Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 1196
Гуара снова мотнул головой.
– По такой-то грязи непролазной, лохмать ее?
С этим он плюнул в сторону юноши, однако слюну смыло, унесло ливнем почти сразу же, едва плевок сорвался с его губ. Тут юноша заметил, что он слегка покачивается, а может статься, вообще еле держится на ногах, хотя в скудном свете из окошка таверны этого не разглядеть. К лучшему это или наоборот?
«Поди знай», – подумал юноша, вынув из ножен, показав врагу и отшвырнув за спину нож Куницы.
– Честно – нет! – настойчиво каркнул черноперый.
– Точно, тут он полностью прав: пока у меня в руках вот это, о честности не может быть и речи, – заметил юноша, качнув пулевым ружьем. – Так что я прислоню его к стенке. И не схвачусь ни за ружье, ни за багор, если тебе не вздумается до них добраться. Дашь слово?..
Гуара озадаченно поднял брови и, помолчав, кивнул.
– Да, кстати: с твоим дружком Куницей я нынче уже покончил.
Гуара не ответил ни словом.
– Не дал ему ни единого шанса вообще. То есть обошелся с ним в точности как вы трое обошлись с Лилией. Однако ж теперь мне совестно, потому и даю тебе шансов куда как больше, чем вы дали ей.
– Честно – нет! Стр-релять! Стр-релять! – посоветовал черноперый.
– Словом, с тобой я, для успокоения совести, буду драться на равных, и знай: одолею – тебе не жить. Думаю ты, взяв верх, меня тоже в живых не оставишь, но это уж смотри сам.
– Ясно.
Направив ствол пулевого ружья в землю между собой и противником, юноша нажал на спуск. Грохот выстрела оказался куда громче, чем он ожидал. Ружье подпрыгнуло в его руках, точно живое, в воздух взвился фонтан грязи. Шагнув влево, юноша прислонил ружье к стене у окошка.
В тот же миг Гуара рванулся к нему, сбил с ног, сомкнул широкие, сильные ладони на горле.
Казалось, в юноше что-то взорвалось. Сам не заметив как, он извернулся, подмял Гуару под себя, замолотил кулаками в лицо, вбивая голову врага в жидкую, раскисшую под дождем грязь. Еще мгновение, и Гуара, словно всего этого не происходило вовсе, вновь оказался наверху, сжимая в зубах нечто темное… нож!
Судорожно извернувшись, юноша едва уклонился от удара клинком, и тут черноперый, с диким, яростным криком ударив Гуару в лицо, взмыл ввысь и исчез из виду с той же быстротой, с какой явился на помощь. Гуара, выронив нож, зажал обеими руками правую глазницу, взревел от боли, завопил, зовя на помощь, но спустя еще миг захлебнулся грязной водой; крепкое, мускулистое тело его замерло, отвердело… и, наконец, обмякло.
– Хор-рошо! – каркнул черноперый, возвращаясь под стреху. – Хор-рошо… хор-рошо!
«Уж это точно, – подумал юноша. (Он бы утер рот, да обе руки по-прежнему сжимали горло Гуары, хотя Гуара, распростершийся в грязи, точно тряпичная кукла, даже не думал сопротивляться.) – Конечно, в лишении жизни человеческого существа ничего хорошего быть не должно, однако же есть. Есть. Впредь, слыша гром, чувствуя капли дождя на лице, всякий раз буду вспоминать этот миг с радостью в сердце».
В скором времени юношу, бродившего по поселению в поисках Сервала, нагнал Гимнура.
– Скворец! Скворец! Постой, подожди! – крикнул он на бегу, шлепая подошвами по раскисшей грязи. – Скворец, как с ружьем, что я тебе дал, дело вышло? Пригодилось? Не подвело?
– Нисколько, – заверил его юноша. – Я нового заряда на место не… как это говорится?
– В патронник не дослал.
– Ну да, не дослал в патронник. Поостерегся: мало ли что… ну да ладно. В следующий раз не оплошаю.
– Точно, подожди, пока выстрелить не приготовишься. С Гуарой – что, кончено?
– Др-рянь человек. Сквер-рный, – пробормотал с плеча юноши черноперый. – Остер-регись!
– Кончено, – равнодушно подтвердил юноша.
– Так это ж здорово! Прекрасно, Скворец!
– Но главный-то все же Сервал, верно? Это же он Куницу с Гуарой подбил. Я его в поселении видел часто – правду сказать, куда чаще, чем хотелось бы, однако понятия не имею, где он живет.
– Да? А я думал, ты к нему и направился, – удивился Гимнура, окинув взглядом дома по левую сторону улицы.
– Нет. Просто надеялся разыскать того, кто подскажет, где его можно найти.
– Ну так, считай, разыскал, – зашептал Гимнура, придвинувшись ближе. – Слушай, Скворец…
– Да?
– Я… я тебе пособить хочу. То есть уже пособил – вон, пулевое ружье свое одолжил.
Юноша, несший ружье за правым плечом, снял его и протянул хозяину:
– Обратно получить хочешь? Держи.
Гимнура подался назад:
– Не-не, оставь пока у себя. Тебе оно, может, куда больше, чем мне, пригодится, а у меня нож есть.
– Остер-регись, – пробормотал черноперый.
Юноша призадумался, разрываемый надвое опаской и надеждой.
– Так ты со мной пойти хочешь? Хотя ты, можно сказать, уже со мной. Кто, как не ты, рассказал мне, чем Сервал похвалялся, да и ружье, опять же… Может, ты и покончить с ним хочешь помочь?
– Вот именно. В точности так.
Шагнув влево, Гимнура остановился под выступающей кровлей дома без единого огонька в окнах.
– Давай сюда, а? Чтоб под дождем не торчать.
– Как хочешь, – согласился юноша, шагнув за ним следом. – Мне нынче все равно – дождь, не дождь… как будто огонь в груди. Вот только крылатому дождь не по вкусу.
– Птичка… Хор-роший!
Встряхнувшись, черноперый распушил перья, как обычно делают птицы, стараясь немного согреться.
Гимнура неуверенно тронул юношу за рукав.
– А можно, я кое о чем спрошу?
– Спрашивай, если и мне позволишь вопрос задать.
– Я… я, понимаешь, следил за тобой. Не с тех самых пор, как ружье одолжил – тогда-то ушел. Не хотел, чтоб Гуара меня с тобой видел. А вот как только выстрел услышал – сразу назад.
– Понимаю.
– Гляжу: ты уже дальше идешь, а твоя птица Гуару в… в лицо клюет. Потому и решил, что ты к Сервалу отправился, и побежал тебя догонять. Ты небось из-за дождя не слышал…
– Не слышал, – подтвердил юноша.
– Бегу, и тут твоя птица над головой – шасть! На плечо к тебе села, и вдруг… вроде как девчонка рядом с тобой идет. Будто бы… э-э… птица твоя ее с собой принесла. Ну, со стороны так казалось.
– Призрак Лилии?
Умолкнув, юноша вмиг погрустнел.
– Н-нет, в-вряд ли, – с дрожью в голосе ответил Гимнура. – Я ведь Лилию, понимаешь ли, видел не раз. С тобой в поселении. Так та на нее не походила совсем. Совсем на Лилию была не похожа.
– Жаль, сам я ее не видел, – пробормотал юноша, будто не слыша его.
– Как «не видел»? Да ведь должен же был: она совсем рядом шла! Я же ее, понимаешь, как молния полыхнула, даже лучше, чем тебя сейчас, смог разглядеть… вот и хочу спросить: кто она?
– Сцилла, – ответил за юношу черноперый, только вовсе не он.
– Я никого не видел, – отрезал юноша, – и тебе, правду сказать, не верю. Значит, шла рядом со мной, пока птица сидела у меня на плече, а ты догонял нас сзади?
Кивок Гимнуры он скорее почувствовал, чем разглядел.
– Ну а потом она куда делась?
– Не знаю. Догнал вас, гляжу: ее нет.
Юноша встряхнулся – возможно, от холода, а может, невольно подражая черноперому.
– Время зря тратим. Где Сервал живет? Кончать дело пора.
– Идем покажу, – откликнулся Гимнура, снова шагнув под дождь. – И сам с тобой пойду и… и помогу, если не возражаешь.
Оба заколотили в дверь. Отворившего на стук Сервала юноша подцепил за шею крюком багра, выдернул под проливной дождь и сбил с ног стальным обушком крюка. Изнутри донесся женский визг, а как только Гимнура захлопнул дверь, за дверью увесисто лязгнул, заскрежетал о проушину запираемый засов.
– Ты убил Лилию, – заговорил юноша, встав над Сервалом. – Надругался над ней, а после убил.
Вручив багор Гимнуре, он снял с плеча пулевое ружье и направил дуло на Сервала – пусть полюбуется бездной небытия.
– Стреляй, – шепнул Гимнура.
– Стр-релять! Стр-релять! – вторил ему черноперый.
Сервал, не говоря ни слова, отер грязь с глаз и щек и неторопливо, с опаской поднялся на ноги. Подцепленный крюком багра, он держал в руках кочергу, но, падая, обронил ее, и кочерга утонула в грязи.