В свете софитов (ЛП), стр. 35

— Это ты виноват, — сказал Дэнни, выуживая из кармана кошелек для мелочи. — Ты познакомил меня с Марни, и теперь я с трудом могу пить кофе в полиции. Даже в кафе кофе на вкус как вода для мытья полов.

Алекс его понимал. У него самого была примерно такая же реакция, когда он впервые познакомился с Марни и ее волшебным кофе. Тогда этот напиток был для него как топливо, без которого он не мог работать, ведь его жизненная энергия была на исходе. Теперь, когда эта проблема была решена, он понял, что кофе ему нужен не так сильно, хотя все равно заходил сюда хотя бы раз в неделю, просто чтобы проведать Марни.

— Спасибо, — сказал Дэнни, когда Марни протянула ему дымящуюся чашку.

По его неизменной улыбке и веселому настроению Алекс догадался, что Шерри не успела перехватить его до того, как он ушел из Центрального отделения полиции. Интересно, как долго его друг ждал в кабинете, надеясь, что Алекс быстро закончит с Соршей. Судя по поведению Дэнни, ему очень понравилось проводить время с Шерри. Алексу нужно было поскорее отделаться от него, пока он не влюбился в нее.

— Ну что, куда сначала? — спросил Дэнни, расплатившись за кофе.

— В швейный квартал, — ответил Алекс, помахав на прощание Марни. — После этого заглянем в театр, а потом попробуем поговорить с Региной Дарлинг.

Магазин "Леоне Фэшн" располагался на углу квартала, и его фасад с большими стеклянными витринами изящной дугой огибал весь угол. В них были выставлены платья, которые люди обычно видели только в кино или в кинохронике. Алекс видел такие на женщинах в дорогих ночных клубах и знал, что у Сорши есть пара платьев от "Леоне". Он знал о них только то, что они пользовались большим спросом и были очень дорогими. Привлекательная продавщица проводила Алекса и Дэнни к лифту в задней части магазина, который вел на верхние этажи, где располагались офисы и производство. Они поднялись на третий этаж, где раздраженная администратор попыталась их выпроводить, но Дэнни сунул ей под нос свой значок и пригрозил, что ее арестуют.

Наконец их провели в элегантный кабинет в стиле ар-нуво с восточными мотивами. На фоне однотонных стен, задрапированных дорогой вышитой тканью, выделялись большие резные рамы. В центре комнаты стоял письменный стол из ясеня или белого дуба, на котором лежали только пресс-папье, настольный календарь, чернильница, подставка для ручек, никелированный телефон и большая настольная зажигалка в форме изящной вазы. На боковых панелях стола были вырезаны рельефные изображения самураев, ведущих бой, а на каждой ножке, китайский дракон, вздымающийся из-под пола, так что казалось, будто его раскрытая пасть подпирает столешницу. Перед вычурным столом стояли два стула. Они были сделаны из вишневого дерева, но обивка была из белой кожи в тон столу.

— Вы те самые молодые люди, которые устроили беспорядок в моем кабинете? — строго спросил голос, когда белые двустворчатые двери в глубине кабинета распахнулись. За ними показалась высокая, почти истощенная женщина лет шестидесяти в элегантном кремовом платье до колен. Ее седые волосы были собраны в большой пучок на макушке и удерживались двумя лакированными палочками для еды, а с шеи до талии свисала длинная нитка жемчуга. В руках у нее был черный мундштук, напомнивший Алексу мундштук Сорши, и при каждом движении за ней тянулся дымок.

Алекс и Дэнни встали, когда она вошла в комнату, а следом за ней вошла нервная и измученная молодая женщина. Она демонстративно направилась к своему столу, а затем села со всей элегантностью и грацией королевы, восседающей на троне.

— Итак, — сказала она, когда Алекс и Дэнни сели. — Я Мэйбел Леоне. Будьте добры, пожалуйста, объясните мне, что это за вторжение. У меня впереди очень напряженный день

— Мы здесь по поводу смерти Маргарет Ласалль, — сказал Дэнни. Он продолжал представлять себя и Алекс, но Мейбел не обращала на это внимания.

— Маргарет мертва? — спросила она ошеломленным голосом. Она перевела дыхание и взяла себя в руки. — Я... я не знала.

— Об этом писали в газетах, — сказал Алекс.

Мэйбел Леоне смерила его властным взглядом.

— Мода суровая госпожа, — сказала она. — У меня едва хватает времени читать отраслевые издания. Но мне жаль бедняжку Маргарет. Она была выдающейся женщиной. Вы знаете, что лишь немногие женщины пишут детективы, и Маргарет была одной из лучших.

Алекс знал об этом, но придержал язык.

— Её убийца должен понести наказание, — продолжила Мэйбел. — Чем я могу помочь полиции Нью-Йорка?

— Мы полагаем, что она недавно приходила к вам, — сказал Дэнни, открывая блокнот.

— Я бы не сказала, что недавно, — она повернулась к измотанной молодой женщине, стоявшей за её креслом. — Агата, будь добра, загляни в мой ежедневник. Узнай, когда ко мне приходила Маргарет.

— Да, миссис Леоне, — ответила девушка и поспешила прочь.

— Зачем мисс Ласалль приходила к вам? — Спросил Дэнни.

Они оба, конечно, знали, зачем, но Дэнни хотел узнать, не станет ли икона моды лгать об этом.

— Она хотела расспросить меня о моих отношениях с Долли Андерсон, знаменитой актрисой, — сказала она без паузы.

— Что она хотела узнать? — Сказал Дэнни.

— Она писала новый детектив и хотела основать его на смерти Долли, — сказала Мейбел с задумчивой улыбкой. — Все это было ужасно захватывающе.

— Насколько я помню тот случай, — сказал Алекс, — пресса, похоже, считала, что у вас с Долли была вражда.

Суровое выражение лица Мейбел на мгновение сменилось раздражением.

— Газетчикам нравятся драматические сюжеты, — сказала она. — Мы с Долли были близкими подругами. Я все это объяснила Маргарет.

— Тот, кто убил Маргарет, украл ее записи, — сказал Дэнни. — Итак, мы хотели бы знать, о чем вы говорили, на случай, если это как-то связано с ее смертью.

— Хорошо, — вздохнула Мэйбел. — Но я собираюсь сэкономить время и начать с самого начала

— Все в порядке, — сказал Дэнни.

— Я познакомилась с Долли сразу после того, как открыла свой бизнес в сфере моды, — сказала она. — Долли была подающей надежды актрисой, и мне нужна была известность. Бенни Харрингтон обратился ко мне с просьбой предоставить платье для одной из его пьес. В то время Бенни был крупнейшим драматургом на Бродвее.

— Разве не он написал пьесу, в которой Долли играла, когда умерла? — спросил Алекс.

Мейбел кивнула.

— Да, но это было позже, когда его состояние пошатнулось. Но когда мы с Долли только начинали, все хотели играть в пьесе Харрингтона. Поэтому я предоставила платье для Долли, и мы обе пришли к славе и богатству

— Так почему же газеты решили, что вы враги? — спросила Алекс.

— Мы с мужем должны были встретиться с Долли в Голливуде, чтобы одеть ее для фильма, в котором она собиралась сниматься. Я заболела, поэтому он поехал без меня, и какой-то бродяга сфотографировал их вместе.

— Они утверждали, что у него был роман? — Дэнни сказал.

— Долли позвонила мне вся в слезах, — сказала Мэйбел. — Она клялась, что это не так, и я ей поверила.

— Значит, вы не ненавидела Долли? — Спросила Алекс.

— Конечно, нет, — сказала она с негодующим видом. — Мы с Долли оставались подругами до самой ее трагической гибели.

Что-то в ее голосе заставило Алекса подумать, что у Мэйбл были какие-то сомнения, но он не стал настаивать на этом.

— Именно поэтому вы предоставили ей платье, в котором она была в тот вечер? — спросил Алекс. — Как вы и сказали, состояние Бенни Харрингтона к тому времени пошатнулось. Разве эта пьеса не была его последним шансом спасти карьеру?

Мейбел пристально посмотрела на Алекса и, подумав минуту, кивнула.

— У Бенни было несколько провальных спектаклей подряд, — сказала она. — "Галерея негодяев" стала его последней попыткой вернуться на вершину. Он использовал все свои связи, так он и уговорил Долли сыграть главную роль.

— Значит, Харрингтон обратился и к вам? — спросил Дэнни.