Главный инженер 5 (СИ), стр. 42

Светлана открыла папку и стала записывать, а я продолжал смотреть на Аню.

— Вы видели его машину? — спросила Светлана, не поднимая головы.

— Он сказал, что приехал без машины, но после встречи пошёл не к метро, а свернул за угол. Там стояла большая тёмная машина. Марку я не рассмотрела.

— Ты пошла за ним? — спросил я.

— Совсем немного. Хотела сфотографировать номер, но он оглянулся, и я сделала вид, что ищу что-то в сумке. Потом испугалась и вернулась.

— И правильно сделали, — сказала Светлана, посмотрев на неё. — Если он проверял, нет ли за ним хвоста, приближаться к машине было опасно.

— Я всё-таки сфотографировала его самого и заранее включила запись, — сказала Аня уже увереннее.

— Это хорошо, — одобрила Светлана. — Большинство людей в такой ситуации думают только о том, как быстрее уйти, а вы сохранили материал, который теперь можно проверить.

Аня явно не ожидала похвалы. Она немного расправила плечи и включила запись на телефоне. Мужской голос звучал спокойно, почти доброжелательно. Посредник сообщил, что Пётр Ильич собирается использовать документы против Ани и Валеры, поэтому папку нужно передать мне. Несколько раз он повторил, что я умею правильно распоряжаться доказательствами. Когда Аня спросила, почему неизвестные сами не отдадут материалы полиции, мужчина посоветовал не доверять районному отделу, так как там есть люди, которые могут использовать эти сведения в своих целях.

— Они знали, что Кравцов замешан, либо хотели специально привести нас к этому выводу, — сказала Светлана, остановив запись и задумчиво проведя пальцем по краю телефона.

— Половина папки настоящая, — напомнил я. — Если бы всё было подделкой, мы бы раскрыли её сразу. Они взяли старые записи Петра Ильича, после чего добавили новые страницы с нужными фамилиями.

— Значит, кто-то получил доступ к бухгалтерии ещё до пожара, — Светлана снова открыла папку. — Пётр Ильич мог сам отдать часть бумаг, либо документы вынесли без его ведома.

— Посредник говорил, откуда взял папку? — спросил я.

— Нет, он повторял, что это не моё дело. Потом показал пакет и деньги, чтобы я не передумала.

Светлана подняла глаза и перестала писать.

— Он передал их в конверте или в пакете?

— В бумажном пакете. Купюры обычные, я не заметила никаких отметок.

— Сам пакет сохранился?

— Да, я положила его в шкаф вместе с деньгами.

— Больше не трогайте его голыми руками, — попросила Светлана. — Там могли остаться следы. Шансы небольшие, но проверить всё равно стоит.

Аня кивнула. Я откинулся на спинку стула и вспомнил её первый рассказ. Тогда она утверждала, что сама забрала папку из ТСЖ. Эта ложь развалилась быстро, но один вопрос по-прежнему оставался.

— Что именно он сказал обо мне? Постарайся вспомнить как можно больше.

Аня поджала губы и некоторое время молчала.

— Он сказал, что ты не оставишь это дело просто так. Ещё добавил, что ты любишь считать себя умнее всех.

— Говорит так, будто мы с ним лично знакомы, — заметил я, отпивая чай.

— Он спрашивал, когда я передам тебе папку, и хотел знать место встречи. Я ответила, что пока не решилась. После этого он дважды писал и проверял, согласился ли ты приехать.

— Значит, они могут следить до сих пор, — сказала Светлана. — Они хотят убедиться, что Максим начал действовать.

— Получается, меня использовали как доставку, — тихо произнесла Аня, глядя в чашку.

— Не только, — ответил я. — Ты должна была подтвердить надёжность папки. Если бы её подбросили в офис, я сразу начал бы искать ловушку. Когда документы принесла ты, они выглядели убедительнее.

Аня нахмурилась и посмотрела на меня.

— Но ты всё равно мне не поверил.

— Я поверил, что тебе страшно и что кто-то заставил тебя принести папку. Этого оказалось достаточно, чтобы не выбрасывать документы и начать проверку.

— Удобный ответ, Максим.

— Зато честный. Сейчас тебе от меня полезнее честность, а не вежливость.

Светлана закрыла ручку и внимательно посмотрела на меня.

— Может, ты всё-таки примешь лекарство? Я говорю серьёзно, поэтому не переводи разговор.

Я повернулся к ней.

— Мы вообще-то обсуждаем посредника.

— Уже двадцать минут обсуждаем. За это время ты несколько раз размял плечо и поморщился, когда снимал куртку. Таблетку принимал?

Аня усмехнулась и впервые за вечер немного расслабилась.

— Он всегда плохо слушал советы, особенно если их давала женщина.

Светлана медленно перевела взгляд на неё.

— Откуда вы это знаете?

Аня выдержала короткую паузу и приподняла подбородок.

— Раньше мы жили рядом. Достаточно близко, чтобы я успела кое-что понять о его характере.

На кухне стало тихо, только холодильник щелкнул и загудел. Светлана сохранила спокойное лицо, но положила ручку рядом с папкой слишком медленно и даже с неким вызовом.

— Тогда вам должно быть известно и другое, — сказала она ровным голосом. — Максим любит рисковать собой, а потом делает вид, будто последствия касаются только его. На самом деле разбираться приходится всем, кто находится рядом.

— Это я тоже знаю, — ответила Аня. — Раньше он хотя бы рисковал в основном печенью, а теперь взялся за более дорогие части тела.

— Обсуждение моих недостатков не входит даже в неофициальный протокол, — вмешался я. — Если хотите, составьте отдельный акт. Я его прочитаю и подпишу с замечаниями.

Аня посмотрела на меня с насмешкой.

— А кем ты теперь вообще числишься? Сантехником или предпринимателем? Я уже не успеваю следить.

— Человеком, которому принесли подложные документы. Для сегодняшнего вечера этого хватит.

— Ещё человеком с незажившим плечом, — добавила Светлана, не сводя с меня глаз.

— Оно уже зажило.

— Тогда зачем ты его трёшь?

— Потому что две женщины обсуждают мое здоровье так, словно собираются выставить мне общий счёт.

Аня рассмеялась. Светлана пыталась сохранить серьёзное лицо, но уголок рта у неё всё-таки дрогнул. Напряжение немного ослабло, а за колкостями они успели оценить друг друга. Светлана поняла, что Аня уже не была запуганной женщиной, готовой подчиниться первому уверенно сказанному приказу. Аня увидела, что прокурор приехала не ради красивого отчета и не собиралась любой ценой вытягивать из неё показания.

Светлана попросила сохранить исходную запись и передать копию вместе с фотографией. Имя Ани в первых материалах решили пока не указывать. Сначала следовало проверить номер и камеры возле места встречи. Официальное оформление можно было провести позже, когда мы поймём, кто следил за передачей.

— Есть ещё один важный вопрос, — сказала Светлана, снова открывая папку. — Он запретил вам говорить только о нём или вообще потребовал не обращаться в полицию?

— Сказал никуда не обращаться, потому что в районном отделе всё равно узнают о проверке раньше, чем она начнется, и добавил, что у Максима есть другие выходы.

— Значит, он знал о моём контакте со Светланой, — сказал я.

— Или просто предположил, — возразила она. — Твоя связь с прокуратурой уже не секрет для людей, которые следят за делом Сысоева.

— Тем более Ане нельзя здесь оставаться.

Она сразу напряглась и отодвинула чашку.

— Почему нельзя? Я всё отдала, поэтому больше им не нужна.

— Именно после передачи ты стала им не нужна, — спокойно объяснил я. — Но это не повод расслабляться. Они могут проверить, кому ты показала запись, либо забрать телефон и заставить тебя поменять историю.

— Я не собираюсь всю жизнь прятаться, Максим.

— Никто и не предлагает всю жизнь. Вернись к сестре и веди себя так, будто выполнила поручение, после чего испугалась. Искать новый адрес сейчас опаснее, потому что исчезновение вызовет вопросы.

— У сестры ребёнок, — Аня покачала головой. — Если за мной придут, я сама приведу угрозу к ней домой.

Светлана вмешалась спокойно, но её тон уже не оставлял места для споров.