Бостонская ведьма, стр. 7

– Что за секретный ингредиент?

– Камфора.

– Ты привезла ее из Лондона?

– Да. Там был один китаец, получавший ее из родных краев, – у него имелся огромный запас этой древесной смолы в виде маленьких белых кристаллов.

– А что ты будешь делать, когда камфора закончится? В Бостоне-то китайцев днем с огнем не сыщешь.

– Правда твоя, – рассмеялась Мэгги. – Придется мне возвращаться в Лондон.

От этих слов Томасу стало не по себе.

– Мы никогда не сможем вернуться в Лондон. – Тоска жены по Англии начинала его раздражать. – Ты сама это знаешь. Возвращаться слишком опасно. Теперь наш дом здесь, Мэгги.

– Мой дом – там, где ты, – ответила она, не глядя мужу в глаза. Поймала его за запястье, заставила вытянуть руку и, проведя влажной примочкой по разогретой коже, подула – и Томас передернул плечами от неожиданного холодка. – Но почему бы нам не съездить туда через годик?

Томас крепко взял ее за подбородок и заставил поднять голову, чтобы наконец-то посмотреть ей в глаза.

– Нет. Ни за что и никогда. Вернуться – значит позволить тебе нырнуть в омут опасностей.

Пальцы Маргарет сомкнулись на его запястье – и сжали не менее крепко.

– Я чувствую еще большую опасность здесь, в Массачусетсе.

– Какую опасность? Прекрати нести чушь, – Томас выпустил ее подбородок и развернулся к верстаку.

– Это не чушь, Томас, это правда, – Мэгги обошла стол и встала так, чтобы видеть лицо мужа. – Я не доверяю вдове Хэллет. Мне не нравится, как она на тебя смотрит.

То странное чувство, что осталось после визита вдовы, снова зашевелилось внутри, но Томас постарался отогнать его и неловко пошутил:

– Ну-ну, Мэгги, не в твоем характере ревновать.

Та одним резким движением ухватила стамеску и швырнула через весь сарай. Инструмент врезался в стену и с громким звоном отлетел на пол. Мэгги скрипнула зубами. И Томас понял – он разбудил в жене зверя.

– Я не ревную! Я боюсь! Ее присутствие на пороге ощущалось как темная туча, клянусь тебе! Ты же сам знаешь, что подобные чувства меня не обманывают!

– Ты ревнуешь, и тебе это не к лицу. Я удивлен, – Томас ушел в угол сарая, забрал с пола стамеску и вернулся к рабочему столу.

Жена уставилась на него с такой яростью, что еще чуть-чуть – и она бы, пожалуй, прожгла его взглядом насквозь.

– Она вовсе не из тех, кто может вскружить тебе голову.

– Именно так – она не из тех. И я рад, что ты наконец-то взялась за ум.

– Но в ней таится злоба.

Томас тяжело вздохнул. Предчувствия Мэгги не стоило игнорировать.

– Возможно, она и впрямь способна доставить неприятности, но уж точно не такие огромные, как те, что встретят тебя в Лондоне по возвращении. Ты ведь знаешь, что путь туда нам заказан, – он покачал головой – не раздраженно, но в попытке отогнать жуткую мысль о том, что за голову Мэгги назначена награда. – День, когда ты продала снадобье чокнутой леди Уэмбли, чтобы помочь ей излечить меланхолию, стал последним, когда ты могла спокойно ходить по улицам Лондона. – От этой мысли Томаса до сих пор охватывала злость.

– Откуда мне было знать, что от зверобоя она так кровожадно обойдется со своим мужем? Да даже если бы я и знала, разве могла отказать достойной леди в ее просьбе, не рискуя навлечь на свою голову неприятности? Мы что, до скончания века будем обсуждать эту тему?

Томас досадливо помотал головой.

– Это не у меня Лондон с языка не сходит, а у тебя. И мы не поедем туда – по крайней мере, до тех пор, пока леди Уэмбли не отзовет награду, назначенную за твою голову. Когда простой люд начинает якшаться с аристократами, непременно жди беды. Ведь зачем же даме ее статуса признаваться в тяге к убийствам, куда легче свалить вину на простую лекарку, а? – он сплюнул на пол.

– Но обстановка в родных краях поменялась, – заметила Мэгги, подходя ближе, и взяла мужа за руку. – Война, развязанная Парламентом [5], поворачивается в его пользу. Разве парламентские войска не разгромили солдат короля при Нейсби прошлым летом? Парламент даст начало новой эпохе, и лорды и леди уже не будут иметь столько власти.

Томас рассмеялся. Для женщины такого ума, каким обладала Мэгги, она отличалась почти детским идеализмом.

– Ох, Мэгги, власть зиждется на богатстве, а богатство зиждется на власти. Совершенно неважно, кто сидит на троне, а кто контролирует Парламент. Есть вещи, которые никогда не менялись и никогда не поменяются.

– Томас, я не хочу оставаться здесь, особенно теперь, когда у нас может появиться ребенок, – Маргарет выпустила его руку и коснулась собственного живота.

– Да, и именно поэтому нам и стоит остаться здесь – из-за ребенка.

– Но это отвратительное чувство довлеет надо мной, как грозовая туча…

– Иди сюда, – Томас заключил жену в объятия и поцеловал сквозь чепец в макушку. – Это ребенок заставляет тебя беспокоиться. Мы здесь еще и года не прожили – просто подожди немного, и ты пообвыкнешься.

Та прижалась ухом к его сердцу, как делала всегда, когда он обнимал ее.

– Я не представляла, что это место окажется таким… таким суровым и строгим…

– Здесь кишмя кишат пуритане, а они и впрямь все такие. Это их способ навести порядок посреди хаоса. По мере того как это поселение будет разрастаться, сюда начнут приезжать другие люди, больше похожие на нас, и нравы станут помягче. По крайней мере, я так думаю.

– Надеюсь, ты окажешься прав.

– К тому же наши соседи Стрэттоны оказались очень неплохими людьми. И они очень похожи на нас.

– Верно.

Томас отстранился, заглядывая жене в лицо.

– А теперь идем. Я умираю от голода. Пора бы уже и поужинать.

Мэгги улыбнулась, но хмурая морщинка на ее лбу никуда не делась.

Глава третья

– Эта корзина точно не тяжелая, ты уверена? – спросил Томас у жены, пока они прогуливались по рыбному рынку. Он волновался за нее – все-таки она носила ребенка. Джонсы потеряли уже стольких детей, что никто из них не вынес бы еще одной потери.

– Конечно, нет. Я же не инвалидус [6], как выражаются эти богатенькие лондонские доктора, – со смешком откликнулась та. – К тому же ты все еще таскаешь с собой эту колыбельку.

– Ты взяла все, что хотела? – уточнил Томас, глядя на внушительную треску, придавившую в корзине устриц и прочих моллюсков.

– Да, здесь всего достаточно для славного пирога с морепродуктами.

– Вот и замечательно. – Что бы Мэгги ни стряпала, всегда выходило очень вкусно, а здесь, в этом новом уголке мира, в изобилии водилась совершенно замечательная рыба.

Они дошли до рыночной площади, где вовсю кипела торговля, – здесь предлагали овощи и фрукты с ферм со всей округи. Мэгги остановилась возле прилавка, где продавали муку свежего помола с мельницы Хокинса, что торчала чуть дальше, на вершине Форт-Хилла. Оставив жену дожидаться возле прилавка, Томас отправился к дому Китчинов – тот как раз стоял на юго-восточном углу площади. Ему совершенно не хотелось, чтобы Мэгги в ее положении таскала тяжелые мешки с пшеничной или кукурузной мукой.