Дом Фрэнка, стр. 5

– Я – Мерри, – улыбается конопатый херувим, извинявшийся перед Хильдой. – А этот грубый малый – Мороуз, мой братец.

Мороуз снова хмурится и откладывает вилку:

– Это почему это я – грубый малый? А может, это ты у нас избыточно беззаботный малый? Или вообще раздражающий малый?

– А меня зовут Иветта, – подает голос фея, сидящая рядом с Мороузом, не давая разгореться очередной ссоре. Иветта одета в вязаное фиолетовое платье с высоким горлом, а ее короткие кудри убраны назад двумя одинаковыми фиолетовыми заколочками. И если все остальные сидят непосредственно за самим столом, то у феи – свой отдельный маленький столик, пристроенный поверх дубового, и стульчик такой же маленький, а крохотные порции лежат на крохотных тарелочках. – Очень рада наконец-то с тобой познакомиться, Сэйка.

Голос у Иветты мягкий, но громкий. И когда она говорит, ее личико светится.

– Взаимно рада знакомству, Иветта.

– А рядом с тобой сидит Фил, – продолжает она. Прежде чем я успеваю переспросить, о ком речь, вилка на соседней тарелке взмывает в воздух и втыкается в куриное бедрышко. Я концентрируюсь – и в дрожащем свете огоньков получается разглядеть полупрозрачные очертания руки.

Никогда раньше не встречалась с призраками. На то, чтобы привязать чью-то душу к нашему миру, требуется невероятное количество магической силы.

– Очень приятно, Фил, – я смотрю на пустое место и улыбаюсь. Хильда доливает себе еще вина. – Приятно со всеми вами познакомиться. Мне очень неловко, что я набилась к вам на ужин сегодня. Обещаю, завтра же уеду, и как можно раньше.

– Так быстро? – удивляется Иветта. – Ты еще даже с Оли не познакомилась. Может, мне сходить за ней?

– Она скоро придет, – подает голос Фрэнк. – Я сказал ей, что ужин уже готов, но она упорно хочет поработать в грозу. – Он виновато оглядывается на меня. – Здесь все – отпетые трудоголики, а Оли, наша ведьма-дикарка, очень серьезно относится к своим обязанностям. И Игнаций тоже. Игнаций – это эльф, который… Ох, небо, Игнаций! – Фрэнк растерянно смотрит в пространство, а затем вскакивает с места, хватает пустую тарелку и принимается нагружать ее едой.

Остальные совершенно не разделяют волнения хозяина. Разве что Хильда подкладывает на тарелку еще еды:

– Клади-клади, наш эльф обожает картошку.

В следующую же секунду Фрэнк торопливо покидает столовую, и пол от его тяжелых шагов слегка вздрагивает.

– Мне кажется или Фрэнк и впрямь все чаще забывает про Игнация? – спрашивает Мерри, жуя початок кукурузы.

– Не тебе одному так кажется. – Хильда откидывается на спинку стула, зажигает трубку и глубоко затягивается. А потом выпускает дым в сторону, шевелит пальцем – и сероватое облачко тут же рассеивается. – В последнее время у него… слишком много хлопот, пожалуй?

– А по-моему, он просто стареет, – вворачивает Мороуз.

– Вовсе нет! – Иветта скрещивает руки на груди. – Для чудовища его возраста он вполне бодр. Ну, на мой взгляд. Не обращай на них внимания, – оглядывается она на меня. – Игнаций – тот еще затворник и никогда не покидает свою комнату. Так что Фрэнк периодически забывает отнести ему еды.

– А я и не знала, что можно было поесть у себя в комнате, – шепчу я себе под нос. Я вообще-то не собиралась произносить эти слова вслух, но, судя по повисшей тишине, их все равно прекрасно расслышали. И теперь смотрят на меня очень выразительно.

– Я просто очень устала. Весь день провела в дороге, – я улыбаюсь, и все возвращаются к еде.

– Сэйка, – окликает Иветта, – Ясеневые сады – это действительно прекрасное место. И чей бы прах ты ни собиралась высадить, он будет в надежных руках.

Я отрезаю кусочек сочной курицы, тушенной с луком, и отправляю его в рот. Пища богов, Фи.

– Курица просто восхитительная, – я стараюсь сменить тему, надеясь загладить свою оплошность.

– Рада, что она тебе по вкусу, – личико Иветты вспыхивает ярче, и она принимается за картошку.

А я чувствую себя какой-то неотесанной грубиянкой, вломившейся в приличное общество. Очень хочется извиниться – правда, я сама не понимаю, за что именно.

К счастью, в этот момент раздается скрип входной двери. Сквозняк долетает аж до столовой, заставляет плясать огоньки свечей.

Иветта широко улыбается и взлетает с места, трепеща крохотными крылышками. Она накладывает в еще одну тарелку внушительную порцию еды, и я борюсь с искушением ей помочь. Половник и сервировочные вилки слишком велики для ее рук. Но Иветта ловко наполняет тарелку курицей и картошкой, не испытывая ни малейших затруднений.

– Да здравствует целительная сила природы! – разносится по дому громкий голос, а затем на пороге столовой появляется и его хозяйка – одетая в черное, вымокшая до нитки. Вода стекает с нее ручьем и собирается в лужу под ногами. – Ах, как вкусно пахнет, Ив! Спасибо!

Во рту у нее сверкают по-волчьи длинные зубы, ослепительно-белые, а кожа темная, и в тусклом свете мне поначалу кажется, что она коричневая – но стоит женщине подойти поближе к столу (оставляя за собой мокрый след, ага), и становится видно, что она на самом деле фиолетовая. И зубы у нее не просто длинные, как у волка. Это самые натуральные клыки.

– Ты куда намылилась в таком виде? – Хильда упреждающе поднимает руку. – Обсушись сначала.

Женщина вздыхает и водит рукой над головой, и над ее ладонью собирается крохотный смерч. Она прогоняет его вдоль всего тела, и одежда мгновенно высыхает. Мокрые кудряшки тут же распушаются облаком вокруг головы и плеч.

– На это всегда столько времени уходит! – ноет женщина.

– Меня это не волнует, – отрезает Хильда.

Незнакомка приподнимает кучерявую гриву, чтобы высушить волосы и спину, и я вижу острые уши.

– По-моему, тебе просто хочется посмотреть, как я тут и там себя трогаю, а, Хиль? – смеется она.

– Оли, перестань. Тут люди вообще-то кушают, – Хильда снова глубоко затягивается.

Наконец-то обсохнув, Оли устраивается в конце стола. Ее вид меня обескураживает, Фи, – все эти длинные клыки, фиолетовая кожа, острые уши… Она использует магию, но не произносит заклинаний и не пользуется каким-то особыми зельями. То есть она ведьма. И это явственно видно. Ведьма-дикарка, как и говорил Фрэнк. Но почему она так странно выглядит?

Взгляд Оли цепляется за меня буквально за секунду до того, как Иветта успевает поставить перед ней тарелку.

– Спасибо, Ив. – Ведьма снова переводит взгляд на меня и насмешливо хмыкает, принимаясь за курицу: – А ты у нас чьих будешь?

– Меня зовут Сэйка, – голос почему-то хрипнет. – Рада позна…

– Сочувствую. С таким серьезным имечком особо не разбежишься, – со смешком говорит она. – Ты из города, что ли? – Она замечает мои шелковые перчатки и улыбается шире, сверкая клыками. – Типа вся из себя цаца?

Я мрачнею.

– А вас как зовут?

Та отхлебывает вина и салютует мне стаканом:

– Оливия, но друзья обычно зовут меня Оли.

– Оли, может быть, ты прекратишь уже? – устало интересуется Хильда. – Когда восстановится электричество? Или мы так и будем сидеть в темноте всю ночь?

– Ну, с генератором я сделала все, что могла. Даже попыталась напитать его электричеством от грозы хоть немножко, но, кажется, моей силы тут недостаточно. Попробую еще разок оживить его утром. А до тех пор будем трапезничать как достопочтенные предки – в романтическом свете канделябров, – она поднимает стакан, и Иветта с готовностью чокается с ним собственным стаканчиком.

– Черти бы побрали эти грозы, – Хильда выпускает облачко дыма.

– Короче, – Оли поворачивается ко мне. – Что привело тебя в Ясеневые сады?

Интересно, сочтут ли меня остальные странненькой, если я сейчас схвачу тарелку и со всех ног убегу к себе в комнату, чтобы доесть ужин в полной темноте?

– Мне попала в руки листовка, – я тяжело сглатываю. – И мне нужно захоронить кое-чей прах.

– Не захоронить, а высадить, – уточняет Иветта. – Как семена. Чтобы из них выросло что-нибудь прекрасное.