Клан Волка. Компиляция (СИ), стр. 119

— Она не в себе, и я хочу в этом разобраться. — Я стиснул пальцами шерсть на шее волка и наклонился к его уху. — Ты понял? Сначала надо разобраться, а потом жрать!

— Отдай её мне, Чародей. Я разберусь быстро. Щёлк — и всё. Ненормальная еда — тоже еда.

— Почему ты раньше не сказал, что с ней что-то не так?

— Тогда ты слишком сильно испугался за неё, приказал не трогать. И она носила не так много зла, а вот сегодня от неё уже невыносимо разит.

Я слез с волка и ещё раз провёл ладонью по его морде, убеждаясь, что зверь успокоился.

— У тебя ещё будет возможность кого-нибудь съесть, поверь мне.

— Тот Витязь, — неожиданно добавил Демон. — Он бы мог убить меня, если бы захотел. И я бы мог убить его, если бы захотел. Но мы не хотели друг друга убивать. А вот пожевать я его всё-таки успел.

Я заглянул в глаза этому невероятно мудрому, но всё-таки зверю, после чего развернулся и быстро покинул вольер. Плотно закрыл за собой раскуроченную дверь.

Галей всё ещё держал Джанко железной хваткой, но когда я подошёл ближе, то девушка перестала вырываться и затихла, тяжело дыша и не сводя с меня глаз. Её ладони больше не источали целительскую магию. Она выглядела почти нормальной.

Почти.

— Позвольте поговорить с ней наедине, — попросил я Галея. — От меня она не сбежит.

— Ты уверен? — процедил он сквозь зубы.

Я ещё раз посмотрел на бледное лицо девушки, после чего вынул из кармана желейный шар оков и вытянул в жгут, затем подошёл к Джанко и обвязал наши запястья вместе, как верёвкой.

— Уверен.

Галей медленно отпустил её, тихо сказав:

— И не делай больше глупостей, девочка. Ты уже достаточно их совершила. Больше церемониться я с тобой не буду.

Та будто его не услышала. Она продолжала смотреть на меня, а её зрачки всё заметнее расширялись.

Учитель бросился к помощнику, а я потянул Джанко за собой, в тень деревьев, подальше от глаз. Девушка послушно пошла за мной, молча и обречённо, будто на казнь.

Наши руки соприкасались, и я ощущал, насколько холодна её кожа. Во мраке сумерек её лицо казалось мертвецки бледным.

Скрывшись в тени дерева, я повернул Джанко к себе и спросил прямо:

— Зачем ты отправляла письма в Канцелярию? Ты делала это сама, или кто-то заставил?

Она медленно моргнула.

— Что, прости? Какие письма?

— Твои. Письма, — сказал я, акцентируя каждое слово, будто разговаривал с глухой.

Мне приходилось давить в себе горечь, чтобы сохранять хладнокровие: видеть Джанко в таком безумном состоянии мне ещё не приходилось.

Девушка нахмурилась. На её красивом лице появилось искреннее непонимание.

— Я ничего не отправляла. И меня никто не заставлял. Ты о чём?

Либо она великая актриса, либо сошла с ума.

— Ты вообще когда-нибудь писала обо мне письма? Или дневник? Или ещё что-то?

— О тебе?.. Нет, не думаю.

«Нет, не думаю» — что за, мать его, ответ такой?

В тонкой рубашке она совсем замёрзла, и я потянул руку на себя, заставляя Джанко приблизиться, чтобы прикрыть её полами распахнутого пальто, обнять и согреть.

Она позволила мне сделать это, но осталась скованной.

— Значит, ты даже не уверена, писала что-то обо мне или нет?

— Не уверена. — Голос девушки, как ни странно, был твёрдым. В том, что она «не уверена», она отвечала уверенно. — Я же говорила тебе, что порой не помню, что делала вчера, зато прошлые события вспоминаю всё чётче.

Да, она говорила мне это.

Она признавалась ещё перед тренировкой с Демоном, но тогда я списал всё на действие целительской привязанности.

— А что ты вообще помнишь из последних событий?

— Помню Ютаку. Помню Котлованы и... всё. Разве было ещё что-то важное?

От её жутковатого вопроса во мне всё заныло. Я скрипнул зубами от бессилия, крепче прижимая Джанко к себе. И тут её взгляд опустился на наши руки, сцепленные клейкими оковами.

— Кирилл... зачем это? — В панике она отшатнулась, но оковы лишь сильнее сжали ей руку.

Я обхватил её за талию и опять прижал к себе.

— Джанко, вспомни хоть что-нибудь. Ты ведь не первый раз подставляешь себя моему волку. Кто-то приказал тебе сделать это? И тогда, и сейчас. Так ведь? Никогда не поверю, что ты сделала это сама. Кто-то пытался убить тебя, а заодно подставить меня. Верно? Если бы мой волк напал на человека, да ещё и на глазах ректора, меня бы тут уже не было. Я бы сидел в тюрьме, либо был вышвырнут на улицу, оставшись без учителя, защиты Академии и покровительства Маямото.

Девушка внимательно слушала, но мне всё равно казалось, что я разговариваю сам с собой.

Зато её сердце колотилось так отчётливо и медленно, что я ощущал эту тягучую пульсацию даже через одежду. Тук... тук... тук...

— Я не помню, прости, — наконец прошептала Джанко. — Будто с моей памятью что-то сделали. Будто меня заставили вспоминать определённые события и забывать другие.

Это была странная фраза, но именно она могла многое объяснить.

В своих письмах Джанко описывала одни и те же события, снова и снова, добавляя подробности. При этом она забывала некоторые эпизоды из своего настоящего, их будто кто-то стирал из её памяти.

Скорее всего, это были те самые моменты, когда Джанко писала свои откровения на жреческой бумаге. И тут очень кстати подвернулась целительская привязанность девушки.

Даже замечая за собой странности, она могла списывать их на болезнь, и молчать об этом. Но когда уже не смогла терпеть, то пришла ко мне в Манеж перед тренировкой, тем самым подписав себе приговор.

Она стала опасна для того, кто ею управлял, поэтому её и заставили выйти к зверю. Только Демон сдержался, и ничего не вышло.

Но сегодня Джанко снова отправили на смерть.

И все эти письма в Канцелярию посылала не она.

Но она их писала.

Её заставляли это делать, постоянно будоража память, принуждая выдавать подробности. И она их выдавала. Писала всё, что помнила, думала и чувствовала: все детали, ощущения, мысли, страхи.

Какой-то ублюдок вывернул ей все мозги, вытряхнул сокровенное, заставил поклясться на бумаге, потёр воспоминания, а теперь убивал её. И нужно было найти этого человека как можно быстрее, чтобы раскроить его череп!

— Джанко, вспомни хоть что-нибудь! — В отчаянии я заглянул ей в глаза. — Перед тем, как ты сегодня пошла к Демону, что ты делала? С кем разговаривала? Кого видела и слышала?

— Никого... наверное. — Она мучительно выдохнула и зажмурилась.

И тогда я решил использовать последний вариант — шоковую терапию.

— Знаешь, я тут подумал... ты хочешь встречаться со мной?

Шоковая терапия сработала. Джанко распахнула глаза и замерла, у неё даже дыхание перехватило.

— Что-о?..

Её будто оглушили. Пришлось повторить вопрос.

И вот теперь последовала реакция, совсем неожиданная, учитывая откровения из писем девушки.

— Нет, Кирилл. Ни за что. Нет.

— Ты не хочешь?

— Не хочу. Не стоит жертвовать собой из чувства долга. И как же Мидори? Вы же с ней...

— Мы не встречаемся.

— Всё равно нет, прости. — Девушка закусила губу.

Было видно, с каким трудом ей даётся этот отказ, но она всё равно отказывалась:

— Нет-нет. Не нужно. В тебе говорит благородство.

— Да при чём тут благородство?

Она хотела что-то ответить, но внезапно пошатнулась.

— Сердце... сейчас остановится.

В другой ситуации это прозвучало бы как фигура речи, но не сейчас.

Джанко смяла пальцами рубашку на груди, её пульс стал стремительно замедляться, будто кто-то заставлял её организм себя убивать.

Первая мысль — поднять её на руки и бежать в больницу, искать врачей по дороге, орать, чтобы её спасли. Только вряд ли я успел бы пробежать даже два десятка метров. Девушка рисковала умереть прямо у меня на руках.

От слабости её ноги подогнулись, и она начала оседать на землю.

Я обхватил Джанко, чтобы она не упала. В голову пришла отчаянная идея. Не знаю, откуда она взялась... возможно, ждала своего часа где-то на задворках моего подсознания.