Граф Суворов. Том 17 (СИ), стр. 49

— У вас поразительно хороший русский, — не мог не заметить я.

— Благодарю. Я прожил в Петрограде семь лет, изучая систему самбо, — с удовольствием ответил мужчина. — Превосходное сочетание джиу-джитсу и дзюдо. Надо признать, взяли лишь лучшее от обоих стилей.

— Значит, вы профессиональный боец, — сухо констатировал я.

— Неужели вы и правда обо мне не слышали? Я двукратный чемпион мира по магическому контактному бою в доспехах.

— До того, как Коловрата лишили титула или после? — уточнил я, не сдержав ухмылки, когда его бровь слегка дёрнулась.

— Если бы я мог сразиться с уважаемым Симеоном Шиловским в полную силу, никаких сомнений ни у кого бы не возникало, но увы, мы всегда были ограничены правилами и категориями. Всё же он так и не вышел за пределы четвёртой ступени, — развёл руками Джорж. И либо он был хорошим актёром, либо действительно сожалел об упущенном шансе. — А после, говорят, он безуспешно покушался на императора.

— Дважды. Тоже никак не мог рассчитать силы, — ответил я, уже даже не обращая внимания на короля, сидящего у меня под ногами.

— Предлагаю соблюсти все формальности и приступить, — ещё раз поклонившись, сказал бретёр. — Мне не терпится встретиться с тем, кого называют сильнейшим одарённым нового поколения. Что вы лично предпочитаете? Бой в доспехах или без?

— Слезьте с меня уже! И убивайте друг друга сколько угодно! — возмущённо выкрикнул Фердинанд, и я обратил на него внимание лишь после этого отчаянного возгласа.

— Так вот какая ваша тактика — найти достаточно сильного дуэлянта… Из другой страны, потому что ни своих сил, ни своей смелости у вас нет? — насмешливо спросил я, и по залу прокатился недовольный ропот, а несколько вельмож раздражённо выругались. — Это была бы не беда, признай вы свою вину и выдай террористов, всё произошло бы быстро, спокойно и честно. Но даже на это у вас не хватило смелости.

— Вы согласились на поединок, а сейчас идёте на попятную⁈ — попробовал обвинить меня в трусости Фердинанд.

Я с интересом покосился на француза. Тот по-прежнему стоял совершенно спокойно, не вмешиваясь, ожидал развития ситуации. Даже щита над королём мало-мальского не поставил. Похоже, ему было совершенно наплевать, убьют монарха или нет.

— Хорошо. Король Румынии Фердинанд поставил следующие условия судебного поединка. В случае моей победы он признаёт вину в сокрытии террористов, убивших монаршую особу. Выдаёт всех их, а также все суда, которые они перегнали в страну. Кроме того, в качестве извинений передаёт Российской империи половину оставшегося действующего флота.

— Что⁈ Нет! Я на такое не соглашался! Это враньё!

— Боишься проиграть? Отказываешься от своих слов? — усмехнулся я.

— Чушь! Я не говорил такого! Я не согласен и никогда не согласился бы на подобные варварские условия!

— Ты лжец, трус и слабак, — сказал я, ткнув короля пальцем в грудь, отчего он просел и с трудом выдохнул. — Ты укрываешь у себя убийц моей жены и считаешь, что я просто так тебе это прощу? Скажи спасибо, что я не требую твоего отречения от престола и передачи власти наследнику.

— Ваше королевское величество, соглашайтесь. Вам ничего не грозит, — перевели мне слова дуэлянта.

— Согласиться на такое, значит, подтвердить его слова и потерять королевскую гордость, — процедил сквозь зубы Фердинанд.

— Вот уж о чём вам сейчас не стоит волноваться, так это о вашей королевской гордости. Чего нет, того нет, — заметил я, заставив старика на троне напрячься. — Даже ваше слово стоит не так много. Хотя пока чего-то стоит. Посмотрим, надолго ли.

— В случае поражения в поединке русские должны оставить все суда, пришедшие на нашу землю во владение Румынии, — нашёлся Фердинанд. — А также принести официальное извинение за ложные обвинения, за вторжение и нарушение границы.

— Отлично. Меня устраивает, — хмыкнул я, отступив на несколько шагов от короля. — Поединок будет проходить здесь, в этом зале.

— Что⁈ Нет! Для этого есть отдельный полигон за пределами столицы! — возмутился Фердинанд.

— Меня устроит любой вариант, — пожал плечами бретёр. — В доспехах или без?

— Без, — после короткой паузы ответил я.

— В таком случае — до смерти. Вряд ли я смогу сдержаться в такой интересной схватке, — театрально вздохнув, заметил Джорж. — Мне понадобится бумага, по которой ваши родные и близкие не будут обвинять меня в вашей смерти, и ваше государство не откроет на меня охоту.

— Вот уж не думал, что вы такой неженка. А как же интерес и любовь к риску? Ведь вы бы могли сражаться с группами ликвидаторов.

— Я люблю жизнь, полную адреналина, приключений и хорошеньких женщин, — развёл руками граф Шатовидьяр. — А постоянная угроза ликвидации сильно портит удовольствие от жизни. О какой близости, даже телесной, может идти речь, если агенты будут готовы отравить себя, чтобы через контакт убить меня?

— И в самом деле. Хорошо, вы такую бумагу получите. Мне ответная не нужна, всё же как глава государства я всегда нахожусь под давлением и угрозой, — спокойно сказал я, выбираясь из доспеха. — Всем остальным советую покинуть дворец. И заодно эвакуировать ближайшие пару кварталов.

— Уточню на всякий случай. Что насчёт использования огнестрельного оружия? Холодного? — поинтересовался Джорж, неторопливо разминая кисти и плечи.

— Я не давал вам разрешения на проведение поединка в историческом центре! — с выпученными глазами продолжал возмущаться король.

— Не использую. Хватит и конструкторов, — ответил я, и противник довольно кивнул. — Начнём?

— Вы с ума сошли? Нет! Не здесь! — кричал Фердинанд, когда охрана уже буквально тащила его к выходу.

Мои парни забрали доспех и тоже отошли на почтительное расстояние. Но уходить из зала совсем не спешили, что заметил бретёр.

— Не хотите убрать своих людей в безопасное место? — уточнил он. — Я сдерживаться не буду.

— Если они не сумеют отразить даже пару стихийных конструктов, значит, плохо учились, — сказал я, прогоняя прану по меридианам. — Они будут фиксировать всё, что происходит в зале. Пётр, объявляй отсчёт.

— Есть. Десять. Девять… — не мешкая начал Жеглов.

Я закрыл на мгновение глаза, разгоняясь, и течение секунд стало медленным и вязким. И только благодаря этому я увидел едва заметное подрагивание пальцев противника. Это была не конвульсия и не рефлекс, он готовился, создавал и рассеивал конструкты и делал это настолько быстро, что обычный человеческий глаз не мог бы подобное засечь.

— Начали… — прозвучала команда, но мы оба активировали конструкты ещё на единице, чтобы до противника они долетели на старте.

Джорж не стал мелочиться и ударил огненными каплями, целым веером сжатых до предела объёмно-стихийных конструктов, каждый из которых по концентрации и единице приложения силы на площадь был в разы мощнее моей бомбочки.

Ледяной щит принял их, погасил примерно половину, а остальные прошли мимо меня. Вот только это было ловушкой, бретёр рассчитывал повязать меня, заставить замереть на месте, чтобы ударить сжатым до тонкой, почти невидимой огненной спицы, клинком.

Укол был такой скорости и силы, что не разгони я восприятие, уже был бы мёртв. Пришлось одновременно снимать щит и отступать в сторону, из-за чего удлинившееся острие пробило стену тронного зала и, не задерживаясь, метнулось ко мне, разрубая гобелены, колонны и лепнину.

— Хорошо, — усмехнулся Джорж, когда я принял выпад на лезвие огненного меча.

Он надавил, и наши конструкты загудели, вот только его оказался в разы плотнее и начал разрезать лезвие моего меча. Это было странно, неправильно… Я никогда прежде не встречал такой плотности конструктов, не оставляющей противнику и шанса. Даже будь я в доспехе, его броня не выдержала бы подобного давления, лишь сковала бы мои движения. Понимая, что скоро он прорежет мой клинок, я резко уменьшил лезвие, оставив лишь когти ветра, покрытые пламенем, и, зажав рапиру противника, прыгнул в сторону.

Он этого ждал. Не знаю как, вероятно, опыт тысяч поединков на профессиональной сцене позволял ему предугадывать направление движения врага. Так что на меня вновь со всех сторон обрушились огненные капли. При этом некоторые из них скорее напоминали спицы или дротики, а остальные просто служили ограничителем, чтобы я не мог пробиться сквозь них и уйти от удара.