Последний довод Маранцано (СИ), стр. 43

— Не я один принимал это решение, — ответил я. — Так выбрала вся Семья. Они же дали мне титул. Но я это не к тому. Маранцано другой, он хочет какого-то чинопочитания, какого-то величия, какой-то хрени, в общем. Он действительно вообразил себя Цезарем. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю, — сказал он. — Но что делать?

— Я уже разобрался с одним стариком, — сказал я. — Мы вместе можем разобраться со вторым. И тогда ты станешь боссом — ты второй человек после него. Я знаю, что с тобой можно вести дела.

Бонанно помолчал, вдруг повернулся и посмотрел в окно. Похоже, что он понял, что ему ничего не угрожает.

— Он изменился, это правда. Сильно изменился. Но я не могу просто взять и забыть, что он для меня сделал.

— Ну и не забывай, — сказал я. — Я не прошу тебя забыть. Он отправил тебя убить меня, Рейну, Мангано и Скализе. С учетом того, что он про нас знал, наверняка собирался убрать и Профачи. Разве это решение здравого человека?

— Ты хотел убрать его.

— Да, хотел, — кивнул я. — Но он сам вынуждает меня сделать это, тем, что творит. Джо, я повторяю — это не решение нормального человека. Нормальный человек способен договориться. Это решение человека, который считает себя Цезарем и думает, что имеет право на все.

— Кто нас сдал? — спросил Томми.

Бонанно посмотрел на него, после чего выдохнул и сказал:

— Гальяно.

Рейна принялся ругаться на сицилийском. От души, долго и витиевато. Благодаря своим знаниям я разобрал все, что он сказал, и мне это понравилось. Даже настоящие виртуозы русского мата, пожалуй, такое повторить не смогли бы.

Закончив ругаться, он повернул руль, выезжая на перпендикулярную улицу, после чего сказал:

— Сегодня же отправится на дно реки.

Я ничего не ответил, посмотрел на Бонанно.

— Ну так что, Джо? — спросил я. — Ты понял, к чему я клоню. Я понимаю — ты дал клятву, и ты должен быть верен. Но Сэл — не тот человек, кому ты клялся. Это ты знаешь лучше меня.

— А ты станешь боссом всех боссов? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Мне этого не нужно. Не будет больше босса всех боссов. Никто не будет раздавать приказы и собирать дань. Мы соберемся за одним столом, все двадцать шесть Семей, и все будут равны. У каждого будет свой голос, и не будет больше двадцати процентов. И ты войдешь в это со своей Семьей, Джо. Как равный.

Бонанно посмотрел в окно на патрульного в синей форме, который шел мимо. Тот не бежал никуда, не кричал — мы уехали уже далеко от места перестрелки.

— Он меня убьет, если узнает, — сказал он.

— Он не узнает, — сказал я. — У меня есть план. Ты вернешься к нему сегодня и скажешь, что дело сделано. Да, ты потерял всех людей, но главное исполнил — Лучано мертв. Рейна и Мангано сбежали, Скализе взяла полиция, но меня больше нет. Это его устроит.

— И как ты собираешься это провернуть?

— Костелло об этом позаботится, — сказал я с полной уверенностью. У него достаточно людей в полиции, чтобы пустить утку о том, что меня убили. — В полиции это подтвердят, объявят по радио, в газетах. Я уже вижу завтрашние заголовки «Чарльз Лучано, бизнесмен, предположительно связанный с организованной преступностью был убит вчера днем…» Ну и дальше, естественно.

— А потом? — спросил он.

— А потом он будет праздновать, — ответил я. — Твоя задача — предупредить Профачи, чтобы тот спрятался. Гальяно ведь и его сдал?

— Да, — кивнул Джо.

— Томми, Винсент и Джо залягут на дно. Нам нужно пару дней на подготовку, а потом мы придем за Маранцано. Мы сделаем все вместе, и все закончится. Я поддержу тебя на посту босса, остальные Семьи тоже, и никто не скажет ничего против тебя. Ты поступил так же, как и я — убрал сумасшедшего старика, чтобы закончить войну.

— Могут не принять…

— Примут, — сказал я. — Ваши люди недовольны Маранцано, я в курсе. Но боятся бунтовать.

— Откуда знаешь?

— У меня свои источники, — уклончиво ответил я. Не сдавать же мне Фабиано в самом деле.

— Мне нужно время, чтобы решить, — сказал Бонанно.

— Десяти минут хватит? — спросил я.

Он посмотрел на меня, а я только развел руками:

— Ты все знаешь, и можешь предупредить его. Отпустить тебя живым я не смогу, сам понимаешь. Если ты не соглашаешься, значит ты на его стороне, и ты мой враг.

Джо ничего не ответил. Какое-то время мы ехали молча, Рейна уверенно вошел в поток и вел машину. Понимал, что говорить ничего не стоит, он умный человек.

— Хорошо, — наконец сказал Бонанно. — Хорошо, я скажу ему, что ты мертв.

Все, сломался. Преданность боролась в нем со страхом и непониманием после того, что он увидел. Эта сцена, Маранцано с черепом, и его признание, что он приказал убить Валли. Она похоронила бы Сэла, если бы Джо об этом рассказал.

Я почувствовал облегчение. Я хорошо умел читать людей, знал, когда они врут, и знал, что Джо действительно переходит на мою сторону. Это мудрое решение.

— И поможешь со всем остальным, — я переложил Кольт в левую руку и протянул ему открытую правую ладонь. — Договор?

— Договор, — ответил он и пожал мою руку.

— Отлично, — кивнул я, убирая пистолет. Это был жест моих добрых намерений. — Джо, ты не пожалеешь.

— Надеюсь, — ответил он совсем тихо.

— Томми, — обратился я к Рейне. — Останови где-нибудь. Нужно выпустить нашего нового друга.

Рейна повернул руль и припарковался возле телефонной будки.

— Фрэнк Костелло свяжется с тобой на днях, — сказал я. — Дальше связь держим через него.

— Хорошо, — кивнул он и вышел. Огляделся, после чего двинулся в сторону стоянки такси. Рейна тут же тронулся и поехал дальше.

— Веришь ему? — спросил он.

— Верю, Томми, — ответил я. — Он не глупый, и давно понимал, что все к этому и идет. Так что он теперь на нашей стороне.

— Да, — сказал Рейна. — Если ты так говоришь, то да. Куда едем-то теперь?

— Тебе надо тоже залечь на дно, ты же сбежал от покушения. А меня отвези в Маленькую Италию. Я же мертв, и мне нельзя показываться на глаза людям.

Спрячусь в одной из арендованных Лански квартир, свяжусь оттуда с Фрэнком, чтобы он все подготовил. А дальше он все сделает сам, согласно моему плану. Но Маранцано я уберу лично. Потому что здесь замешаны и бизнес, и личное, и иначе поступить я просто не могу.

Интермеццо 5

Они переехали в эту квартиру совсем недавно — это было видно. Квартира была неплохой: достаточно большая, есть газ, электричество, радио и даже телефон. Гостиная, кухня, две спальни и широкий коридор. Роуз еще не успела толком обустроиться: даже вещи еще не распаковали, кое-где даже стояли коробки. Только в кухне уже висел маленький образок — это она сделала в первый же день. Без образка в доме нельзя.

Они переехали сюда недавно, когда у Винни неожиданно появились относительно большие деньги. Как поняла Роуз, его повысили. Она была в курсе этих дел, потому что росла среди таких же иммигрантов с Сицилии. И ее отец тоже был мафиозо, погиб. Сперва она не поняла этого, но потом ей объяснили про его занятия. Не мать, соседи.

Сейчас она мыла посуду на кухне после обеда. Слышала, как в гостиной тихо бормочет радио, и как Гэй, которая ни с того ни с сего пришла в гости, перелистывает страницу. Это был обычный день.

Роуз не прислушивалась, что там по радио говорят, да и его заглушал звук льющейся из-под крана воды. Расправившись с последней тарелкой, она выключила воду и услышала:

— В Нью-Йорке сегодня был убит известный бизнесмен Чарльз Лучано, — сказал голос диктора. — По имеющимся данным, он был застрелен сегодня днем во время бандитского нападения. Полиция подтвердила факт гибели. Лучано был известен своими деловыми связями, а также предполагаемыми контактами с организованной преступностью. Ведется следствие…

Роуз положила тарелку на расстеленное на тумбе полотенце и застыла. Лучано? Муж Гэй был убит? Что?

Из гостиной не было слышно ни звука. Роуз вытерла руки о передник и быстро вышла в комнату.