Спутница орков (СИ), стр. 60

Он наклоняется ко мне. Целует ключицы. Грудь. Каждое прикосновение настолько идеально, что я выгибаюсь от захлёстывающего меня блаженства.

Его язык обводит мой сосок, и я вцепляясь пальцами в его спину, подаюсь ему навстречу. Он целует, вбирает искусным ртом другую грудь, наласкав её, спускается ниже, к животу, а затем и к бёдрам.

Я знаю, что он собирается делать, и щёки заливает румянец. От предвкушения и понимания, что ни за что на свете я не остановлю его, внутри всё сжимается ещё туже.

Он раскрывает мои бёдра широко. Придерживает их ладонями, не давая мне свести ноги, и я чувствую его дыхание на самом сокровенном месте. Он наклоняется, и я закрываю глаза, когда его язык касается меня там.

О… это невозможно описать словами. То, как он делает это со мной...

Он выцеловывает каждую складку, и находит гибким языком самые чувствительные места, проникает им внутрь, и я содрогаюсь практически сразу, с громким, протяжным стоном.

Но Тахир и не думает прекращать жадные поцелуи, наоборот, мой отклик лишь распаляет его. Он продолжает ласкать меня снова и снова, добиваясь того, что я кричу в голос и извиваюсь в его крепкой хватке, пока волна за волной наслаждение накатывает на меня.

Я не знаю, сколько это длится. Секунды или вечность. Я просто чувствую, как он выцеловывает меня всю, и моё тело отвечает на каждое движение его языка, на каждое прикосновение его умелых пальцев, которыми, одновременно с губами и языком, он ласкает меня внутри.

Когда Тахир всё же поднимается, я дышу тяжело и сбивчиво, и едва соображаю, где я, а перед глазами плывут разноцветные круги.

— Люблю тебя… — шепчу я, чувствуя, что совсем охрипла.

— Да, жена моя, — отвечает он, с довольной-предовольной улыбкой нависая надо мной.

Его лицо — прямо перед моим. Он приподнимает мои бёдра, и входит в меня одним плавным движением, заполняя меня идеально глубоко и сильно.

Я не знаю, как он это делает, но каждое его движение ощущается пронзительно правильным, вознося меня на небеса.

Он словно читает меня всю. Ускоряется, когда я на грани, и замедляется, чтобы продлить наслаждение. Меняет ритм, сбивая моё дыхание, заставляя меня хватать ртом воздух. И находит новые движения, от которых внутри меня всё горит и пульсирует.

Я о чём-то бессвязно его прошу, и Тахир ускоряется. А я срываюсь. Кричу. Громко, не сдерживаясь, но он не даёт мне опомниться, продолжает двигаться во мне, пока я снова не содрогаюсь под ним, а затем снова, и снова.

Уже совсем не понимаю, где заканчивается одна волна и начинается другая. Они накатывают одна за другой, смывая все мысли и ощущения, кроме единственных, что он оставил мне: его обжигающе желанной твёрдости внутри меня, ласкающей власти его умелых рук на моей коже и учащённого дыхания на моих губах.

Ему всё мало. Он набирает темп. Берёт меня теперь жёстко, мощно, но не грубо. И мне это дико нравится.

Всё быстрее. Сильно, жадно. Его ритм сбивает моё дыхание, и я не могу набрать воздуха, потому что каждое его проникновение вырывает из меня новый стон.

Меня выносит на гребень самой высокой волны, и я срываюсь в ярчайшее наслаждение — кричу, впиваясь пальцами в него, и чувствую, как у меня внутри всё сжимается вокруг него.

Но Тахира моя вспышка лишь распаляет сильнее. Он продолжает двигаться, берёт меня жёстче, глубже, ускоряется, воспламеняясь моими криками.

Я закрываю себе рот ладонью, чтобы приглушить рвущиеся из меня звуки страсти, чтобы слышать то, что он начинает мне говорить.

— Полюбил тебя сразу, — жарко шепчет он, глядя мне в глаза. — Едва тебя увидел. Уже знал. Будешь моей.

Я срываюсь снова. От его слов и хриплого голоса, от его рук, которые сжимают меня так, будто я могу исчезнуть, и от глубоких сильных проникновений. Дрожу всем телом, прижимая ладонь к губам, и слушаю, глядя в его пылающие глаза.

— Когда я познал твои губы, — продолжает Тахир жарким шёпотом. — После нашего поцелуя думал о тебе каждую минуту. Представлял, как буду снова целовать тебя. Говорить с тобой. Как буду брать тебя снова и снова. Шептать тебе, какая ты красивая. Как я горю от одного взгляда на тебя.

Я слушаю, и каждое его слово поднимает меня всё выше. Содрогаюсь под ним, но он не даёт мне передышки. Ускоряется, двигается размашисто, и я чувствую, что он тоже совсем на грани. И на меня накатывает такое…

— Ждал, когда будешь вся моя… — продолжает шептать он. — Теперь я знаю, каково это, когда ты принимаешь меня. Отвечаешь, дрожишь подо мной. Знаю, каково это, когда мы вместе…

Тахир обрывает себя, хватает меня за запястье и отводит мою руку от моего рта, впивается властными губами в мои распахнутые губы.

Ещё несколько мощных глубоких толчков, и я срываюсь в бездну наслаждения одновременно с ним.

Чувствую, как всё его высокое мощное тело содрогается, как он наполняет меня своим жаром, и моя собственная пульсация совпадает с его. Мы вспыхиваем вместе, и это так ярко, что перед глазами темнеет.

Он замирает, тяжело дыша. Я плыву, осознавая смутно, что он перекатывается на спину, увлекая меня на себя. Прижимается губами к моему лбу.

Мы лежим так, сплетённые. Как же мне хорошо, с ним, в его объятиях… Как мне неописуемо хорошо!

Тихий щелчок открывающейся двери.

Я вздрагиваю, сильнее прижимаясь к Тахиру, но он почему-то расслаблен.

— Не бойся, Иола моя, — в его голосе улыбка. — Это твои мужья.

Янар и Оларх входят в спальню. Свет из коридора падает на их фигуры, выхватывая из полумрака широкие плечи, мощные силуэты.

Они смотрят на нас: на меня, распластанную на груди Тахира, на его руки, собственнически обхватывающие меня, а в их глазах я вижу глубокое, тёмное пламя.

— Первая брачная ночь не только для одного мужа, — низко и хрипло говорит Янар.

Я вспыхиваю осознанием того, что они хотят воплотить моё затаённое желание, то самое, в котором мне было бы до смерти стыдно в себе признаться.

Несмотря на всё пережитое с Тахиром, силы стремительно возвращаются ко мне. Я краснею, но взгляд не могу отвести от моих мужей.

Смотрю на них, и внутри меня разливается что-то такое огромное, такое светлое, что я не могу сдержать улыбку. Широкую и счастливую.

Тахир усмехается, гладит меня по спине и приподнимается, увлекая меня с собой.

— Пойдёшь к ним? — с бархатно-провоцирующими нотами в хриплом голосе спрашивает Тахир. — Ночь длинная, можешь отдохнуть.

— Я не хочу отдыхать, — отзываюсь я, заворожённо глядя на моих мужей и чувствуя, как с треском разлетаются все возможные преграды. — Конечно, я пойду…

Даже дышать боюсь от того, сколько во мне вспыхивает счастья, как оно распирает меня изнутри.

Оларх и Янар, услышав мой ответ, начинают раздеваться, не отводя от меня пылающих глаз.

Янар первый склоняется ко мне. Медленно, с нарочитой неспешностью, обхватывает моё лицо ладонями, будто хочет запомнить этот момент. Я чувствую его пальцы на своих скулах, его дыхание на своих губах, и когда он приближается, я уже раскрываюсь навстречу.

Таю под его властными губами, чувствуя, как его язык искусно проникает в мой рот, как его руки спускаются с моего лица на шею, на плечи. Мой Янар целует меня так, будто хочет вплавить меня в себя, и я отвечаю ему с той же жадностью и всей пробуждённой во мне страстью.

Когда Янар отстраняется, я едва дышу. Мои глаза затуманены, губы горят, а тело требует намного большего.

И тут же я оказываюсь в мощных и бережных объятиях Оларха. Его губы прижимаются к моим со знакомой мне, завораживающе сдержанной силой. Я растворяюсь в нём, моём муже. В его запахе и его силе, в его невыразимой нежности.

Вздрагиваю, чувствуя Янара сзади — он отводит мои волосы в сторону, медленно, чувственно целует мою шею.

И тут же я чувствую нахально-ласковые руки на моих бёдрах — Тахир тоже ласкает меня…

Кажется, я задохнусь от этого счастья, что распирает меня изнутри.

Я оказываюсь между мужьями, и моё счастье невозможно описать словами. Подумать не могла, что такое возможно, но это всё действительно происходит со мной… Это всё правда!