Клан Волка. Компиляция (СИ), стр. 115
В этом сказочном месте жили простые люди, маги и ординары — обслуживающий персонал Академии: столяры, строители, уборщики, садовники, повара, торговцы, врачи местной школьной больницы и другие.
Всю дорогу до Дардива Лёва не умолкал, рассказывая мне легенды, которые когда-то поведал ему старший брат Игнат.
И про «площадь с самыми быстрыми каруселями, на которых когда-то давно исчезли три студента», и про «страшную мельницу, построенную на костях одного злого мага», и про «скамейку, присев на которую можно попасть на сто лет назад», и про «дух, живущий в местном пруду и пожирающий детей».
По дороге я наслушался кучу ереси.
А ещё Лёва прихватил с собой один из своих деревянных мечей и на ходу отрабатывал удары, шаги и замахи.
Надо отдать должное, двигался он теперь намного быстрее и увереннее, хотя до сих пор сторонился Платона Саблина и старался не попадаться тому на глаза вне уроков.
Из-за того, что почти каждый вечер мы возвращались с тренировки вместе, Лёву больше никто не заставлял рычать, никто не издевался над ним прилюдно, но пока и не воспринимал всерьёз поединок между ним и Саблиным.
А ведь их схватка должна была состояться уже скоро — через неделю. Это был мой личный вызов, и я собирался довести дело до конца, обучив парня так, чтобы у Саблина не осталось шансов.
Сам же Лёва, почувствовав мою поддержку, старался изо всех сил. Получалось не всё, далеко не всё, но он тренировался на пределе возможностей своего тела.
— А ты заметил, что я похудел? — вдруг спросил он, когда мы шли уже по центральной улице Дардива, мимо мерцающих теремов и группки хохочущих студентов на скамье.
Я покосился на Лёву.
А ведь и правда.
Увлёкшись учёбой и кучей проблем, я даже не заметил, как мой сосед по комнате сбросил килограммов пять, а может, и больше.
— Так легко стало! — выдохнул он, вскинув руки над головой. — Но надо ещё похудеть, чтобы уж навел-лняка!
В распахнутом пальто, с раскрасневшимися щеками и с мечом наперевес, Лёва выглядел как ребёнок на прогулке. Он был счастлив.
— А ты отдал те конфеты своей девушке?
— Отдал, — кивнул я. — При луне. Всё, как ты советовал.
На самом деле с теми желейныйми «конфетами» мне пришлось повозиться ещё сегодня с утра. Прочитав инструкцию, я сделал точно так, как было указано: намочил, нагрел, охладил, размял, опять нагрел и охладил. Только после этого клейкие оковы были готовы к работе, и из них можно было лепить всё, что угодно.
Так я и сделал.
Чтобы спрятать желе, мне пришлось делать жгут и наматывать его от запястья до локтя, а затем просовывать в рукав рубашки. И даже несмотря на то, что оковы чувствовали хозяина, который их активировал, с каждым шагом мне тянуло руку и давило кожу, но приходилось терпеть.
По пути нам встретились не только немногочисленные жители городка, но и студенты.
Они, как и мы, проводили свой выходной в единственном месте на территории Академии, где можно было развлечься: посетить площадь аттракционов, местный музей истории, посидеть в тавернах, покормить уток в пруду, полакомиться медовыми блинами, прогуляться среди теремов с магической подсветкой и гирляндами.
— Привет! — неожиданно поздоровались с нами три девушки, идущие в сторону Башен. — Можете не соваться сегодня в «Медовую блинную»! Там закрыто!
Я впервые видел этих девчонок, да и блины есть не собирался, но ответил на приветствие и улыбнулся.
Как только они прошли мимо, перешёптываясь и хихикая, Лёва ткнул меня локтем в бок.
— Это, кажется, Охотницы. Ты теперь личность узнаваемая на всех Линиях после того выступления с волком. О тебе вся Академия гудит уже несколько дней. Меня даже одна девочка пл-лосила взять у тебя автогл-лаф, ну или хотя бы стащить из твоей сумки кал-ландаш и принести ей на память.
Автограф казался уже перебором (про карандаш я вообще молчу), а вот насчёт остального Лёва был прав.
После тренировки с Демоном меня стали узнавать даже студенты старших курсов, многие здоровались, подходили на переменах, знакомились и делились восторгами насчёт моей друидской силы.
Даже Исидора была в шоке, хотя её очень трудно удивить.
— Жаль, что Исидол-ла с нами не пошла, — высказался Лёва, тоже про неё вспомнив.
А вот я, наоборот, был рад, что Исидора отказалась идти.
Чем меньше знакомых увидит меня в таверне, тем лучше. Будь моя воля, я бы вообще выбрал другое место, но приходилось считаться с привычками секретаря Канцелярии и его любовью к девушке, подающей тут пиво.
Таверна «Четыре лотоса» находилась в конце центральной улицы, у площади с высоким теремом и огромной мерцающей статуей бога Бартла, похожей на голографическую объёмную проекцию, которая ещё и сверкала молниями.
Когда мы вошли на крыльцо таверны, нас неожиданно окликнули:
— Мальчики! Стойте! Погодите, я с вами!
По дороге со стороны Башен бежала Исидора.
Она неслась со всех ног, и впервые я видел её с распущенными волосами. Было видно, что Исидора решилась выйти из комнаты в последний момент: наспех накинула пальто, стянула с волос куцую ленту и побежала.
Девушка остановилась у крыльца и перевела дыхание. Из её рта вырвался пар.
— Решила, что пора хоть раз повысить общий интеллектуальный уровень среди посетителей этого заведения, вы так не считаете?
Лёва засмеялся.
Так, похохатывая, мы и вошли в таверну, только настроение сразу же испортило то, что мы там увидели.
Во-первых, было очень много народу. Чересчур много.
Во-вторых, за одним из столиков что-то отмечали Саблин и его компания. Они ржали на всю таверну, чокаясь кружками с белым пенным напитком. Это был настолько странный цвет для пива, что я поморщился. Будто кефир или вскипевшее молоко (не мог терпеть ни того, ни другого).
Лёва тут же приуныл.
— Совсем забыл... у Саблина же именины сегодня. Семнадцать исполнилось.
— Ну и хрен с ним, — бросил я и прошёл к одному из двух пустых столиков в углу.
Как только мы уселись, к нам подошла девушка в цветастом фартуке. Рыженькая, с большими карими глазами.
— Добро пожаловать в «Четыре лотоса», господа! — Она буквально прокричала это, чтобы её услышали — шум в таверне стоял жуткий.
Это и оказалась Жани, девушка Игната Зверева.
Вообще-то, её звали Жанна. Она была Мастером Материй, но в Академии никогда не училась — так сказал Лёва.
Мы заказали по кружке пива «Белый Лотос» — того самого, которое сейчас поглощала четвёртка Саблина. Напиток подавался в самоохлаждающихся кружках с соляным знаком Дуо, да и спирта почти не содержал. Только такой и разрешали подавать студентам до восемнадцати.
— Смотрите, он же пьяный, — прошептала Исидора, показывая глазами на Саблина, раскрасневшегося от хохота. — Они что, капельную медовуху в напиток тайком добавляют? Как они её в Академию пронесли? Куда смотрел Храмов?
Мне, если честно, было плевать, что Саблин пьяный — лишь бы не мешался.
Стоило об этом подумать, как засранец нас заметил.
Он вскинул брови, увидев за столиком Исидору, будто не мог поверить глазам, а потом недобро улыбнулся своим дружкам, поднялся и направился к нам.
— О нет... только не это, — заволновался Лёва, придвинув ближе свой деревянный меч и кружку с «Лотосом».
В этот момент в таверну вошёл Игнат Зверев, ради которого я сюда и пришёл.
Серьёзный и хмурый, толстяк без промедления проследовал к бару и уселся на стул с краю, ожидая, когда его Жани освободится. По словам Лёвы, он делал так каждый выходной: пропускал кружку-другую креплёного «Лотоса» и ждал окончания работы таверны, чтобы проводить свою девушку домой.
Лёва брата не заметил — всё его внимание сейчас занимал Саблин.
Тот навалился ладонями на наш столик и навис горой, уставившись на Исидору и еле держась на ногах.
— Не хотите потанцевать, его высочество зубри-и-ила?
Исидора смерила его презрительным взглядом.
— В морду захотел получить, его высочество скотина?