Фронтовая бригада "Огонек". Дилогия (СИ), стр. 58
Про крота я подумал, что называется, «в цвет» – к нам спешил знакомец Иосифа Самуиловича.
Кажется, Боря? Похожий на унылого крота мужчина семенил к нам, протягивая Иосифу Самуиловичу ладонь.
– Ёся, ты прямо во‑время! Сейчас как раз будем артистов распределять, формировать агитбригады, – сообщил он, шмыгнув мясистым, загнутым вниз носом. – Ты звонил утром, что тебе нужен человек, вот я к тебе определю певца.
– Хотел бы я иметь полномочия принимать людей в наш маленький, но талантливый коллектив, – Иосиф Самуилович хлопнул меня по плечу, слегка подвинув вперед. – Вот командир агитбригады и он сам тебе скажет, что певцов у нас таки дефицита не имеется, танцор тоже чечетку бьет бодро, а куплетистов таки не одного, но хорошо бы двоих.
Я пожал вялую, холодную ладонь Бори и представился:
– Николай Шестаков.
– Филиппов Борис Михайлович, – представился «крот» и со значением добавил:
– Директор этого храма искусств.
– Ой‑вэй, Боря, ты имел неосторожность перепутать храм с питейным заведением? – Иосиф Самуилович поднял брови и с невинным удивлением посмотрел на директора ЦДРИ. – У нас к тебе рабочие вопросы, таки ты имеешь отдать нам куплетистов или ты их имеешь усилить не такую популярную агитбригаду, чем наша?
Борис Михайлович прищурился, ноздри слегка дрогнули, а губы сжались в тонкую злую нитку.
– Куплетистов, говоришь? Будут тебе куплетисты, только потом не жалуйся, – он открыл дверь и кивнул:
– Пойдемте.
Мы с Иосифом Самуиловичем переглянулись. Директор шел быстро, здороваясь по пути с людьми. Мы слегка приотстали.
– Если Боря решил сделать нам свое обычное свинство, то он имеет неприятность ошибиться, – тихо сказал мне Иосиф Самуилович. – То, что не нравится ему, обычно имеет свойство быть высшего качества.
В кабинете директора стоял стол, стулья, у стены небольшой диван, обтянутый черной кожей. Я такой видел у соседа в деревне – спинка высокая, неудобная, но старик берег его, как «память об отце».
Присели на диван, Борис Михайлович поднял телефон и отдал кому‑то распоряжение:
– Зайцева и Капусту ко мне.
– Что‑то дуэт куплетистов, судя по фамилиям, уже кажется мне смешным, – заметил я.
– Вот и будете смеяться, а мне совсем не весело, когда из‑за них дергают то в Главрепертком, то в Главполитуправление. – «крот» сказал это с такой обидой, что я уверился – выбор будет правильным.
– Враг коричневой Капитолины – наш друг, – прошептал я едва слышно.
– Истину говоришь, – так же тихо согласился со мной Иосиф Самуилович.
Дверь открылась и, увидев вошедшего, я едва не рассмеялся: воистину, случайности не случайны! В кабинет вошел недавний парень, с которым я столкнулся у Главполитуправления. Второй вошел через пару минут, и был полной противоположностью первому куплетисту. Определить, сколько ему лет по внешнему виду невозможно: худой, с серьезной лысиной, жилистый. Плечи покатые, руки длинные. Лицо с высокими скулами, костлявое, обтянутое желтоватой кожей. Усы густые. Свисают подковой вокруг рта. Казалось, от него исходит аура абсолютного уныния.
Эти двое, даже просто стоя рядом, уже вызывали улыбку. Интересно, кто из них Зайцев, а кто Капуста?
– Знакомьтесь, это Лев Зайцев, – директор сделал жест в сторону толстяка. – И его напарник Вацлав Капуста, – он показал рукой на тощего.
– Только не надо сразу говорить, что мы Пат и Паташон, – тут же резко перешел в «нападение» толстяк. – Мы артисты‑куплетисты!
– И бойцы‑пропагандисты, – тут же вставил тощий, как мне показалось, скорее, по привычке, на автомате.
– Вот, рифмует все, что ни скажешь при нем. Я как‑то года два назад речь говорил на встрече с молодыми талантами, эти рядом стояли. Рассказывал о том, что будет в далеком будущем, какой будет наша страна и надо было мне сказать: «Расселят коммуналки»… так этот тут же продолжил: «В двухтысячном году». А кого потом на ковер начальство вызвало? Кому выговор влепило за дискредитацию наших строительных организаций? Вашему покорному слуге.
– Это все интересно, но у меня вопрос к товарищу Зайцеву, – я встал, посмотрел ему прямо в лицо. – Что вы сегодня в Главполитуправлении делали?
– Вот то же самое, что он, – тряхнул он двойным подбородком в сторону директора. – Писал объяснительную в связи с дискредитацией нашей химической промышленности.
– Ого! Имею редкую возможность удивиться! – воскликнул дядя Ёся.
– Это как? Даже предположить не могу, – я действительно не мог придумать ничего, что связывало бы юмористические куплеты и химическую промышленность.
Тощий поднял руку, в которой он, оказывается, держал маленькую, кругленькую гармошку, заиграл и пропел начало куплета:
– Родила царица в ночь то ли сына, то ли дочь…
– А жила она, ребята, возле нефтекомбината, – тут же подхватил Лев Зайцев.
– И что, это таки сейчас наказуемо? – удивился Иосиф Самуилович.
– Сейчас наказуемо все, – скривил полные губы Лев Зайцев.
– Вот что, ребята, к нам в агитбригаду «Огонек» нужны новые номера. Исполните что‑нибудь? – попросил куплетистов.
Они переглянулись, тощий вопросительно поднял брови, толстый кивнул. «Эти двое спелись так хорошо, что понимают друг друга без слов», – подумал я.
Заиграла гармошка, Капуста играл отрешенно, все с тем же унылым видом. А Зайцев начал пританцовывать, притопывать. Надо заметить, что пластика у него на уровне и, не смотря на полноту, движения очень грациозные. Ну… это насколько может быть грациозным слон.
Иосиф Самуилович точно читает мои мысли!
– Между прочим, немецкий ученый Брэм имеет считать, что слоны – самые грациозные животные, – тихо сказал он мне. – И знаешь, наблюдая за нашим куплетистом, я начинаю ему верить.
Тут Зайцев запел:
– Чтобы было веселей мы частушки пропоем, только вы не обижайтесь…
– В них совсем не про людей, – уныло, будто ворча, допел Капуста.
– Вот зачем тебе Кошей делать людям гадости? – пел Зайцев, пританцовывая вокруг Капусты, и заглядывая ему в лицо.
– А поживи с иглой в яйце, то‑то будет радости, – ответил унылый Капуста.
Спел это с такой обидой, что я невольно прыснул.
– Кулинарил дед вчера, щи сварил из топора, кашу сделал из рубанка…
– Все срубали на «Ура»… – закончил куплет Вацлав.
Мне эти парни решительно нравились!
– Жил Иванушка без бед, но нашел с водою след, выпил он и превратился…
Спел Зайцев, а Капуста тут же подхватил:
– Не в козла – в велосипед.
Улыбаясь во весь рот, толстый продолжил:
– Сунул Грека руку в реку и остался без руки…
Тощий закончил куплет:
– В речке Ниле крокодилы тоже знать не дураки.
– Ну сказки сейчас, веселят, конечно, однако не думаю, что на фронте будет до сказок нашим бойцам, – нахмурился директор, сделавшись еще больше похожим на крота. – Спойте что‑нибудь жизненное.
Куплетисты переглянулись, я заметил, как Лев Зайцев подмигнул Вацлаву Капусте.
– Не желаем тебе денег, заработаешь их сам. Не в деньгах, Бориска, счастье… – пропел толстяк с таким удовольствием глядя на директора, что я невольно подался вперед, ожидая завершения куплета.
Капуста оправдал ожидания.
– Главное, чтоб… дом… стоял! – закончил он, сделав в нужном месте круглые глаза.
Иосиф Самуилович рассмеялся, а Борис Михайлович хлопнул ладонью по столу.
– Хулиганы! Выйдите вон отсюда! – крикнул директор, краснея.
– Но таки очень талантливые хулиганы, – тут же возразил ему дядя Ёся.
– Если понравились, забирайте. Я с удовольствием расстанусь с ними, одна головная боль, – Борис Михайлович выпил еще воды. – Оформлять сами будете, где вы там числитесь?
«Оформлял» куплетистов Иосиф Самуилович. Я же договорился с Зайцевым и Капустой, что репетиция завтра, в консерватории. Но попросил зайти вечером к нам в общежитие, чтобы предварительно разучить новую песню.
– Не совсем куплеты, но близко к тому, – уверил их.
Шел назад, обдумывая идею, пришедшую в голову там, в кабинете директора. С этими двумя должно пойти на «Ура». Хотел, как приду, сразу заняться переделкой песни, подогнать её под текущий момент, но этим планам не суждено было сбыться. Вернувшись в общежитие, застал в комнате переполох. Зоя металась из угла в угол, плакала, хватала вещи и роняла их, будто сама не знала, что ей нужно. Зинаида Ованесовна пыталась её успокоить, бегала за ней. Вова сидел на кровати и, судя по выражению его лица, готовился зареветь в голос.