Клан Волка. Компиляция (СИ), стр. 283

Акулина насторожилась.

— А ведь ты тоже можешь влиять на людей через эти кубки, раз являешься Колидом. И твоё влияние должно быть намного сильнее. К тому же, у тебя есть один из кубков.

— Это крайний вариант. Не думаю, что твоему отцу нужно об этом знать. Можешь не беспокоиться, на него я влиять не собираюсь, пока он сам не перейдёт черту.

Девушка покачала головой.

— А тебя следует бояться, Кирилл Миронович. Колиды, и правда, крайне сильны, опасны и неуправляемы. Особенно ты.

— Боишься выходить за меня замуж?

Она посмотрела мне в глаза.

— После того, что мы вместе пережили, я ничего не боюсь. — Акулина одарила меня опасной улыбкой. — К тому же, в моей маленькой сумочке всегда лежит кнут, и ты об этом знаешь.

Эти странные отношения в очередной раз выбили меня из колеи.

А может, дело было в другом. Именно сегодня Джанко должна была “умереть”. К этому событию всё было готово, и я старался держать себя в руках, не выдавать тревоги и вести дела, как обычно.

Эту смерть должны были увидеть свидетели.

Я знал, что за Джанко давно наблюдают и ведут тайную слежку вне моих земель, это были люди Снеговых. Именно для них представление и готовилось.

Это было трудное и скрупулёзное дело.

Помня о том, что чокнутый Герасим из Тафалара устраивал ложные смерти десяткам людей, я принялся копать в том направлении. Расспросил мать, как выглядело тело отца во время похорон, заставил её вспомнить все детали до самой последней мелочи: цвет кожи, запах, повреждения и прочее.

Сам я помнил всё не так детально, потому что почти не смотрел на отца в те дни, закрывшись в себе. Мне было пятнадцать, и я мечтал отправиться в Тафалар, чтобы отомстить за смерть родного человека. Как он выглядел мёртвым, знать я не хотел — хотел оставить память о живом отце.

Зато мать всё хорошо запомнила.

— Я обратила внимание, что кожа на теле порой отливала еле видимым розоватым оттенком, — сказала она мне.

А ещё я вспомнил свои разговоры с отцом в плену, когда он выводил меня из сна, чтобы снова и снова заставить встать на его сторону. Я спрашивал тогда, как так вышло, что то мёртвое тело было точь-в-точь похоже на него. Ну не двойник же это был, в конце концов.

— Алхимия и фагнум делают чудеса, — ответил он коротко и больше ничего не пояснил.

«Алхимия и фагнум».

У меня был доступ и к одному, и к другому.

Алхимик в Клане имелся не просто отличный, а очень дотошный любитель экспериментов Грич Гамзо из княжества Сатория. Его золотые руки когда-то спасли нас при крушении верхолёта в Котлованах: в полевых условиях и в смертельной опасности он умудрился переделать стержневое заклинание в патрон для моего револьвера.

Пришлось раскрыть ему свои планы с ложной смертью Джанко.

Он долго слушал мои мысли насчёт того, что именно делал Алхимик Герасим с чужими телами, чтобы они были похожи на определённого человека, а потом задал самый ожидаемый и морально сложный вопрос:

— А где мы тело возьмём?

— Мичи нашёл одну погибшую девушку в Янамаре, она утонула, — ответил я с тяжёлым вздохом. — За ней так никто и не пришёл, и местные целители хотели похоронить её в безымянной могиле.

Грич кивнул и тоже печально вздохнул.

— Ясно. А фагнум мы где возьмём, Кирилл? Он на дороге не валяется.

Тут он был прав.

На дороге фагнум не валялся — он хранился в тайнике у Галея и ждал своего часа. Все двадцать четыре стальных флакона в ящике, который я забрал у Жреца Ючи Хамады ещё в Академии.

— Всё есть, — кратко ответил я Гричу.

Он улыбнулся и потёр руки. Его синие волосы будто посинели ещё больше — парень любил сложные задачи.

— В лабораторию никому не заходить! Где там мой многоцелевой паяльник?

Он так заторопился, что даже забыл спросить, зачем мне вообще нужна ложная смерть Джанко. Всё же учёные — реально фанатики, порой им плевать на жизни людей, лишь бы провести эксперимент.

На исследования Гричу понадобилась неделя и десять флаконов фагнума.

Я напряжённо ждал результатов и уже собирался обращаться к Йоне, но вчера утром Грич явился ко мне, весь в разноцветной пыли и ожогах от фагнума по всему лицу.

— Готово, командир! Это шедевр! Когда Кика узнает, она сойдёт с ума от зависти!

— Она узнает, но потом, — сразу урезонил я его. — От этой тайны зависит реальная жизнь Джанко.

Он закивал.

— Ну конечно!

Знали об этой тайне в Клане всего несколько человек. Кроме Грича и меня, это были Галей и Мичи.

Когда алхимическая сторона процесса была подготовлена, всё остальное было уже делом техники и чёткого выполнения плана. Главное, чтобы в Доме Снеговых узнали о смерти Джанко сами, без посторонней помощи, чтобы не было подозрений.

Акулина тоже ни о чём не должна была догадаться.

Но с ней, как обычно, всё было непросто.

Интерлюдия четвёртая. Акулина Снегова.

Она ненавидела эту свадьбу.

И в то же время хотела её всей душой.

Но Акулина слишком хорошо знала своего отца, поэтому понимала, зачем ему Кирилл Волков. Отец сильно рисковал, связывая свой Дом с Колидами и создавая конкуренцию Императорскому Дому Искацин, только жажда власти и могущества была слишком сильной.

Кровь Колидов даст огромные силы Дому Снеговых, а ради такого отец пойдёт на всё. Даже “Железный Бутон” ему не помешает.

Волков и сам прекрасно понимал, к чему ведёт эта свадьба, и, согласившись, рискнул не меньше.

Отец хотел от него наследника, желательно не одного, и если бы у него было несколько дочерей, то он бы предоставил Кириллу всех без исключения. Только дочь имелась одна, и на ней лежала вся ответственность.

Сама Акулина не ждала ничего.

Скорее всего, Кирилл к ней и пальцем не притронется. Только отец вряд ли оставит такое просто так и найдёт способ, как повлиять и на это. А когда повлияет, то уже не оставит Кирилла в живых.

Никому не нужен столь могущественный конкурент, даже если он собственный зять. Потом настанет очередь Керука, его отца, а потом — и матери. Единственных представителей правящего рода Колидов истребят, уже навсегда.

Акулина стала игрушкой в чужих руках.

В руках отца. В руках Кирилла.

Она сама на это пошла, только в её мечтах всё было совсем иначе, без смертей и интриг, без войны и предательства. По чести, слову и, возможно, даже по любви.

Акулина тоже хотела сильный Дом и могущественного мужа, хотела семью, хотела уважения и почёта своей фамилии, но не таким путём.

Отец собирался сделать её вдовой.

Он всё больше разочаровывал её, да и, кажется, не до конца понимал, с кем столкнулся.

Кирилл Волков был совсем не прост. Он тоже мог быть беспощадным и тоже умел играть на опережение, уж она-то насмотрелась на это во время вылазки в Котлованы.

У него имелись дерзкие планы, но Акулина ничего не сказала о них отцу, ни единого слова. Сообщила лишь, что наследник Колидов согласился на брак.

Эта новость отцу понравилась.

Он даже улыбнулся и сказал:

— Молодец, Акулина Андреевна. Никакая лекарша тебе не помешала. Она, кстати, всё ещё около него крутится, да?

— Она сошла с ума, папа, я же говорила тебе. Она не опасна.

— Неважно, — бросил отец. — До свадьбы лекаршу всё равно надо убрать, ты слишком церемонишься, либо стараешься быть великодушной. Похоже, пора взять дело в свои руки. У Волкова не должно остаться никаких любовных привязанностей. Только ты. Поняла? Только ты и больше никто.

После этого разговора Акулина приказала своей личной охране присматривать за любыми передвижениями Джанко за пределами земель Волкова.

Лекарша покидала поместье Кирилла нечасто, но всё же порой выполняла различные поручения Клана вместе с Галеем. Ни с кем другим Кирилл её не отпускал. Он ведь тоже был не дурак, и понимал, что Джанко в опасности.

И вот однажды охрана Акулины срочно сообщила ей, что верхолёт Галея, в котором летели Мичи Хегевара и Джанко Ян, потерпел крушение по пути в Измаил, в глухих лесах на границе Западного и Северного Нартона.