Теневой мир (СИ), стр. 26

— Ого! Ну надо же, как расщедрились! Похоже, организаторы арены оценили наше выступление и решили, что мы заслужили нормальную жратву. Хотя, будь они прокляты, я бы лучше съел целого запечённого кабана, но и это лучше, чем ничего!

Услышав нашего товарища, Рита тоже подошла к столу, критически оглядела содержимое тарелок, а потом, скривив нос, буркнула недовольным голосом:

— Мясо какое-то подозрительное. И гарнир выглядит как недоваренная каша… Но, судя по запаху, это лучше, чем нас кормили в прошлый раз. Сереж, если я отравлюсь — пеняй на себя.

Я на это предупреждение только вздохнул и сказал:

— Рит, поверь… Если бы организаторы хотели нас отравить — то явно выбрали бы способ поинтереснее… Ешь давай, и не бурчи!

Глава 14

Должен признать, что, не смотря на все наши сомнения — предложенная еда оказалась на весьма достойном уровне, и мы оба с нескрываемым аппетитом слопали мягкое и сочное мясо с приятным пряным привкусом, гарниром к которому шло нечто среднее между рисом и ячменём. С голодухи я даже не заметил, как всего за пару минут опустошил свою тарелку, и даже Рита, несмотря на все свои ворчания, довольно быстро управилась со своей порцией, не пытаясь скрывать, что ей понравилось.

— Ну, допустим, это было съедобно, — нехотя признала она, отодвигая пустую тарелку, после чего добавила:

— Но если эти уроды думают, что после этого ужина я забуду про их некрасивый поступок, то они очень сильно заблуждаются…

Сурк тоже не сильно отставал от нас и довольно быстро расправился со своей порцией, после чего довольно откинулся на стену своего «жилища», и задумчиво попытавшись пригладить растрепанные волосы на голове, проговорил:

— Как заботливые пастухи подкармливают нас, чтобы в нужное время у нас были силы выполнить ту роль, которую они нам приготовили.

Именно в этот момент перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление, которое заставило меня на мгновение замереть:

Внимание! После трёх проведённых боёв вашей группе полагается обязательный отдых. До начала следующих раундов осталось 4 часа. Просим вас использовать это время для восстановления сил. Новые вызовы будут доступны по истечении указанного времени.

Рита тоже получила это сообщение, и протянув руку в мою сторону, произнесла:

— Сереж, извини конечно, что выступаю в роли твоей содержанки, но ты сам виноват. Дай пожалуйста филок, я их поглощу и хоть немного, но посплю… День сегодня был по-настоящему безумный.

— Да ради бога, — выдохнул я, после чего материализовал из рюкзака пару десятков филок и катнул их по столу в сторону девушки.

Рита проявила недюжинную сноровку и с ловкостью поймала все запущенные «снаряды», после чего ушла в сторону топчана, где начала поглощать свою добычу, а я остался сидеть, думая о своём…

Сурк, судя по всему, тоже получил это сообщение, после чего с чувством произнес:

— Ну наконец-то! А то я уже начал думать, что они вообще никогда не дадут нам передышки, а тут целых четыре часа… Это, конечно, немного, но на этой сраной арене такой срок — это целая вечность.

В отличие от своих друзей, я не разделял всеобщего восторга. Да, трудно спорить, что отдых был нужен всем нам, потому что хоть после арены и происходило полное восстановление физических показателей, однако моральных сил нам никто не добавлял, а потому каждый из нас уже вымотался до самого предела.

Вот только, помимо всего прочего, где-то глубоко внутри меня сидела тревога, которая никак не давала расслабиться, потому что эти четыре часа я мог потратить куда с большей пользой, потому что прекрасно понимал — срок, дарованный мне мастером, был критически мал, и каждая новая минута приближала меня к неизвестности…

Исходя из этих мыслей, я решил немного разобраться с трофеями, полученными от Гримбольда, но неожиданно тишину нашего отстойника нарушил мужской, немного хрипловатый голос, который с явными нотками любопытства и насмешки спросил:

— Сурк, не обманывает ли меня мой слух? Ты и правда, что ли вернулся? Говорят, что это был твой последний бой, и я уже, если честно, мысленно тебя похоронил, но что же это? Ты вернулся живой и здоровый, а судя по долетающим до меня запахам — еще и победить умудрился непонятным образом.

Услышав этот голос, Сурк сразу же напрягся, а его еще секунду назад расслабленное и довольное лицо, мгновенно изменилось — глаза сузились, а на губах появилась злая усмешка. Он подошел к решетке, и схватившись за нее руками постарался высунуться как можно дальше и рявкнул в ответ:

— А твоё-то какое собачье дело, Борь? Если ты тупо сидишь в своей дыре, сложил лапки и ждёшь, когда тебя сожрут, то по-твоему все остальные тоже должны так делать? Ты бы лучше за собой следил, а не лез в чужие дела. Я, знаешь ли, не привык отчитываться перед теми, кто сам из себя ничего не представляет!

В голосе моего нового компаньона слышалась неприкрытая враждебность, которая сразу дала мне понять, что между этими двумя явно есть какая-то старая история, которая до сих пор не даёт им покоя. Переведя взгляд в ту сторону, откуда доносился этот новый голос, я увидел, что в одной из дальних камер, расположенных через две от Сурка, находится мужчина лет сорока, с коротко стриженными тёмными волосами и крайне изнеможённым видом. По своей комплекции он чем-то напоминал Сурка, но был не таким массивным, а скорее поджарым и жилистым — скорее всего он был бойцом, который полагался не на грубую силу, а на скорость и ловкость.

Когда я посмотрел на него, то как раз успел заметить, что мужчина, которого Сурк назвал Борисом, услышав агрессивную тираду в свой адрес, лишь усмехнулся, после чего покачал головой и произнёс с лёгкой, почти дружелюбной насмешкой:

— Ой, да ладно тебе, Сурк. Мы же столько с тобой прошли, а ты так сразу на дыбы встаёшь, будто я тебя чем-то сильно обидел… Я ведь не со зла спросил — просто интересно, как у тебя дела.

Сурк при этих словах только сильнее нахмурился, а потом, сплюнув в сторону, прорычал с такой злобой в голосе, что даже у меня по спине пробежал опасливый холодок:

— Ах ты, сволочь! Ещё и смеешь прикидываться моим другом! Я все отлично помню, Борь, а потому не надо мне тут мозги застилать своим подхалимством! Помню, как ты позвал меня к себе в группу, и в первом же совместном бою вместо нормальной работы в паре, ты испугался, что противник нам не по зубам, и не придумал ничего лучше, чем оглушить меня и сваливать, прикрываясь мной, как живым щитом! Я по твоей милости чуть ногу не потерял! А сейчас ты смеешь говорить мне про «старых знакомых»? Да ты хоть понимаешь, ублюдок, что если бы я тогда не выкрутился — меня бы уже давно сожрали эти твари⁈ Или ты на это и надеялся⁈

Борис на эти обвинения лишь тяжело вздохнул, словно ему было неприятно вспоминать старые обиды, а потом ответил с деланным спокойствием:

— Сурк, ну сколько можно ворошить прошлое? Я тебе уже сто раз говорил, что тогда был вынужден так поступить, потому что если бы я этого не сделал, то никто бы не выжил! Я принял тяжёлое решение, и знаю, что ты меня до сих пор не простил, но мы же не дети! Все здесь пытаются выжить, и иногда приходится жертвовать меньшим ради большего. Это было глупо, я признаю, но мой поступок помог нам продержаться три минуты, и это главное.

Судя по безумному взгляду Сурка — если бы не решетки, то он бы прямо сейчас отправился творить справедливость, чего бы Борис вряд ли пережил, но устроители этого места позаботились о взаимном уничтожении пленников, а потому ему не оставалось ничего иного, кроме как злобным голосом рявкнуть:

— Да плевать мне на твои оправдания! Ты предал меня, и я это запомнил на всю свою жизнь! А потому вот эти твои попытки прикинуться добрым дядюшкой, когда у меня начало хоть что-то получаться, выглядят глупо и до безобразия наивно!

Его собеседник на это лишь снова усмехнулся, вот только выражение его лица было очень далеко от радостного… Внезапно он сделал короткий шаг в сторону решетки, и устремив свой взгляд прямо в мою сторону, произнёс с неожиданной прямотой: