Водяной 7 (СИ), стр. 47

— Притормозите, Гавриил Несторович, Вы слишком много тараторите, — Василиса подняла ладонь, останавливая его. — Давайте ещё раз и по существу. Чего Вы хотите?

— Хочу, чтобы вы отпустили меня на все четыре стороны, — произнёс он, уже аккуратнее подбирая каждое слово.

— С какой это радости? — недовольно встрял я в разговор.

— С такой, дорогой друг, что я могу пролить свет на происходящее, — Упырь повернулся ко мне и прищурился. — Это был не просто прорыв из Нави. Не случайный побег. Здесь кроется явно какая-то тайна. И те существа, что сейчас прячутся у вас под боком… О-о-о… Это вам не какой-то там, никому не интересный упырь. Вы стоите на пороге катастрофы. А информация, которая есть у меня, способна всё изменить. Сделка! Я вам всё выкладываю как на духу, а вы даёте мне уйти.

— И с чего нам тебе верить? — я не спешил бросаться на заманчивую наживку.

— А можете и не верить! — он пожал плечами, и наручник снова коротко звякнул о батарею. — Поклянитесь своей второй душой, если то, что я расскажу, окажется настолько важным, как я обещаю, вы снимете браслеты и отпустите меня. Никакой предоплаты, батенька! Сначала я вам, потом вы мне. Всё без обмана. Сделка под условием.

Мы с Василисой обменялись взглядом. Спрятав руку за спину, чтобы пленник не заметил, я подал ей знак, предложив щёлкнуть пальцами.

Она вопросительно изогнула бровь, всем своим видом спрашивая: «И зачем?»

— Затем, чтобы поговорить без лишних ушей, — процедил я, отлично понимая, что Упырь ловит каждое моё слово.

— Мы не заключаем сделок с нежитью, — уверенно отрезала Василиса.

— А ты не забыла, что у нас в этом деле зияет одна здоровенная такая дыра?

— Какая ещё дыра? — с досадой спросила она. В её голосе слышалось раздражение, я знал этот тон, она терпеть не могла, когда я начинал ходить кругами, вокруг да около.

— Ритуал.

Она раздражённо втянула воздух, шумно выдохнула, но всё же вскинула руку и резко щёлкнула пальцами.

Упырь замер, так и оставшись сидеть с широко распахнутыми от любопытства глазами. Тип был на редкость неприятный и мерзкий. Держу пари, он таким был и при жизни.

— Ты вообще представляешь себе существо, которое с таким маниакальным упорством всё время бежит из Нави? — не удержался я от эмоций, глядя на застывшую нежить.

— Это то, что ты хотел сказать, пока он не слышит? Ради этого я потратила силы на «паузу»? — скептически приподняла бровь Василиса.

— Нет, вовсе не это, я о главном. Ритуал. Вилы явно что-то готовили. Вдруг этот тип в курсе, что именно?

— Может, и в курсе, — неохотно признала она. — К тому же он откровенно намекает, что помимо него и Вил в посёлок просочилась рыба покрупнее. Но! Вадим Иванович, позвольте напомнить наш фундаментальный обычай. Главное неписаное правило. Мы! Не заключаем сделок с нежитью! Мы её истребляем. Точка!

— То-то и оно, что неписаное, — проворчал я. — Будь оно зафиксировано на бумаге, там наверняка нашлась бы сноска мелким шрифтом. Что-то в духе: «Если вурдалак способен предотвратить конец света, и обещает не трогать люд мирской, его можно и отпустить». Полицейские ведь отпускают мелкую рыбку, чтобы выйти на крупную.

— Полиция так не делает, это только в американских фильмах, знаешь ли, — фыркнула Василиса. — Давай оперировать фактами. Абсолютно всё происходящее в посёлке объясняется проделками либо Вил, либо этого вот… Всё! Никаких других странностей, нападений, свидетельств, жертв или мистики. Каждое событие объяснимо либо Упырём, либо Вилами. Его поимка вставляет последний пазл в эту головоломку. Закрыто.

— Кроме ритуала и капища, — упрямо продолжал я. — На кой-чёрт Вилам сдалось капище? Ну вырвались из Нави и молодцы. Отсиделись бы, набрались сил и усвистали куда подальше, где их днём с огнём не сыщут. А они упорно торчали здесь. Торчали, прекрасно зная, что в окрестностях посёлка обитает как минимум Леший, который, пусть им и не прямая угроза, но житья бы им не дал.

— Вообще-то, ты прав, они же поняли, что проводился ритуал «коло», после которого одна из них исчезла, — задумчиво сказала Василиса, глядя на застывшего упыря. — И тем не менее не уходили. Я догадываюсь, что они ждали полнолуния, оно как раз через пару дней, но понять никак не могу, что за ритуал они задумали. И всё же это не повод отпускать тварь из Нави жить среди людей. Тем более собак бродячих он вырезал в посёлке всех… и перешёл на цепных псов… Ты серьёзно веришь, что упыря можно перевоспитать?

— У нас на одной чаше весов традиция мочить всю нежить без разговоров… Кстати, то, что ты его вообще допрашиваешь, это уже отступление от традиций, — я смотрел ей прямо в глаза. — А на второй чаше — жизни всего посёлка, если этот их ритуал выйдет из-под контроля и будет опасен. Что, по-твоему, перевешивает? Что важнее?

— Вот так и начинает хлопать окно Овертона! — возмутилась Василиса, отводя взгляд. — Сначала мы с нежитью договариваемся, а потом что? Установим им квоты на сожранных людей в квартал? Кто вообще дал нам право решать, отпускать его или нет?

— Инквизиция, — холодно ответил я. — Она и дала. Дала в тот самый момент, когда не соизволила явиться ловить прорвавшихся тварей, оставив нас разгребать это дерьмо в одиночку. Послушай, мы сейчас сами присвоили себе право поймать конкретно этого упыря, хотя ему это явно не доставило удовольствия. Сами взвалили на себя эту задачу, сами решаем. Выходит, приковать его к батарее мы право имеем, сжечь на костре — тоже имеем право, а отпустить ради спасения людей — нет? Где логика?

Василиса поджала губы. Она была не из тех, кто легко допускает моральную двусмысленность и сделки с совестью. Но крыть ей было нечем, и это явно её бесило. Она молчала. Тишину в опорнике нарушало лишь тихое тиканье часов на стене.

— Ладно, давай так… — после некоторого колебания произнесла она. — Формально именно ты его поймал. Схватил первым. Конечно, технически это произошло после моего щелчка, но… если чтить старинные обычаи охотников. Как взявший добычу, ты вправе единолично решать её судьбу. Да, не скрою, я бы предпочла принудительную депортацию в Навь, тем или иным способом. Даже если учитывать факт того, что он снова попытается прорваться сюда. Плевать.

— Это ты сейчас так изящно пытаешься найти лазейку в собственной морали? — усмехнулся я. — Ладно-ладно. Меня такой расклад устраивает. И особенно устраивает его условие, сначала он выдаёт нам свою информацию, а уже потом я, как суровый охотник и вершитель судеб, милостиво и на первый раз, дарую ему свободу. Давай, размораживай этого торгаша.

— Вы применили какую-то магию с пространством и временем, — тут же спросил Упырь, нервно стреляя по нам глазами.

— Вам это знать необязательно. А вот что Вам действительно следует знать… расскажет Вадим, — Василиса кивнула в мою сторону.

— В общем, Гаврила…

— Гавриил, — мягко, с явным трепетом к собственному имени поправил Упырь.

— Да-да, Гавриил. В общем, так, я согласен на сделку. Вы всё нам рассказываете, и если это действительно критически важно, если над посёлком нависла угроза, которую ваши сведения помогут предотвратить, — я выдержал паузу, придавая вес словам, — то я Вас отпущу.

— Вы? — он настороженно покосился на Василису. — А Вы, значит, меня после этого прикончите или сожжёте, под предлогом, что, я, дескать, тебе ничего не обещала, ничтожный ты вурдалак?

— Не переходите на «ты», — холодно осадила его Василиса. — Мы с Вами на брудершафт не пили, и, смею надеяться, никогда не доведётся. Нет, я обещаю не вмешиваться и выступлю гарантом сделки. Буду наблюдать за выполнением условий. Но поскольку формально вы пойманы Вадимом Ивановичем, право отпустить Вас я оставляю за ним. В этот раз. Но! При условии, — она подняла палец и ткнула им в сторону Упыря, — Вы больше никогда не попадётесь нам на глаза. И никогда не убьёте ни одного человека, даже ради самообороны. Иначе я брошу всё, выслежу Вас и проведу ритуал, после которого Вы больше не материализуетесь ни в Яви, ни в Нави. Я Вас просто сотру в порошок.