Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 1123

– Птичка… тень! – объявил Орев и, вспрыгнув ко мне на макушку, широко развел в сторону крылья.

– Отгадывай снова, – потребовала Фава, – только всерьез, а то ответа не скажу.

– Что ж, хорошо. Должно быть, из-за того, что Мора беседовала со мной нынче утром.

– В классе об этом не знали, – возразила Мора. – Я никому не рассказывала.

Фава манерно заулыбалась.

– О, из этого выйдет чудесный вопрос, но следующий вопрос за тобой, Инканто, – вот только я ответ тебе дам. Просто все знают, что ты к Море домой на ужин приглашен был.

– Откуда же им это знать?

– Это и есть твой вопрос? – уточнила Фава.

Я кивнул.

– Хм-м-м… Твоя птица всем рассказала?

– Не думаю.

Фава на миг прикрыла лицо гофрированным розовым зонтиком.

– Думаешь, это я? Ничего подобного! Я разговоров почти ни с кем не вела. У Моры, у Моры спроси!

Зонтик взмыл кверху, и Фава плутовски улыбнулась мне из-под его бахромчатой оторочки.

– Вопрос она слышала, и если захочет, ответит, – сказал я, делая вид, будто не понял намека.

– Тогда очко заработаю я, – заговорила Мора. – Это отец рассказывал всем и каждому. Говорил, что ты остановился у нас, еще до того, как я тебе письмо с просьбой приехать к нам написала.

– Возможно, возможно, но мой ответ не таков. Знаком ли вам лавочник, приютивший меня у себя? Зовут его Аттено. Я рассказал ему, куда отправляюсь, незадолго до того, как за мною приехал твой отец.

– Тогда у Моры пол-очка, – рассудила Фава. – Ну а теперь мой чудесный вопрос. Мора сказала, что не рассказывала в классе о разговоре с тобой. Кому же, кроме меня, она о нем рассказала?

– Представления не имею.

– Наставникам. Ну не смело ли, а? И не глупо ли?

– По-моему, девочка она храбрая, но вот насчет глупости – вряд ли. Полагается ли мне очко?

– Нет. Это не для игры был вопрос, а так… для разговора.

– То есть вопрос риторический. Фигура речи.

– Ага, спасибо. С такой мудростью ты, по-моему, запросто нас обыграешь.

– При всей своей невеликой мудрости я прекрасно понимаю, что выиграть не смогу, – возразил я. – Ладно. Кажется, моя очередь. Отчего ты живешь у Моры?

– Оттого, что мне с ней нравится, а она не против. По-моему, причина вполне… уважительная.

– У нее мать умерла, как и моя, – сказала Мора, кивнув в сторону кучера, сидевшего к нам спиной, и, разумеется, ничего не видевшего, – а отец торгует. Вечно в разъездах.

– У меня два очка, – объявила Фава. – У Моры – половинка, а у тебя – ни одного. Моя очередь. Сегодня нам с Морой не пришлось идти на двор и играть. Почему?

– Ты, Фава, играть никогда не ходишь.

– Верно, но ей-то приходится. Отвечай на вопрос. Я постаралась спросить, что полегче.

– Видимо, вашему наставнику потребовалось поговорить с Морой.

– Совсем мимо! Во-первых, всем наставникам, а во-вторых, со мной они говорили куда как больше, чем с ней! О тебе расспрашивали, а я рассказывала намного больше, и потому мне вопросов больше досталось.

– Что же интересовало их прежде всего?

– Если сам ответа не знаешь, вопрос задавать нельзя. Ты знаешь?

Я отрицательно покачал головой.

– Значит, вопрос нечестный.

Я оглядел покрытые высохшей жесткой стерней поля и клены с яворами, раскачивавшиеся на ветру, будто множество столбов пламени, и вспомнил о юношах в зеленых мундирах, отсалютовавших мне мимоходом.

– Тогда позволь пересмотреть его. Вас спрашивали, чем я собираюсь помочь Бланко в войне с дюко Ригольо?

Мора в изумлении вытаращила глаза.

– Да, спрашивали.

– У тебя еще очко, Мора. Всего, стало быть, полтора.

Фава кивнула, стараясь не смять стоячий кружевной воротник, целиком закрывавший шею.

– Знаешь, Инканто, ты вправду прозорлив. Встречала я раньше стрего и стрег… или, вернее, людей, называвшихся ведунами, и все их ведовство оказывалось фокусами да жульничеством, а вот ты – ты настоящий. Чья очередь?

– Моры, – подсказал я.

– Похоже, в игру меня все же втянули, – вздохнула Мора. – Ладно, вопрос только для Инканто. Что означает твое имя?

– Многое. К примеру, клык определенной формы или же человека сильного, но глуповатого.

– Неправильно. Папка все никак не возьмет почитать еще раз книжку, которую читал в прошлом году, и как тебя звали раньше, мне знать неоткуда, но здесь-то тебя зовут Инканто. Папкино имя означает «славный, знаменитый». Об этом ты знаешь?

– Да, твоя бабушка упоминала.

– А твое означает «волшебник». «Колдун».

Заерзав на глубоком кожаном сиденье, Мора подалась вперед и повернулась к Фаве.

– Вы оба уже по два, если не по три вопроса задали. Не полагается ли мне еще один?

– Если Инканто не против.

– Ну это вряд ли. Скажи, Инканто… может, я насчет этого и ошибаюсь, но, по-моему, папка предложил тебе так назваться еще до того, как вы с ним приехали к нам. Если я не ошиблась, отчего он велел тебе назваться Инканто?

– Оттого, что так звали его брата, умершего в младенчестве.

– Опять неправильно. Вот у меня и три с половиной. Ему хотелось подкрепить то самое, что куча народу тут насчет тебя думает. Хочется, чтоб все они думали, будто на нашей стороне чародей невиданной силы, и дали бой Сольдо, а не сдались. Так-то люди боятся… даже папка немного, кажется.

– И совершенно правильно делают, – заметил я. – Войны я видел, могу засвидетельствовать.

– А мы, – вставила Фава, – сказали наставникам, что ты – самый могущественный стрего на весь круговорот, однако человек очень добрый и в доброй дружбе с Инклито… верно ведь, Мора? А еще я сказала, что ты здесь, потому что Инклито подал тайный сигнал, в нужный час призывающий тебя на помощь. Мора этого не одобрила, но все подумали, будто мне просто не полагалось болтать насчет тайных сигналов… Эх, знать бы ответ – прямо сейчас спросила бы, как ты собираешься уничтожить Сольдо без единого выстрела!

Орев запрыгал на моем темени.

– Человек… Хор-роший!

– Да уж, хотелось бы надеяться, – хмыкнула Фава.

– У меня нет ни малейшего намерения уничтожать Сольдо, – возразил я. – Не сомневаюсь, там наверняка живет множество простых, ни в чем не повинных людей. Множество… и, вероятнее всего, большинство из них бедняки, обобранные до нитки, досуха высосанные их правителем, дюко, не говоря уж об ингуми. Разве вы не согласны, что им хватает горестей и без смертоносных, разрушительных войн?

– Ты лучше задай игровой вопрос, для отгадки, не то его задаст Мора.

– Др-рянь твар-рь! Сквер-рная! – каркнул Орев, не сводя с Фавы весьма неприязненного взгляда.

Я ответил, что вовсе не возражаю, пускай игру продолжает Мора, и добавил к сему:

– Знаешь, я только что сообразил, почему от ингуми чаще всего страдают беднейшие.

– Да потому что мозгов у них нет! Головой потому что не думают! – буркнула Мора.

– Ничего подобного, и, мало этого, глупость им просто не по карману. Видишь ли, Мора, я вырос среди людей крайне бедных. В бедной семье, хотя нам и жилось куда лучше многих. К примеру, хватало денег, чтобы отправить меня и братьев с сестрами в палестру… однако не более.

– У нас она называется академией, – сладеньким голоском заметила Фава.

– У Моры с отцом и бабушкой – вероятно, – ответил я, покачав головой. – Что ж, ты просила вопрос для игры… ну так скажи-ка, отчего бабушка Моры назвала своего первенца Инканто?

– Нечестно! Спрашивающему ответ положено знать.

– Я знаю. А ты?

Орев, спорхнув на мой посох, заскакал вверх-вниз.

– Шелк… выигр-рать!

– Значит, взаправду тебя зовут Шелком? – спросила Мора.

– Нет, – объяснил я, – на самом деле Шелком меня не зовут и сроду не звали. Просто когда-то, обзаведясь, так сказать, Оревом, я много расспрашивал его о человеке по имени Шелк, вот он и… подхватил.

Умолкнув, я подождал отклика, но ни Фава, ни Мора не проронили ни слова.

– Однако вопрос мой адресован не только Фаве, – продолжил я. – Ответь ты, Мора, если сумеешь.