Часовщик 5 (СИ), стр. 2

Вскоре нас увезли. Каждого отдельно. Похоже, мы проходили по делу в качестве подозреваемых.

Меня поместили в одиночную камеру. Достаточно комфортную, мало чем напоминавшую место заключения. Скорее небольшие апартаменты. Устроившись на диванчике, я даже задремал. Очнулся от скрипа входной двери.

— У тебя стальные нервы, — хмыкнула девушка в форме, рядом с которой стоял охранник, — идём, Максим.

По дороге она представилась. Татьяна Олеговна Белоусова, дворянка. Старший следователь имперской службы безопасности. Возраст около сорока лет. Одета в темную форму.

В кабинете следователя было уютно. Цветы в горшках на подоконнике, несколько личных фотографий на полке с книгами. Скорее всего, не здесь обычно не допрашивают подозреваемых. Это личный кабинет старшего следователя. Но сегодня выдался особый случай.

— Садись, — Татьяна указала мне на стул рядом со столом. Сама же уселась в кресло и включила «прибор правды», — представься, — велела она мне командным голосом. Несмотря на достаточно симпатичную внешность, тон девушки был весьма суровым.

— Максим Андер, — представился я, — шестнадцать лет, первый класс магической школы Нижнего Новгорода.

— Хорошо, — он сверлила меня взглядом серых глаз, — по какой причине ты убил князя Станислава Алексеевича Удовича?

— Я его не убивал, — твёрдо произнёс я в ответ.

— То есть ты утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к его гибели? Даже косвенного? И не желал его гибели? — уточнила женщина, не сводя с меня взгляда. Похоже, она не до конца доверяла аппарату, пытаясь лично уловить нотки лжи в моих ответах.

— Не имею.

— Твой ответ не до конца правдив, — в её голосе появился металл.

— Сформулирую иначе: я не убивал князя. Так лучше?

Татьяна перевела взгляд на аппарат, потом снова на меня.

— Почему я перед этим моментом усомнилась в твоих словах?

— Откуда я знаю? — Я удивлённо пожал плечами. — Возможно, потому что у меня была причина желать его гибели?

— Как давно ты желал гибели князю? — ухватилась за мои слова женщина.

— Ну, наверное, через час после знакомства с князем у меня появилось такое желание. Знакомство состоялось сегодня, в четырнадцать часов.

— И ты успел всё спланировать и провернуть за один час? — Следователь удивлённо вскинула брови.

— Нет. Я не убивал князя, — продолжал я настаивать на своём.

— Но ты имеешь отношение к его смерти?

— Откуда я знаю? — Я недоумённо посмотрел на следователя. — Что вы имеете в виду? Я находился с князем в одном помещении. Я его не убивал. Какое отношение я могу иметь к его смерти?

— Что с тобой не так? — неожиданно громко крикнула она. — Почему я не чувствую до конца твою правду? Ты как скользкий угорь.

— Аппарат же показывает, что я говорю правду, — кивнул я на мерно горящую зелёную лампочку.

— Но ты чего-то не договариваешь. И почему я тебя так плохо чувствую? — продолжала настаивать на своём Татьяна. Похоже у неё был какой-то дар позволяющий чувствовать правду. Как у Адика. Только более сильный вариант. Мои каналы были закрыты, но женщина все равно ощущает недоговоренность.

— Мне нужен адвокат, — произнёс я уверенно в ответ и замолчал, уставившись на следователя.

— Дело имперской безопасности. Подобные дела засекречены, и адвокаты не допускаются.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да. Изучай законы империи. Адвокат тебе будет положен только после того, как мы выдвинем против тебя обвинение. Сейчас же идёт допрос, который определит степень твоей виновности.

— Невиновен, — я насупился. Законы империи я особо не изучал. Да и кто их изучает? Видел я эти законы. Несколько толстых книг, в которых без специальной помощи не разобраться.

— Начнём с начала, — вздохнула женщина, — у тебя были причины желать зла князю?

— Так мы далеко не уедем, — покачал я головой, — давайте объясню. Ещё вчера у меня не было таких причин. Мы готовили договор о совместном деле. Собирались стать партнёрами.

— Серьёзно? — Женщина недоверчиво посмотрела на меня. — Мальчик шестнадцати лет и князь? Партнёрами?

— Это будет трудно, — тихо пробурчал я, закатив глаза, — у меня изъяли бумаги, когда доставили в ваше ведомство. Где они?

— В камере хранения.

— Пусть принесут, — попросил я.

Татьяна задумалась, разглядывая меня. Выполнять мою просьбу она не спешила. Постукивала наманикюренными пальцами по столешнице.

— И что будет, когда их принесут? Что в этих бумагах?

— Два комплекта договоров. Один — тот, который был согласован с князем заранее. Именно для его подписания мы и собрались. И второй — тот, что подсунул на встрече князь. Я бы на вашем месте изучил его внимательно. Ваш князь сделал мне уникальное предложение. Моя жизнь в обмен на клятву на крови. Как император подобное допускает?

— Ты думай, что говоришь! — рявкнула следователь.

— Изучите бумаги и постарайтесь сделать так, чтобы они не пропали. Когда я выйду отсюда, мой адвокат обратится к императору с просьбой провести отдельное расследование по этому поводу, а с рода Удовича я потребую компенсацию.

— Значит, ты не собираешься признаваться?

— Я не убивал князя. Ваш аппарат видит, что я говорю правду. Если этого не видите вы, то мне очень жаль. Но больше отвечать на ваши вопросы я не буду.

Следующие двадцать минут я молчал и не ответил больше ни на один заданный вопрос. Тем более, они были весьма однообразны. Типа, когда я решил убить князя, или как я совершил убийство, кто мне помогал и прочее.

Наконец следователь выдохлась и вызвала охрану, чтобы меня проводили в камеру.

— Насколько я помню, вы должны распечатать текст допроса и дать мне его на подпись, — сказал я, когда в комнату зашёл мужчина из охраны.

— Больно ты умный, малыш! — недовольно поморщилась женщина. — Все данные напрямую идут на сервер службы безопасности. Так что подпись не требуется. Но у меня возникает вопрос: откуда ты такой умный взялся? — Она сощурила глаза, сверля меня взглядом.

— Таким уж уродился, тётенька, — ответил я, поднимаясь. Раздражает, когда меня называют малышом. Вроде нормально общались, и тут такое.

— Что ты сказал?

— Мне пора, — я повернулся к женщине спиной и вышел из комнаты.

— Зря ты так, — тихо произнёс охранник.

— Не я это начал, — философски ответил я.

На этот раз меня отвели в настоящую камеру. Мы спустились на подвальный этаж и пошли по коридору, где были установлены железные двери с зарешеченными окошками. Остановившись у одной двери, второй охранник, который присоединился к нам на этом этаже, достал ключи и открыл дверь. Меня грубовато втолкнули внутрь, тут же с металлическим лязгом захлопнули дверь и закрыли замки.

Тонкая металлическая лежанка со скатанным матрасом. Низкая перегородка, за которой спрятались умывальник и унитаз. Вот и весь интерьер. Не слишком весёлое место, но надеюсь, что я здесь ненадолго.

Раскатав дурно пахнущий матрас, я рухнул на заскрипевшую кровать. В матрасе обнаружились тонкая подушка и одеяло. Всё было слегка влажным, видать, после стирки не досушили до конца. Под потолком тускло светила лампа. А еще. самое неприятное, я не чувствовал магию. Не знаю, как им удалось её заблокировать, но это было весьма не приятно. Может быть специальный материал стен? Правда мои астральные руны по прежнему работали, что радовало. Только вот чем мне поможет ясный взор и усиление рук?

— Вот я и в тюрьме, — констатировал я очевидное обращаясь к обшарпанному потолку.

Через полчаса принесли малосъедобный ужин, к которому я даже притрагиваться не стал. На встрече с князем я хорошо пообедал и пока был не голоден. Для того чтобы есть подобную пищу, требуется очень сильно проголодаться.

Ещё через час свет под потолком потускнел. Похоже, наступило время сна, и эту ночь я проведу в камере. Сомневаюсь, что меня вытащат раньше завтрашнего утра.

Надежда у меня была на Павла. Думаю, обнаружив, что я не ночевал дома и не выхожу на связь, он начнёт мои поиски. Не знаю, насколько влиятелен его отец, но уверен, что моё местоположение ему удастся разузнать. А вот дальше… Непонятно. Так-то держать меня больше суток по закону не имеют права. Но то по закону. Кого он интересует, на самом-то деле? Всегда можно найти повод и продлить моё содержание. Тем более, я даже не аристократ.