Ревенант, стр. 3

Найдя во всем этом хаусе фляжку с отваром из полевых цветов, он взял ее оставшейся при нем рукой и поднес к губам девушки. Закашлявшись, она пришла в себя и начала жадно пить, обхватив фляжку двумя руками. Когда та почти опустела, девушка посмотрела на своего спасителя глазами цвета утреннего неба, глубоко вздохнула, пытаясь что-то сказать, и снова провалилась в беспамятство.

– Ну хоть не испустила дух, уже неплохо.

Олег посмотрел на нее еще раз, она была точь-в-точь похожа на его давно забытую дочь – те же ямочки на щеках, те же брови, каштановые волосы, даже глаза, которые он успел увидеть, такие же голубые, как и у его дочери. Единственное, что резало взгляд, это модная в нынешнее время розовая куртка, штопаная в нескольких местах, и темные джинсы. На вид ей было около семнадцати, но что-то в ней ему все-таки не понравилось. Он легонько приподнял у нее верхнюю губу.

– Нужно было убить тебя еще там, – сказав это, мужчина оставил девушку лежать на полу, а сам пошел к здоровенному ящику, стоявшему в углу.

Сам по себе деревянный ящик был покрыт замысловатой вязью, железные петли опоясывали его со всех сторон, старомодный замок, представлявший собой череп какого-то демона, в рот которого вставлялся ключ, открылся как по команде, стоило ревенанту к нему приблизиться.

Распахнув ящик, который он сам называл на военный манер рундуком, Олег посмотрел на наполняющий его прах, который он набирал в ближайшем крематории, и засунул туда свою здоровую руку, начав читать заклинание. Его правая культя, оторванная чернокнижницей, начала постепенно отрастать, при этом сначала появились кости, которые начали опутываться мышцами и венами, и в последнюю очередь появилась кожа с ногтями. Рука сразу начала нещадно зудеть, от чего Олег с силой сжал кулак – каждый раз, когда кому-то удавалось оттяпать от него кусок, он проходил через эту процедуру. В определенный момент его начало волновать, что вообще от него осталось в его собственном теле, но с годами эти волнения его оставили, сознание свое – значит и тело тоже.

Сняв с себя разорванное пальто и свитер, он подошел к спасенной девушке. В голове уже вертелись мысли, что нужно просто подарить ей смерть, прежде чем она начнет обращаться в кровососа, к тому же, ей нет восемнадцати лет, а упыри не дают жизнь обращенным младше этого возраста – таков закон. Да и она обращена не по своему желанию, как это требуется. Ревенант почесал затылок. «Черт с ней, совет разберется,» – принял он для себя решение и поднял с пола бессознательное тело. Как только она оказалась в его руках, то моментально прижалась к нему, как будто почувствовала себя в безопасности, каштановые волосы были растрепаны и закрывали ее курносый нос. Сердце Олега кольнуло еще раз, но теперь не из-за магических эманаций.

***

Олег стоял над телом своей дочери, которая лежала в гробу – прошло всего два дня с ее смерти. Он точно знал, что душа еще не покинула тело и есть способ вернуть ее к жизни. Не превратить в вечно голодного живого мертвеца, а именно вернуть к жизни, в которой она снова будет дарить ему свою улыбку. Тень накрыла его лицо – если она его оставит, то будет потерян последний смысл жизни. В дорого обставленной детской, которая находилась в его поместье, погасла последняя свеча… выбор сделан и обратного пути нет…

– Просыпайся, лич! – вырвал ревенанта из полузабытья мерзкий голосок его соглядатая.

– Пока ты зовешь меня лич, ты будешь Белозад! – Олег продолжал лежать на диване, не открывая глаз.

– А какая разница, лич, ревенант?! Все одно, не сдохшее отродье! – домовой хозяйствовал за столом, наливая себе чай в стакан. – Хоть чайку у тебя попью, почему у тебя никогда нет ничего съедобного? – в тысячный раз задал вопрос Белозар, зная, что Олег не ест уже две сотни лет.

– От еды нельзя напиться! – произнес немертвый волшебник. – Последи за нашей гостьей, она должна скоро проснуться. И это не у меня нет еды, а у хранителя этого дома!

– Да посмотрю я за твоей малолеткой, – домовой пропустил колкость ревенанта мимо ушей. – А ты давай иди к совету, они собираются для разбора полетов, хотят знать, что там да как вчера стряслось. И что за девка у тебя.

– А ты же что, не доложил им? – Олег вскочил с дивана и посмотрел в окно, где солнце уже встало над горизонтом и иронично заметил. – Сдаешь позиции.

– Я не сказал им, что она обращенная, думаю сам справишься, – домой растворился в воздухе со стаканом для того, чтобы через мгновение появиться на своем любимом шкафу.

– Спасибо, глядишь, таким образом скоро снова будешь Белозаром.

Олег подошел к шкафу и начал искать какую-нибудь одежду, пригодную для носки – в постоянных битвах с чертовыми фанатиками, вампирами, сорвавшимися с цепи и обычными приведениями, его гардероб требовал постоянного обновления. Выбрав рубашку, пробитую в нескольких местах арбалетными болтами, и практически целое пальто, лишь слегка тронутое огнем – напоминание о сатанистах, которые несколько лет назад пытались его сжечь, – он выскочил из своей берлоги.

Дорога до совета не заняла много времени, он был в подвале музея. Почему все так любят подвалы – на века останется для него загадкой. В музее уже кипела жизнь, несколько слабеньких волшебников проверяли магическую защиту, кто-то из домовиков поправлял развешанные на стенах картины, а обладающему телекинезом коротышке даже не понадобилась лестница. Но у всех было одно общее – все без исключения при виде Олега отворачивали свой взгляд. Обычно ревенанта это не волновало, но сегодня он испытал раздражение. Послав всех их про себя к черту, он побежал по лестнице вниз.

В подвале было несколько дверей, ведущих в различные залы, но сегодня его ждали в зале совета, туда он и направился.

В своей манере, без стука и предупреждения, он распахнул расписную дверь, на которой каждый обладающий магическим взглядом мог прочитать: «Мы храним покой не ведающих». Сам зал совета представлял собой просторную комнату со столом по центру, за которым восседали члены совета. На стенах висели картины старинных художников, изображавшие момент подписания договора, скрепленного словом Велеса всемогущего, который знаменовал мир между людьми и нечистью. На широком столе, вырезанном из цельного куска мрамора, стоял старинный шар правды, мерно горящий желтым цветом – но стоит кому-то соврать, и он моментально окрасится в синий. Только на членов совета он не реагировал – самодовольные лицемеры.

Олег остановил свой взгляд на каждом по отдельности. Сначала вампир, давно пьющий кровь только из пакетов, хотя ревенант мог поклясться, что он пьет и из глоток людей, но доказать ничего не мог. Упыри были влиятельной нечистью, за годы они сколотили себе состояние и теперь наслаждались вечностью. Каждый раз убивая одного из их представителей, слуга совета сталкивался с этим напыщенным упырем, который требовал объяснений по какой причине был убит его соплеменник. Но немертвому магу было плевать на грозные глаза и гневные бравады Маркиза, как и на весь совет.

Следующим членом совета была из вырождающегося рода гамаюнов, старая бабка, в шубе с воротником из перьев. Она, как всегда, тасовала свои карты – что она в них видела, никто понять не мог, то ли будущее, то ли давно забытое прошлое. Но она была членом совета и к ней все прислушивались. Мадам Хумай испытывала злость от того, что Олег с трудом поддавался предсказаниям – мертвого в мире живых не видно и все тут. Она, как и все, не обратила внимания на вошедшего ревенанта, продолжив рассматривать карточный расклад на столе.

Третий в совете был домовой, глава вечных шпионов, чертов карлик Лука, который знал все о всех. А как же не знать, если у всего, что имеет стены, есть еще и уши, которые моментально доносят обо всем этому весельчаку. Он, как всегда, был подпитый, а в таком настроении домовой обычно не доставлял хлопот Олегу, тихо сидя за столом и поддакивая Хумай. Но все равно с этим коротышкой стоит держать ухо востро.