Кастелламмарская война. Том 2 (СИ), стр. 39
Игроки молчали. Дьюи вместе с остальными, ему не хотелось вмешиваться.
— У тебя есть какие-то возражения, Паскуале? — обратился к нему Скьяво.
Хозяин точки посмотрел на него, потом на дробовик в руках одного из нападавших. Он знал, что со Скьяво ссориться не стоит. Потому что если он разозлится, то прольется кровь.
— Дон Маранцано будет недоволен, — сказал он.
— Не волнуйся. Теперь это моя проблема. А теперь условия: ты будешь отдавать мне сорок процентов…
Паскуале выдохнул. Он понял, что сейчас его будут доить.
Ломбард на Пирсон-стрит должен был закрыться, как и все заведения, но сегодня ночью его хозяин, пожилой мужчина по имени Диего Карли, остался на месте. Естественно, он повесил табличку, что закрыто, и даже погасил свет. Но он ждал.
Сегодня его должны были посетить гости. Они обычно заходили раз в месяц и приносили очень ценные вещи, которые он выкупал по честной цене. Честной для ворованного, конечно, потому что потом это уходило в три или четыре раза дороже.
Отследить краденое особой возможности не было, если это не касалось уникальных ювелирных украшений, которые, да, приходилось отдавать на переплавку. Но у него было несколько знакомых ювелиров, естественно, итальянцев.
Да и не всегда они в действительности переплавляли ворованные кольца, серьги и цепи. Тут добавить пару штрихов, тут резьбу, кое-где просто поменять цепочку. И все, больше сходства с недавно украденным из магазина украшением нет. Можно спокойно отдавать их в продажу.
Диего закурил сигару, откинулся в кресле, но насладиться ароматом и вкусом не успел — в дверь постучали. Он положил сигару в пепельницу — она потухнет, и ее потом можно будет докурить — поднялся и двинулся в главный зал. Глянул через стекло, убедился, что это нужный человек, и только после этого открыл дверь.
— Заходи, Джимми, — сказал он.
Парень вошел, и Диего сразу же запер за ним дверь. И вместе они двинулись к прилавку. Джимми открыл саквояж и вытряхнул из него то, что лежало внутри.
Там были какие-то цепочки, серьги, несколько карманных часов и даже одни наручные. Но часы явно потертые и украдены не из магазина.
— Ты чего, стал по карманам шариться, что ли? — удивился он.
— Нет, просто договорился с несколькими мальчишками, — ответил Джимми, который был профессиональным вором. — Они таскают для меня вещи.
— Прямо как ты в детстве, смену себе растишь, да? — усмехнулся Диего.
Джимми усмехнулся в ответ. Ну да, так оно и было. Он приехал в Америку с родителями из Палермо, когда ему исполнилось пять. И, начиная с семи лет, уже бегал по улице и воровал. Из карманов. Когда ему исполнилось двенадцать, он переключился на квартирные кражи — всю жизнь он был узким, ловким, и умел забраться в любую щель. А потом собрал себе команду и переключился уже на магазины.
— Ну, за часы много не дам, — проговорил он.
В действительности часы были дешевыми — «Crown», «New Era», «Pequot». Продать их можно было бы в лучшем случае за два-три бакса, потому что в магазине новые стоили не особо дороже.
— Мальчишки не понимают, что таскают, — ответил Джимми. — Отдам за сколько возьмешь.
Диего хмыкнул. Ну да, Джимми, как никто другой, знал, что нет смысла торговаться с ним, особенно о такой мелочи. Часы он в любом случае притащил в нагрузку, просто для веса. Да и в целом эта посылка была гораздо скромнее.
Он выцепил из кучи украшений кольцо с достаточно большим бриллиантом и проговорил:
— А вот это уже интереснее.
И в этот момент в дверь что-то ударило. Во все стороны разлетелись осколки, в помещение влетел кирпич. Самый обычный, красный.
А потом послышались шаги, и вломились люди. С полдесятка примерно, все были одеты в дорогие костюмы, и вооружены битами. Правда, в том, что огнестрельное оружие у них есть, он не сомневался.
Под прилавком у Диего лежал дробовик, но он не стал его трогать. Во-первых, ему не нужны были трупы тут, в его ломбарде, а во-вторых, эти, если решили его ограбить, то наверняка попросту не знали, с кем связались.
Ведь Диего работал на Сальваторе Маранцано. И стоит ему завтра сделать один звонок, как этих найдут. Вернут все украденное, а самих отправят на дно реки.
Но только вот в этот раз он ошибся. Потому что вперед вышел молодой парень в шляпе и с очень бойкими глазами, и проговорил:
— Диего Карли?
— Да, — ответил хозяин ломбарда, понимая, что отнекиваться смысла нет.
— Меня зовут Марко Реджинелли. Слышал про меня что-нибудь?
— Да, — кивнул Диего.
Как и любой хоть сколько-то связанный с Организацией человек, он знал по именам многих мафиози, причем не только из Семьи Маранцано, на которую работал. К тому же люди постоянно менялись, переходили из одной Семьи в другую, да и город сейчас был поделен как лоскутное одеяло: дома с одной стороны улицы могли принадлежать человеку, работающему на Массерию, с другой стороны — Маранцано. Или Профачи. Или Рейне.
В общем-то, много кому.
— У меня для тебя деловое предложение, — сказал Реджинелли. — Теперь ты работаешь на меня. Ты даешь мне долю в тридцать процентов, а мы не громим твой ломбард. А еще ты остаешься цел.
— Я работаю на дона Маранцано, — ответил Диего.
— Нет, — молодой капо покачал головой. — Ты больше не работаешь на Маранцано. Теперь это мой район.
— Я работаю на дона Маранцано, — повторил хозяин ломбарда.
— Это твое окончательное решение? — спросил Реджинелли.
— Да.
— Парни, — обратился к своим помощникам Марко. — Объясните-ка этим двоим, чей теперь это район.
Секунду спустя хозяин ломбарда получил сокрушительный удар битой в нос. Джимми попытался вырваться и убежать, но его сбили на землю. А потом пару минут в помещении были слышны только хлесткие звуки ударов.
И так пока Марко не остановил своих. Потом он подошел к лежащему на полу хозяину ломбарда, наклонился над ним, кивнул, чтобы перевернули на спину. Посмотрел на синяк под глазом, на расквашенный нос и проговорил:
— Теперь ты работаешь на меня. Ты понял?
— Да, — прошамкал он разбитым ртом. Понял, что выбора у него все равно нет.
— Ключ от сейфа где?
— В ящике стола.
— Фрэнки, забери то, что нам причитается, — повернулся Реджинелли к одному из своих. — И пойдем отсюда. У нас еще много работы.
Ростовщик Сальваторе Греко работал из квартиры на первом этаже дома на Оушен-авеню, на одной из главных улиц Бруклина. Жил он в соседней квартире, на верхнем этаже, что было достаточно удобно — не надо никуда ходить. Да и вообще клиенты все больше сами приходили к нему, стучались в дверь. Он выслушивал их, задавал несколько вопросов по поводу того, зачем им нужны наличные, а потом чаще всего выдавал определенную сумму. Его знали.
Что еще лучше, дела в последнее время пошли в гору. После того как банки перестали выдавать кредиты всем подряд, а что еще важнее, потребовали обратно уже выданные, люди ломанулись к нему толпами. Деньги нужны были всем: на аренду жилья, на еду, на лекарства, а кому-то сразу на похороны. На самом-то деле Греко было плевать на то, куда пойдут деньги, важно было лишь то, чтобы их вернули вовремя.
А если не возвращали, то к должникам приходили люди Маранцано и объясняли, что так делать не нужно. Очень доходчиво объясняли, надо сказать.
Греко занимался этим уже больше пяти лет и оброс клиентурой. Сейчас он еще и поднял ставки, и выдавал наличные не меньше чем под пятнадцать процентов в неделю. Грабительский процент, на самом деле.
И кто-то мог бы сказать, что христианину невместно заниматься такими вещами. Но если банки выдают, то чем он хуже, верно? Тем более, что люди все чаще идут к нему, а не к дельцам в дорогих костюмах.
В воскресенье вечером Греко сидел за столом и подводил итоги недели. Завтра ему нужно будет отправить долю дону Маранцано, вот он и считал, сколько нужно будет отдать, сколько оставить в качестве оперативного резерва, и сколько можно будет взять себе. Обделять себя он тоже не собирался.