Главный инженер 5 (СИ), стр. 7

— А после аудита вы возьмёте обслуживание? — спросил он, чуть подавшись вперёд.

— После аудита я скажу, можем ли мы его взять, — поправил я. — Комплекс большой. Возможно, часть работ останется у нынешних подрядчиков, но уже под нашим контролем. Может понадобиться отдельная смена. Не исключено, что от постоянного договора я вообще откажусь и возьму только аварийные работы.

Сергей помолчал. Он не злился, просто не привык к таким ответам. Обычно подрядчики пытались продать ему всё подряд, включая услуги, для которых у них не было ни людей, ни оборудования. Я же отказывался от лёгкого аванса и заранее предупреждал, что могу не потянуть нагрузку.

— Кто у тебя главный инженер? — спросил он.

— Андрей Михайлович Богряцкий.

Умяров замер, потом рассмеялся и покачал головой.

— Богряцкий? Тот самый Михалыч, который остановил приёмку торгового центра из-за неправильно собранного узла? Он ещё объяснял директору, словно студенту, почему дорогой галстук не заменяет технического образования.

— Объяснение заняло минут двадцать, — сказал я. — Всё остальное время директор доказывал, что понял с первого раза.

— Я там был, Максим, — напомнил Сергей, усмехаясь. — Богряцкий посоветовал ему сначала закончить ПТУ и только потом подходить к котельной.

— Значит, Михалыч был в хорошем настроении.

Алёна улыбнулась, а Сергей посмотрел на Григория уже без попытки скрыть насмешку.

— Крамова и Богряцкий, своя фирма в придачу. Гриша, у тебя очень широкое понимание слова «сантехник». Кого ты обычно называешь электриком, министра энергетики?

— Богряцкий спился и давно ничего не решает, — отрезал Григорий, но даже сам, похоже, не поверил своим словам.

— Уже не пьёт, — ответил я. — Работает у меня и отвечает за качество. Если считает работу опасной, может остановить её без моего разрешения.

Сергей снова стал серьёзным.

— Почему он пошёл к тебе? Богряцкий не тот человек, которого можно купить только деньгами.

— Я и не пытался его покупать, — сказал я. — Не просил изображать благодарного старика, которому дали последний шанс. Предложил нормальную работу и сразу заплатил за первый день. Михалыч трудится со мной не из дружбы. Просто я пока не дал ему веского повода послать меня к чёрту.

— Он и без повода неплохо справлялся, — заметил Умяров и постучал по папке. — Если Богряцкий подпишет отчёт, я ему поверю. Доступ получите полный. Мне не нужен аудит, при котором половину дверей нельзя открыть из-за чьих-то секретов.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Полный доступ как раз будет моим условием. Нужны все помещения и журналы, а также сметы с договорами. Отдельно передадите список подрядчиков и ответственных лиц. Если во время проверки выяснится, что котельную нельзя осматривать без разрешения неизвестного партнёра, мы собираемся и уезжаем. Деньги за аудит не возвращаются.

— Жёстко, — сказал Сергей, однако возражать не стал.

— Иначе нет смысла приезжать. За закрытой дверью обычно прячут чужие деньги или неработающее оборудование. Иногда там лежит и то и другое.

Алёна повернулась к мужу.

— Максим прав. Если мы хотим понять, почему ремонт опять подорожал, надо показать ему все бумаги. Я подготовлю документы и предупрежу управляющего, чтобы в день осмотра никто внезапно не заболел и не уехал с ключами.

Сергей кивнул, потом снова посмотрел на меня.

— Алёна будет работать с тобой по документам. По технике дам заведующего базой. Все окончательные решения согласовываешь со мной. Предварительную стоимость аудита пришлёшь завтра.

— После выходных, — поправил я. — Сначала Михалыч посмотрит планы и оценит объём работы. Если назову сумму сейчас, возьму её с потолка. Судя по этим бумагам, на твоём потолке и без меня хватает дорогих решений.

Сергей улыбнулся и протянул руку через стол.

— Хорошо, после выходных. Начинаем с аудита, а дальше решим по результатам.

Я пожал ему руку. «Эмпатический резонанс» передал удовлетворение и уважение. Мой отказ от полного контракта подействовал на Умярова сильнее любого обещания. Люди его уровня привыкли, что им продают возможности, которых не существует. Иногда честное «не могу» стоило дороже уверенного вранья.

Григорий сидел неподвижно. Он собирался привезти меня на базу как исполнителя, заставить подписать признание и передать хозяину вместе с записью. Вместо этого хозяин договорился со мной о дорогостоящей работе и готов был щедро платить и полноценно сотрудничать. Вряд ди Гриша рассчитывал на такой исход.

— Раз аудит состоится, я должен понимать, не повлияет ли он на нашу операцию, — произнёс Григорий, возвращаясь к единственной теме, где ещё считал себя главным. Он вытер губы салфеткой и повернулся ко мне. — Максим должен отвечать за переговоры до конца.

— Максим уже получил расчёт, — спокойно напомнил Левин, застёгивая портфель. — Всё остальное требует нового соглашения. В расписке это указано ясно.

— Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся Григорий.

— Зато я отвечаю, пока очередной разговор не закончился вызовом врача, — сказал адвокат и покосился на Олега.

Тот хмыкнул и снова приложил лёд к кисти. Сергей посмотрел на Григория без злости, но этого хватило, чтобы тот замолчал.

— С этим разберёмся отдельно, — произнёс Умяров. — Сегодня ты больше ни о чём не договариваешься. Тем более в моём доме и от моего имени. Если не понимаешь, почему, посмотри на Олега и вспомни последние пару часов.

Григорий кивнул. Спорить он не решился.

Мы просидели за столом ещё около получаса. Алёна записала номер Риты и попросила прислать перечень документов. Я предупредил, что вся переписка по аудиту пойдёт через офис «Основы». Никаких личных просьб убрать неудобный пункт или смягчить формулировку не будет. Она выслушала меня спокойно.

— Я не попрошу тебя скрывать дефекты, — сказала Алёна, убирая телефон в сумку. — Сергей может спорить со стоимостью, а я со сроками. Но сам отчёт должен быть настоящим, иначе мы опять заплатим за бумагу и останемся с прежними проблемами.

— Хорошее правило, — ответил я. — Обычно его соблюдают до первой крупной цифры в смете.

— Если цифра окажется огромной, я сначала поговорю с подрядчиком, который довёл базу до такого состояния, — сказала она и чуть прищурилась. — А уже потом стану спорить с тобой.

— Тогда сработаемся.

При прощании Алёна задержалась у двери. За вечер к ней почти вернулось спокойствие, однако «Резонанс» всё равно показывал тревогу. Для неё я воскрес не из мёртвых, а из жизни, которую прежний Смирнов сам развалил. Она ещё не решила, радоваться моему возвращению или ждать, что я снова исчезну.

— Больше не пропадай на десять лет, — попросила она и поправила воротник моей куртки. — Я не прошу звонить каждый день. Просто не исчезай без объяснений. Теперь я хотя бы знаю, что ты жив и занимаешься нормальным делом.

— У нас будет аудит, поэтому пропасть не получится, — ответил я. — Ты сама найдешь меня, если задержу отчёт.

— Я серьёзно, Максим, — сказала Алёна, не убирая руки с воротника.

— Я тоже. Нам лучше начать с работы. Так меньше шансов испортить то, что у тебя уже нормально устроено.

Она поняла, что я имел в виду, и кивнула. Между нами осталось прошлое Смирнова, но Алёна не пыталась его вернуть. Это было честнее красивых обещаний у двери.

Сергей пожал мне руку.

— Через десять дней жду тебя и Богряцкого. Документы отправим завтра. Из-за Григория не переживай, я поговорю с ним лично, и поверь, ему это вряд ли понравится.

— Я не переживаю, — ответил я. — Деньги он перевел, рука у Олега двигается. Остальное ваши внутренние дела.

— Ты всегда такой спокойный? — спросил Умяров, задержав мою ладонь.

— Нет. Иногда я сплю, — я слегка пожал плечами. — Впрочем, когда ты будешь искать обо мне информацию, то найдёшь много интересного. Так что занятным чтивом на вечер ты точно будешь обеспечен.

Он усмехнулся. Григорий в это время застегивал пальто и старался не встречаться со мной глазами. Левин уехал первым, сославшись на позднюю встречу. Скорее всего, адвокат просто хотел покинуть базу до того, как Сергей начнёт задавать вопросы о подготовленном признании.