Спутница орков (СИ), стр. 64

Теперь мне отчётливо видно, как он немолод.

Король тяжело опускается в кресло и делает нам знак сесть.

— Тахир говорил, что у тебя есть ко мне вопросы, Иола, — смотрит король мне прямо в глаза. — Я дал слово ответить.

Медленно перевожу дыхание… Я вроде о таком не говорила с мужьями…

Бросаю быстрый взгляд на Тахира, и он едва заметно подмигивает мне.

— Я хочу узнать о родителях, — твёрдо говорю я.

Король невесело усмехается, и… в самом деле начинает рассказывать.

Тэйрина была его дочерью. Незаконной, рождённой на стороне, от женщины, которую он приблизил к себе. Её мать, Вейника, была чужачкой, взятой издалека, и о ней король говорит скупо, будто эта рана до сих пор жива.

Тэйрину держали в тени, но когда она выросла, король решил распорядиться её судьбой так, как считал нужным для короны и для неё самой. Она должна была выйти замуж за сына герцога.

Я слушаю, и перед глазами встаёт мамино лицо. Усталое, с тёмными кругами, но с такой доброй улыбкой. Вот, значит, от кого она бежала. От родного отца.

Король говорит дальше. Тэйрина полюбила другого. Рыцаря Элдара, знатного, но не настолько влиятельного, как сын герцога. И вместо того чтобы покориться, она бежала. Элдар увёз её, спасая от чужого брака, они тайно обвенчались, и родилась я.

— Конечно, я был в гневе, — говорит король явно через силу. — Он взял мою дочь без позволения. Спрятал её от меня. Да, я отправил его на войну. Я хотел наказать его. А наказал себя.

Он умолкает, глядя в огонь.

— Из-за моего стремления решить всё силой, я лишился дочери. Больше никогда не видел её. Она умерла где-то в глуши, а я узнал об этом, когда уже ничего нельзя было исправить.

Теперь и я смотрю в огонь. Моргаю часто, чтобы слёзы не пролились. Снова моя рука в ладонях Оларха. Это придаёт сил.

Вздрагиваю от следующих слов короля.

— С тобой, внучка, я такой ошибки не совершу, — веско говорит он.

Только и могу, что смотреть на него. Не могу сказать ни слова.

— Я признаю тебя, — говорит король. — Но без огласки. Так же, как когда-то признал внебрачного сына. Кто должен знать, тот знает и относится соответственно. А публично объявлять я не стану. Так безопаснее для тебя.

Я киваю. Так решено, и я знаю, что так правильно. Трон и титул мне без надобности. Мне довольно того, что у меня уже есть.

В этот момент начинает говорить Тахир.

— Ты должен знать и ещё кое-что, Альдрик, — опасно усмехается он.

Тахир говорит, что это прекрасно, что король так лихо расправился с Дэсмарами. Но кое-кого тоже есть смысл почтить королевской милостью.

Мой муж рассказывает про герцога Морвена, который собирался выдать меня за своего внука Дамьена, чтобы дом Лангрейв наконец породнился с короной через мою кровь.

Это его люди пытались захватить меня живой, в отличие от Дэсмаров, которые желали мне смерти.

— Ты собирался выдать Тэйрину за его сына, — говорит Тахир, и голос его становится жёстче. — А он, за твоей спиной, надеялся выдать Иолу за своего внука.

Король хмурится, но слушает внимательно.

— Вроде бы ничего плохого, — Тахир не отводит от него взгляда. — Ты поручил герцогу найти наследницу. И он искал. Только скрыл от тебя, что нашёл её следы. Морвен хотел заполучить её, чтобы поставить тебя перед свершившимся браком. Присмотрись к такому исполнителю твоих поручений. Что ещё он делал за твоей спиной.

— Доказательств у тебя, как всегда с избытком, так, Тахир? — прищуривается король.

— Не первый год знакомы, Альдрик, — широко улыбается Тахир. — Будь уверен. Уже в твоём секретном ящичке. Том самом, для твоих друзей.

Король понимающе усмехается, и эти двое обмениваются неожиданно весёлыми взглядами.

— А я тебе говорил, что ящичек пригодится! — как о давней шутке, доброжелательно говорит король.

Затем он поворачивается к человеку, что стоит у дверей неприметной тенью, и говорит несколько коротких слов. Взять герцога Морвена под стражу по возвращении ко двору. Тихо и без шума.

Похоже, что участь герцога решена так же окончательно, как участь Дэсмаров.

А потом он снова смотрит на меня, и лицо его смягчается.

— Есть ещё одно, что я хочу закрыть, — говорит он. — Ты теперь их жена… но только лишь по их законам.

Король неожиданно хитро прищуривается и ошарашивает меня:

— В королевстве ваш брак тоже будет признан законным. Хоть у нас и нет такого, чтобы сразу три мужа. Но для тебя я издам особый указ.

Пожалуй, он не мог бы сделать для меня больше…

Я, конечно, понимаю, что королю это выгодно. Признав наш брак, он платит старый долг перед моим отцом. Восстанавливает честь Элдара. И заодно скрепляет мир с сильными орочьими племенами, что теперь связаны с короной моей кровью.

Всё сходится к его выгоде. Но мне хочется верить, что дело не только в ней.

Что он действительно сожалеет о том, что вынудил дочь бежать.

— Ты ведь с ними… — король смотрит на меня пристально, — по любви? Так?

Я расслабляю плечи и уверенно улыбаюсь.

— По любви, — твёрдо отвечаю я. — И я очень рада, что мне не придётся из-за вас от неё бежать.

Король неожиданно для меня одобрительно усмехается.

— Вот это я понимаю, королевская кровь! Смелая, — прищуривается он и вскидывает тяжёлый взгляд на моих мужей. — Только попробуйте обидеть девочку. Никакие разжигатели войны не потребуются.

— Взаимно, Альдрик, — опасно прищуривается Тахир. — Я рад, что ты сейчас нашу жену не обижал.

Эти двое — Тахир и Альдрик — к явному удовольствию друг от друга начинают словесную дуэль. Альдрик требует выдать ему хотя бы двоих агентов, а Тахир хитро прищуривается, что только в обмен на те самые артефакты.

Я же прислоняюсь к Оларху, чувствуя, как он крепко обнимает меня, а Янар опускает успокаивающую ладонь на моё плечо.

Скоро мы поедем в степь, которая станет мне новым домом. Только я-то знаю. Мой настоящий дом — среди моих мужей.

Эпилог

Восемь лет спустя.

Степь весной как море. Она катится волнами до самого горизонта, и по ней бегут тени облаков. Ковыль стоит высокий, а между ним пестрят цветы, и, когда мы едем, кони идут по брюхо в травах, и цветы задевают их бока.

Мы скачем всей семьёй. Я между мужьями, а наши мальчишки то вырываются вперёд, то кружат вокруг нас. Небо высокое, ветер тёплый, и пахнет землёй, травой и весной.

Наши сыновья и мои мужья на скаку рвут цветы. Каждый несёт их мне, наперегонки, кто больше. Скоро руки у меня полны, и я уже не знаю, куда девать эти охапки, и смеюсь, и прошу пощады.

А потом до меня доходит, что это вовсе и не соревнование. Они просто хотят, чтобы у меня был большой букет, потому что знают, как я люблю цветы. Оттого и стараются наперегонки.

От этой простой мысли у меня теплеет в груди, и я благодарю их, каждого, и понимаю, что нет на свете женщины счастливее меня.

Мы едем в гости к родителям Тахира. Они любят меня искренне, как родную, и я до сих пор помню, как боялась этой первой встречи. А ведь Янар обещал мне тогда, что меня примут как родную и всё будет как надо. Он был полностью прав.

Я снова везу родителям мужей подарки своего плетения. За эти годы мой дар стал намного сильнее, и мою вышивку ценят по всей степи. Я приготовила им расшитые пояса, плащи и рубахи с особым плетением и вложила в каждую вещь свою любовь. Знаю, что примут с радостью.

С трепетом думаю о том, что снова сяду за большой станок с матерью Тахира. Она великая искусница, её плетение оживает на ткани, и работать с ней рядом для меня чистое счастье.

А дед моих мальчишек опять примется учить внуков своим хитростям. Загадками, подначками, азартными играми. Он ещё больший хитрец, чем сам Тахир, и мальчишки от него без ума.

Погостим у родителей Тахира, а потом поедем к родителям Янара, в большое степное становище Ялгар-Ррох. А после к родителям Оларха, в горы. Они живут уединённо, и добираться к ним дольше всего, но Оларх всегда тянется туда, да и нам всем там очень нравится.