Первоклассная ворона (СИ), стр. 33
Дугу ждало второе.
Мои хорошие радовались.
— И так будет с каждым! — взяла в «прицел» указательным пальцем плохонькое фото репортера Дугу.
Его где-то отыскали мои фанаты, закинули в комментарии. И теперь каждый норовил плюнуть (надеюсь, что только образно, то бишь, словесно) в этот черно-белый портрет.
Медийный вес и репутация этого… писуна (от слова «писа́ть») после «вылеченных» детей упадет так низко, что и шахтеры не отыщут.
Впрочем, не стоит обольщаться: номер сработал против «ноунейма», рядового писаки из желтушной газетенки. С кем-то посолиднее «атака школьников» не сработала бы.
Это тоже особый навык: уметь подбирать нужный калибр для целей разных масштабов. И временно отступать, когда «таргет» слишком уж бронирован. Или сидит так высоко, что с текущим «вооружением» не достать.
Эта ворона умеет быть терпеливой.
Но не во всем.
— Как идут поиски нашего нового дома? — ласково улыбнулась я родителям.
Пока они довольны — самое время поговорить о будущем семейном гнезде.
— М… — легонько поджала губы Мэйхуа.
Но при всем желании сэкономить (хотя бы до завершения дорогостоящего проекта), уязвимость нынешнего места жительства ей показал визит рыбы в батоне.
Или вернее сказать: «жэмао»? Дословно: жареный кот. В реальности — вытянутая булочка, прямой аналог хот-дога, но вместо сосиски в нем рыбная котлета. Почему кот? По ассоциации: западная булка — «горячая собака», а наша «горячая кошка», потому что котики любят рыбку.
Ладно, Мироздание с ней, с рыбой в кляре.
Тем более, что она вроде бы взялась за ум (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить).
Главное, что этот её подкат на длинном драндулете (да простят меня производители сего элитного автотранспорта) стал ещё одним аргументом за «расширение границ владений».
— На самом деле, я приглядел кое-что интересное, — загорелся батя. — Нужно, чтобы вы тоже посмотрели.
— Я за! — захлопала в ладоши ворона. — И Ух за. Хан, ты в деле?
— Да! — ответил сознательный братик.
Ему в текущем периоде нравилось «дакать» на всё подряд.
— Милая, слово за тобой, — потянулся к супруге всем собой тишайший каменный воин.
— Это сговор, — с улыбкой сказала Мэйхуа. — И манипуляция общественным мнением.
Возможно, приплетать на всё согласного братана было опрометчивым ходом.
— Хорошо, — сдалась мамуля. — Мы посмотрим дом.
Найденное батей жилье не было первым из вариантов. Он неплохо так покатался по пригородам с разными риелторами. Повидал и дорогущие хоромы, и безликие каменные коробки.
Жилище, что глянулось бате, с улицы тоже казалось скучно-бетонным. Но внутри…
Оказалось, это неброское серое нечто за высокой оградой (любят их местные) на самом деле дом с элементами традиционной постройки. Но без откровенного «закоса» под старину.
Сходство — в устройстве, как расширенный вариант «сыхэюань» — «четыре с общим двором», помните, какой был дом канцлера в «Деле о фарфоровой кукле»?
Здесь было похоже. С объединением построек арками и внутренними переходами, так, что двориков для отдохновения четыре.
Самый первый — чистое место силы для тишайшего каменного воина. С грубоватыми традиционными сиденьями и столиком. За таким можно пить чай и разговаривать, а можно — в погожий денек — устроить партию в вэйци.
Сосны, можжевельники, ели и камни — успокаивающий фон. Такой сад не требует особого ухода, а красоту сохраняет даже зимой. Я уже могу представить, как на разлапистых ветвях (деревья явно крупномерами сразу сажали) лежит первый пушистый снег. Кто-то из домашних, может, сам батя, вымел дорожки. И мы с братом гоняем кругами вокруг стола, ловя падающие снежинки…
Второй двор — двор главного здания — это и не двор вовсе. А пруд. С карпами кои и одиноким молодым деревцем.
Ли Танзин с особой нежностью сказал:
— Это — зимняя слива.
И я сразу же, как по щелчку пальцев, представила, как взрывается в сумраке зимнего утра ярко-красным цветом деревцо. Как отражаются в воде бутоны, а после — красивым облаком опадают в пруд.
На радость карпам.
— Пруд в доме с годовалым ребенком? — усомнилась Мэйхуа.
Хотя на сливу зимнюю глядела с одобрением.
— Мы будем осторожны, — отозвался батя.
— И поскорее отдадим братика на плавание, — подкинула дельную мысль эта ворона.
— Или возьмем себе другую спальню, — уже и сама начала перебирать варианты моя умница.
Третий двор по случаю осени пламенел красным кленом.
Я почему-то представила, как здесь носятся собаки дядюшки Цзялэ, с радостным лаем сшибая декоративные фонарики.
На последний, четвертый дворик, этой вороне снова пришлось подключать воображение — на сей раз для весеннего сезона. В этом дворе раскинула ветки магнолия.
Как прекрасна она будет в конце марта и почти всем апреле! А нежный аромат: смесь ванили, жасмина и ландыша. С едва уловимыми цитрусовыми и фруктовыми нотками…
Этот двор — мой!
И камушки так славно утоплены в гравийную дорожку. Всё для вороньих лапок!
У главных домов (это всегда задние строения) есть «уши», то есть, вспомогательные пристройки. Моё «ухо»… э-э… пока ещё — того дома, на который я глаз положила — как раз подошло бы для помещения с выходом в вольер. «Ухо» для Уха.
Идеально, не правда ли?
Дом был грубым: много бетона и камня, нарочито-прямые линии и углы. Дом был нежным: мягко стелились можжевельники, каменные кругляши на дорожках смягчали резкость стен, а деревья, особенно цветущие, само воплощение изящества.
Дом казался холодным: туман над прудом, да и весь этот камень… Свет в окнах от пола до потолка делал дом теплым, уютным.
В доме были нотки старины и кубометры бетона.
В этом доме — в каждой его черточке — была двойственность.
Как и во мне.
Глава 15
Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус…
Стоп. Плакали мышки не в процессе поедания кактуса. Больше при неловких падениях на «полосе препятствий». Особенно в дождь: для настоящих китайских школьников непогода — вовсе не повод отлынивать от физкультуры. Дождь, снег, град, всё вместе — плевать, точнее: «Бегом марш!»
Что до уколов, то это больше по морали. Мышата подкалывали учителей (совсем без башни оба, иначе и не скажешь), мы — мышат.
Пока что система держалась в балансе, и никто не побеждал.
Физически же укололась только Ханна, и та — вилкой, а не кактусом. И до того, как мы добрались до десертов. У наших «светлячков» до сих пор есть трудности с набором пищи палочками. Им выдают отдельные приборы в столовой.
А мыши они — потому что обещали нажаловаться своим родителям, как грубо с ними обращаются в классе. И учителя, видите ли, недостаточно вежливы. И программу так себе до них доносят.
Хотя куда уж лучше? Для них же слайды на экране с пояснениями на инглише на каждый «чих» учителя выводят. Причем с картинками, для совсем ту… альтернативно одаренных!
На ряде занятий присутствует второй учитель, который втолковывает этим варварам… простите: маленьким, но гордым представителям европеоидной расы, суть предмета и заданий.
Про то, что староста класса, да и вообще все одноклассники, не слишком дружелюбны, эти мыши тоже обещали сказать своим важным родителям. От них всего-то требовалось: не шуметь и не отвлекаться на уроках. С их результатами тестов вообще сидеть бы на попах ровно-ровно, и не пищать из-под коврика.