Клан Волка. Компиляция (СИ), стр. 76
Да, красивое, даже величественное, но я почему-то ожидал большего. Международная Академия, как-никак.
— Это не Академия, — тут же пояснил Галей, остановившись у самой верхней ступени лестницы, совсем не торопясь спускаться вниз. — Это всего лишь их приёмный корпус. Сама Академия находится за Незримым Каналом.
С высоты я взглянул дальше, за здание с колоннами, и окинул взглядом гигантский парк с красивым каналом в каменном русле. Его берега украшали кадки с цветами, ряды фонарей и гирлянды, но днём они не горели.
Канал-то я увидел, несмотря на то, что он называется незримым, а вот Академии так и не нашёл. Только мост через искусственную реку.
Дальше, за мостом, снова продолжался парк.
— Потом всё увидите, — сказал Галей, видя, как мы пытаемся разглядеть с высоты хоть что-то напоминающее учебное заведение. — Сначала комиссию пройдите, олухи.
— А что там именно будет, на комиссии? Вы так и не сказали, — тревожно заметил Мичи.
— Это уже без меня.
Галей наступил на первую ступень лестницы и... внезапно пропал.
Исчез. Испарился.
А через секунду уже появился на самой нижней ступени.
— Вот это я понимаю — натренированные ноги! — оценил Мичи и тоже встал на ту же ступень.
Секунда — и он оказался рядом с Галеем.
За ним отправились остальные. Причем даже делать ничего не пришлось, только наступить обеими ногами на ступень, и она сама переносила любого вниз, преодолевая всю длину лестницы за мгновение.
Оказавшись внизу, перед зданием приёмного корпуса, мы направились вслед за Галеем внутрь. Как ни странно, никого здесь не было и сегодня. Ни одного человека, как и вчера. А ведь учебный год уже начался.
— Сегодня Комиссия ждёт только вас пятерых, — сказал Галей, когда мы вошли в здание.
Внутри, как и снаружи, оно напоминало театр.
Огромные залы с люстрами, высокими потолками, лепниной и фресками, двустворчатые двери, светильники, блеск мрамора и роскошь.
В гулкой тишине Галей отвёл нас через несколько залов и остановился у одной из дверей. Золотистые створы украшал герб Академии, а над дверью горел светильник.
Галей указал на него рукой.
— Как только регистрационный фонарь сменит цвет с белого на зелёный, можно заходить в зал. Там сидит Комиссия из трёх Алхимиков. Дальше увидите всё сами. Главное, не бойтесь. Такую процедуру проходят все претенденты на обучение. И никто пока не умер... — Он кашлянул и поспешил обратно, пробормотав на ходу: — Да уж, вот это каламбур.
— Учитель! — окликнул я его, и эхо сразу загудело в потолках. — А что потом делать?
Уже у выхода из зала Галей обернулся.
— Для начала пройди Комиссию, опоссум.
Он вышел, оставив нас одних перед золочёной дверью.
Мы переглянулись и принялись ждать.
— Нервно... — заволновалась Мидори.
За ней начала нервничать и Кика, а за ними — я и Мичи.
Казалось, один Горо был спокоен, но он только притворялся, потому что то и дело начинал теребить пуговицу на пиджаке, да и испарина на лбу его выдавала.
И вот наконец это случилось.
Регистрационный фонарь вспыхнул ярче и сменил цвет на зелёный.
— Я пойду! — Мичи растолкал всех и первым поспешил к двери. — Быстрее зайду, быстрее выйду!
Не оглядываясь, он скрылся в зале и гулко хлопнул за собой дверью, а мы снова принялись ждать.
Прошло около получаса, и все это время мы не сводили глаз с фонаря.
И вот он мигнул, а затем сменил цвет на белый. Золочёные створки дверей открылись, и из зала вышел Мичи, бледный и немного ошеломлённый.
К нему подскочила Мидори.
— Ну что? Говори, не томи!
— Сказали, что я прохожу в средне-сильную группу Стражей-Телохранителей.
— Да! Да-а! — захлопала в ладони Мидори и крепко обняла Мичи. — Поздравляю! А какое у тебя число резерва?
Мичи почесал в затылке.
— Сказали, что триста из пяти тысяч.
— А это хорошо или плохо? — уточнила Кика.
— Средне-сильно, видимо, — к Мичи наконец вернулась привычная беспечная улыбка.
Я хлопнул его по плечу.
— Молодец, голос разума. А что Комиссия у тебя спрашивала? Как это число измеряют вообще?
Мичи перестал улыбаться и задумался.
— Так... я зашёл в зал, увидел трёх Алхимиков и большой трон... красивый такой... хм... потом меня попросили сесть на него...ну я сел... — Он нахмурился ещё сильнее и добавил: — А дальше... дальше не помню.
От его слов мурашки пронеслись по спине.
Воцарилась тревожная тишина, и в этой тишине мы услышали, как еле заметно зашипел регистрационный фонарь над дверью.
Цвет с белого снова сменился на зелёный.
Все, как один, уставились на фонарь, лишь Мичи продолжал смотреть в пол, хмуриться и вспоминать, что с ним было.
— Кто следующий? — шёпотом спросила Мидори.
Идти в зал она больше не хотела.
Я переглянулся с Горо, вспотевшим как после пробежки, и ответил:
— Ладно, теперь моя очередь...
Эпизод 7
Распахнув двери, я шагнул в зал, где меня ждала Комиссия.
Правда, сразу же замер у порога.
Это было помещение с колоннами площадью с футбольное поле, не меньше. Так, по крайней мере, показалось мне вначале, но стоило моргнуть, как зал стал обычным. Огромным, но всё же не настолько просторным.
Ветер пахнул в лицо, принеся запахи медикаментов, как в больнице. Так пахло в палате у матери, когда я навещал её.
«Не выспался», — мелькнула мысль: так я себя успокоил.
За спиной глухо щёлкнул замок, а впереди, у противоположной стены, одновременно подняли головы три человека, уже преклонного возраста: двое мужчин и женщина.
Они среагировали на щелчок замка, как по команде.
На голове каждого Алхимика возвышалась серая шапочка цилиндрической формы с гербом Академии, а до плеч свисали белые прямые волосы — явно парики. Члены Комиссии сидели за отдельными столами, на каждом из которых лежало по молотку с деревянной битой, и стояло по алхимическому аппарату.
На первом столе слева мерцал куб, сооружённый из прозрачных трубок, витой проволоки и мелких лампочек.
Устройством управлял седобородый старик. К его столу крепилась табличка с именем и регалиями:
«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Энерго-Алхимии, элитарий Вениамин Алмазов».
За вторым столом сидел ещё один мужчина, худой, маленький и смуглокожий, с пышными усами, чёрными, как смоль. Скорее всего, крашенными — похоже, даже такие статусные Алхимики балуются красящими веществами.
Табличка на его столе значила:
«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Естественной Алхимии, элитарий Сафир Салиман».
Он управлял аппаратом в виде шарообразного стеклянного сосуда с носиком у основания и воронкой сверху. Внутри сосуда слоями располагались фильтры.
За третьим столом сидела женщина — дряхлая старушка в очках с синими стёклами, настолько толстыми, что её глаза казались крошечными, будто провалились вглубь черепа.
Перед ней стояла железная пирамида, на вершине которой качалась стрелка маятника с горящим глазом.
Я быстро прочитал текст на табличке:
«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Сверхъестественной Алхимии, элитарий Бронислава Паук».
Наверное, Мичи повезло, что он не помнил этих Алхимиков — они и их аппараты внушали опасение, будто сейчас меня будут резать, жечь горелкой, пропускать через трубки и плавить в колбах, а потом рассматривать под микроскопом мои останки.
Мне бы тоже не хотелось этого помнить.
В гробовой тишине я проследовал к столам, перед которыми стояло большое кресло. Видимо, его Мичи и назвал троном. И тут я был с ним согласен: остроконечная спинка кресла была инкрустирована сотнями крупных кристаллов, подлокотники украшали золотые вставки с изображением соляных знаков.
Всё это было красиво, но я всё же надеялся, что эффект у него, не как у электрического стула.
— Присаживайтесь, ученик. Положите руки на подлокотники. Больше от вас ничего не требуется, — приветливым голосом произнёс элитарий Салиман, тот, что сидел за средним столом со стеклянным шаром-сосудом. — Вам понятны мои слова?