Он не заговорил с ней?
Писец покачал головой.
– Уверен, матрос испугался. Я бы и сам на его месте поостерегся. А возможно, он знал, что угрожать женщине не стоит, ведь на защиту к ней придет кошка.
– Откуда ему было знать?
– Как же! Матросы со мной не то чтобы откровенны, но один из них, видно, уже познакомился со зверем.
– Это был ты, – сказал я, – иначе пел бы по-другому. Значит, сам полез к этой женщине?
Писец покачал головой.
– Мне все объяснил господин, а до того я не был уверен в том, что женщина и кошка связаны. Господин не говорит о том, чего не ведает наверняка. Кошка стережет женщину и становится видима, когда той грозит опасность. Зверь отвлекает обидчика, позволяя женщине сбежать.
Урей шепнул:
– Кошка не может быть с ней постоянно.
– Возможно, ты прав, – пожал плечами писец. – К Белой Стене часто приходит один муж, а при нем – дрессированный бабуин, здоровенный самец. Он нападает по команде или сам, когда беда грозит хозяину. Куда бы этот муж ни пошел, он всюду берет с собой бабуина, но дома питомец сидит, запертый в клетке.
– Его-то бабуин видимый, – заметил я.
– Да. Обыкновенный бабуин, из тех, что поклоняются Ра. Так, говоришь, ты не встречал здесь внизу ни кошки, ни женщины?
– Нет. По крайней мере, не в этот раз. Хотя мог, наверное, спускаться сюда раньше и видеть их, просто забыл об этом.
– Сомневаюсь. Ты видел их прежде, описав потом нам с Канджу. Сам сказал, что кошка была огромная, куда крупнее обычного своего сородича.
Я спросил, не испугался ли я ее.
– Не знаю. Вряд ли. Впрочем, кошка, которую видел я, показалась мне крупнее первой. В холке не ниже борзой, и хвост длиной с мою руку. – Писец помолчал, кусая губы. – Порой неудачный обряд изгнания демонов только делает хуже. Этому меня в Доме жизни тоже учили; только я чуть не запамятовал.
Он помолчал, прокашлялся и спросил:
– Латро, откуда у тебя Урей?
– Его мне дал мой друг Сесострис, – ответил я.
– Все… ясно. Латро, не по душе мне задавать тебе подобные вопросы. Мы ведь друзья, хочется, чтобы так оно впредь и было. Ты еще помнишь мое имя?
Урей нашептал из-за спины, и я повторил:
– Ты святой Тотмактеф.
– Верно. Мне жаль, что я тебя потревожил. – Потом он обратился к моему рабу: – Урей, ты был рабом в храме Сесостриса до того, как мы встали рядом на якорь?
Урей шепнул:
– Господин, мне отвечать? Не хотелось бы.
– Ответь, – приказал я, – на этот раз.
– Не был.
– Откуда же ты? – спросил писец.
Урей покачал головой. Выглядело это, как я писал ранее, жутковато.
Писец встал, отряхнув ладони о бедра.
– Люций, – вновь заговорил он, – не прикажешь ли своему рабу отвечать на мои вопросы?
– Нет. Задавай их мне, и я подумаю, передать ли их ему.
– Ну, хорошо. Их немного, а этот я задам тебе. Не окажешь ли милость, попроси Урея встать под люком, на свет?