Девять месяцев. Случайный наследник Морозова (СИ), стр. 26

Смущенно вожу пальцем по его груди. Как попросить мужчину спать вместе? Да при этом ещё ничего не обещать ему в интимном смысле?

Вздыхаю. Наверное, никак. А спать одной очень не хочется.

–Тогда… – тяну задумчиво. – Предлагаю на камень , ножницы, бумага – кто сегодня спит в кровати.

–Хорошо…. – внимательно смотрит на меня Дамир.

Так горячо, что у меня вибрирует копчик.

–Раз, два, три…

Выкидываю вперед «бумагу».

Морозов раскрывает кулак одновременно со мной.

–Ничья, получается! – Улыбаюсь. – Давай ещё раз переиграем?

Но Дамир подхватывает меня за талию и прижимает к себе,

–Нет уж. Все решил случай. Спим мы теперь тоже вместе. Есть возражения?

Прячу свое бессовестное лицо у него на груди. Нет возражений!

Мамочки… теперь главное не начать к нему приставать!

Глава 28. Доброе утро

Дамир Морозов

От желания подмять под себя желанную женщину мои бедра сводит.

И заснуть у меня дальше не получается, как не ворочайся. До будильника ещё час.

Настя, мурлыкнув, устраивается поудобнее, отбросив в сторону одеяло.

Я стараюсь не смотреть на ее заголенные бедра, на спавшую с плеча футболку, на чуть распахнутые губы…

Нет, правда стараюсь! По крайней мере, первые секунд тридцать. А потом пялюсь без зазрения совести. Горю…

И даже позволяю себя осторожно притянуть девушку к себе. Ну а что? Не железный же я! А намерения мои самые серьёзные.

Нежная кожа скользит под рукой: изгиб талии, попка, тонкая полоска штанов, которая бесперспективно отделяет меня о заветных женских прелестей. Но я все равно хулиганю и побираюсь под край шорт пальцами.

Ааааа! Горячая, мокрая, шелковая она там…

Настя выгибается в моих объятиях с тихим стоном.

Одурев, впечатываюсь губами в ее шею и чуть кусаю.

Хочется! Как же ее хочется!

–Дамир… – тихо дергается.

–Спи… – поглаживаю ее. – Я только тебя потискаю, а ты расслабься.

Но Настя распахивает глаза.

–Нам нельзя… – выдыхает панически.

Слепо нахожу ее губы и целую, пока не расслабляется.

–Я помню. Мы немножко. Ласково…

Совсем чуть–чуть…. А голову мою кружит совсем не невинно. И поцелуи наши мгновенно становятся горячее кипятка. Меня обваривает ими! И я больше ничего не чувствую, кроме стучащего в ушах пульса и распирающего желания в штанах.

С мучительным стоном впечатываюсь своим каменным ей в бедро. И ещё. Ещё…

Съезжаю губами ниже и терзаю, шею, плечи, грудь через тонкий хлопок.

Ощущаю языком твердые соски.

–Дамир… Дамир… – ловит мою голову руками Настя. – Нет… пожалуйста!

Нельзя, я помню.

И, стараясь успокоиться, я ложусь щекой ей чуть выше живота.

–Прости… – шепчет Настя.

Рывком поднимаюсь и нависаю над ней.

Взгляд у нее смущенный и расстроенный.

Коротко целую.

–Не извиняйся. Я – взрослый мальчик. Могу потерпеть.

–Придется долго терпеть, – смотрит на меня Настя, скользя ноготками по щетине. – Я не уверенна, что нам надо быть вместе.

–Вот сейчас глупость сказала, – качаю головой. – Ты не обязана мужчине, понимаешь? И мне достаточно того, что ты хочешь.

Краснея, покусывает нижнюю губу.

–А как надо? Я не понимаю… Это же не неделя. Не две.

–Будем учиться доставлять друг другу удовольствие как–то иначе, – пожимаю плечами.

Смещаю ее ладонь себе на член и заставляю сжать. Оооо! Это так приятно! До искр перед глазами!

–Я так тоже не умею. Никогда… Господи, я как беременная девственница!

–О, это замечательно, – веселит меня ее неискушенность. – Я научу. Если ты захочешь… Только попроси об этом.

–Сейчас надо попросить? – Уточняет неуверенно.

–Нет, – улыбаюсь. – Ну, конечно, нет. Сейчас я буду тебя радовать. Чего ты хочешь?

–Зубы почистить… – закрывает лицо ладошками. – Я так даже целоваться не могу.

–Ну это глупости!

Пробежавшись пальцами по ее ребрам легкой щекоткой, снова целую сладко протестующий рот.

Аррррр! Как же эту женщину не сожрать то сейчас?!

От греха скатываюсь с кровати.

Настя провожает взглядом мой выпирающий член.

–Парень, между прочим, в любви тебе хочет признаться, – поправляю штаны. – Видишь, как рвется. Говорит: «Доброе утро, Настя?»

–Аааа… – хохочет она. – Какой ты пошляк! У меня завяли уши!

–Это я только разминался, – подмигиваю. – А вот когда буду тебя трахать…

–Все! Все! – Накрывается Настя подушкой. – Иди в душ. Дай мне прийти в себя.

Завтрак с ней это очень уютно и практически не раздражающе. Разве что немного.

Жить в одиночестве быстро привыкаешь.

–Сядь, пожалуйста, – рычу на Настю, потому что боюсь резко развернуться и задеть. – Я все сам тебе подам.

–Хозяин ресторана готовит для подчиненной, – подразнивает она меня. – Кому расскажи – не поверят. У вас, господин Морозов, совсем другое амплуа.

–Да? И какое?

Настя водит пальчиком по экрану телефона.

–Вот, пишут, что ты самодур. Жмот. Деспот. И однажды заставил территориального менеджера выпить десять литров молока, за что выплатил ему моральную компенсацию? – Лезут на лоб глаза Насти. – Зачем ты это сделал?

–У него сломался рефрижератор. Центнер молока он привез скисшим и не желал принимать претензию. Довел мою мать до слез.

–А твоя мама?

–Она занималась закупками, чтобы избежать проблем с откатами. Никто из шефов личные контакты не заключал, поэтому продукты у нас самого высокого уровня. Были… – добавляю со вздохом. – Фрукты и овощи сильно подорвали ситуацию. Теплицы восстановят в лучшем случае через четыре месяца, если не пострадали системы поливов. Кстати, о них. Напомни мне закупить партию хороших азербайджанских лимонов. Так, чтобы в ресторане никто не знал.

–Зачем?

–У мамы в теплицах расти лимоны. Она очень ждёт, чтобы их попробовать.

–Это же… ложь?

–Во спасение. Потому что, Настя, – вздыхаю, – все с врачебной стороны для моей мамы сделано вовремя. Сейчас важны только позитивные эмоции.

–А она… – проседает голос Насти. – Какой диагноз?

Развожу руками.

–Возраст. Склонность к кожной пигментации. В какой–то момент началось разрастание гемангиомы.

–Доброкачественные?

–Да. Но сложность в том, что есть возможность рецидива на внутренние органы. Поэтому… и лимоны, и беременная невестка ей сейчас будут очень кстати. Мама всегда хотела девочку. Ну мне так кажется…

–Почему?

–Потому что… – тяну.

Тогда бы ей не пришлось уходить от отца, но эта мысль никогда не была высказана. А факт останется фактом – девочка и то, что из нее получится , отца не сильно волновало. В отличие от судьбы сыновей.

Задумавшись, обжигаюсь горячим кофе.

–Присядь теперь ты, – забирает у меня турку Настя. – И не отвечай, если не хочешь.

Ее забота вдруг органична и приятна, несмотря на эмоционально сложные вопросы.

Мы выбегаем из квартиры, уже явно опаздывая. Целуемся на лестничной площадке, подравшись за ключи. И вдруг сталкиваемся с соседкой.

–Дамир Алексеевич, вы заполнили акты?

–Акты? Смотрю на нее, пытаясь сообразить. Ну конечно… Да! Вечером занесем. Обязательно.

Утягиваю Настю за собой вниз по лестнице.

–Извините… – улыбается она женщине. – Дамир! Дамир, стой! Ужас, что она о нас думает!

–Какие варианты?

–Я ее уверяла, что твоя квартирантка.

–Ну тогда не вижу проблем! Мужчина влюбился в женщину.

–А мой живот? Он скоро станет заметнее.

–А он давно влюбился… – вывожу Настю из подъезда и снова притягиваю к себе. – У меня сегодня очень много дел вне ресторана. Если будет что–то не так, пожалуйста, звони.

–Спасибо, – шепчет и целует меня в щеку.

Немного собрав утренние пробки, мы подъезжаем к ресторану на парковку в тот самый момент, когда из служебного входа появляется несколько человек в форме.

Они выводят упакованного в наручники бармена.

–Дамир… – замечает полицейский автомобиль Настя. – А что опять происходит?