Спутница орков (СИ), стр. 51

— Не знаю, — честно признаюсь я и тут же добавляю с лёгким укором: — не слышала, как ты подошёл.

— Я тихий, когда хочу, красавица моя, — он заговорщицки улыбается. — Идём. У меня для тебя кое-что есть.

С этими словами он плавным ловким движением вынимает меня из рук Оларха и Янара, широко улыбается им, отчего они понимающе переглядываются и хмыкают.

Тахир, не дожидаясь моего ответа, берёт меня за руку и ведёт через двор. Идёт уверенно между снующими воинами, которые почтительно расступаются перед ним и провожают меня любопытными взглядами.

Он замедляется, замечая, что я едва поспеваю за ним.

— Тахир, куда мы…

— Мы уже пришли. Смотри.

Я прослеживаю взглядом его жест и… забываю, что хотела сказать.

Передо мной стоит изящная кобылка светло-серой масти, с тёмными умными глазами и мягкой, точно бархат, мордой.

Тонкие ноги, аккуратная голова, ухоженная грива, заплетённая в мелкие косички. Седло на ней — небольшое, удобное, как раз под меня.

Она косит на меня влажным глазом и прядёт ушами, а у меня аж сердце заходится от восторга, какая же она красивая.

— Это… — я не нахожу слов, опасаясь произнести вслух догадку.

— Твоя, — Тахир произносит это с виду развнодушным тоном, но я вижу, как пристально он следит за выражением моего лица. — Купил в городе, пока ты спала. Хороша, правда? Смирная, но не робкая. Тебе подойдёт.

Я перевожу взгляд с кобылки на него и обратно. В горле встаёт ком.

— Моя?.. — тихо переспрашиваю я.

— Твоя. Если не откажешься от моего подарка, — взгляд Тахира становится острым и цепким.

Глава 54. Мысли

— Не откажусь, — тут же решаюсь я, не в силах отвести взгляд от этого чуда. — Но… почему?

Тахир хмыкает, приобнимает меня за талию, привлекая к себе. От его собственнического, но при этом осторожного движения, я невольно задерживаю дыхание — так мне это приятно.

— Думаю, тебе хочется почувствовать саму себя, — он говорит легко, но глаза серьёзны. — Всю дорогу ты ездила то с Олархом, то с Янаром. Оно, конечно, приятно — прижаться к сильному мужскому плечу…

Он выдерживает паузу, выразительно глядя на меня, отчего у меня снова краснеют щёки.

— Я вот подумал, — продолжает Тахир, не сводя с меня внимательного взгляда. — Воздух вокруг себя почувствовать тебе наверняка будет кстати.

Я смотрю на него во все глаза. Как он угадал? Он прочитал это во мне раньше, чем я сама решилась себе признаться.

— Янар и Оларх того же мнения, — добавляет Тахир, усмехаясь.

Оглядываюсь и бросаю растерянный взгляд на Оларха и Янара — они стоят чуть поодаль и наблюдают за нами.

Оларх — молча, скрестив руки, с непроницаемым лицом и теплом в глазах. Янар — внимательно, с едва заметной улыбкой в уголках суровых губ.

У меня щиплет в глазах. Они подумали и об этом… что мне и правда нужен воздух, чтобы хоть немного почувствовать себя, подумать, осознать себя среди всех перемен.

Янар и Оларх подходят ближе.

— Или, — Янар чуть склоняет голову набок, и в его сапфировых глазах мелькает что-то жаркое, — если не хочешь одна, можешь ехать со мной.

— А может, со мной? — тут же произносит Оларх, пристально глядя на меня.

Не успеваю я ответить, как Тахир обнимает меня крепче.

— Или со мной? — тянет он, лукаво щурясь и приближаясь губами к моим губам.

И так мне хорошо и жарко становится, что невольно опускаю взгляд на его губы.

Но он почему-то не целует. Только смотрит пристально.

И вдруг Тахир отпускает меня, делает шаг назад. Рядом со мной и правда… будто больше воздуха становится.

— Решай сама, Иола, — говорит Тахир. — Кобылу я тебе дарю, чтобы ты себя чувствовала свободнее.

Совершенно небрежный тон. И взгляды моих мужчин тоже полны спокойной уверенности принять, что бы я ни решила.

Я же… Меня вдруг такое захлёстывает…

Столько всего разом: эта лошадь, их забота… Тепло поднимается изнутри тугой волной, и не помещается в груди, ищет выход.

Сама не понимая, что делаю, вдруг подаюсь к Тахиру и обнимаю его за пояс. Прижимаюсь щекой к его груди и глубоко вдыхаю его притягательный мужской запах.

— Спасибо, — шепчу я. — Спасибо, Тахир. Ты… угадал. Так всё настолько точно угадал!

Он замирает, каменеет буквально. Осторожно прижимает ладони к моей спине, и я чувствую его глубокий вдох, будто ему не хватает воздуха.

— Я рад, что тебе нравится мой подарок, — непривычно тихо говорит он.

Осторожно отстраняюсь, и Тахир будто через силу разжимает руки.

— Раз вы все не против… мне правда хочется пока самой, — говорю я, и тут же, испугавшись, что это прозвучало неблагодарно, добавляю, и улыбка сама расцветает на губах: — Хотя это ведь не совсем «сама», да? Я же с вами. Со всеми вами. Просто… на своей лошади.

Как же вспыхивает всё внутри от их едва заметных улыбок…

Тахир, конечно, остаётся самим собой и вовсю пользуется моментом.

Он издаёт тихий переливчатый свист и, пока я стою, растроганная, вдруг наклоняется и накрывает мои губы своими. Поцелуй короткий, нежный-нежный, почти невесомый. Меня же всю будто искрами изнутри осыпает.

Я и ахнуть не успеваю, а он уже отстраняется, довольный-предовольный.

— Это чтобы ты не заскучала, — сообщает он.

На его свист кобыла подбегает к нам, а Тахир обхватывает меня за талию. Одно сильное плавное движение — и вот я уже в седле.

Тахир придерживает одной рукой меня за спину, а другой подаёт мне поводья.

Кобылка подо мной переступает изящными ногами. Тахир придерживает мою ногу, помогает поймать стремя.

— Держись коленями, Иола, — инструктирует он. — Не тяни повод. Она умница, сама пойдёт.

— Спасибо, — я краснею, чувствуя, как горят щёки, и не знаю уже, от поцелуя, от высоты на моей лошадке или от всего разом.

Кобылка подо мной тёплая и послушная. Я осторожно провожу ладонью по её шелковистой шее, и она отзывается, поводя ухом.

Внутри всё поёт. Я поднимаю глаза — и встречаю взгляды Оларха и Янара.

Они смотрят на меня, и оба улыбаются. По-настоящему, тепло, так, как улыбаются нечасто. И Тахир рядом, чуть прищурившись.

Не вижу смысла скрывать свою радость: широко улыбаюсь им.

Кажется, весь мир застывает в это мгновение… И затем всё вокруг неуловимо вздрагивает от сильного голоса Янара:

— Отлично, пора в путь.

В этот момент всё меняется. Их лица снова становятся привычно-собранными, даже жёсткими.

Оларх поворачивается к воинам и коротко, резко взмахивает рукой, подавая незнакомый мне знак, от которого несколько орков тут же вскакивают в сёдла и покидают двор. Я бросаю вопросительный взгляд на Янара, тот поясняет, что это передовой дозор.

В этот момент к Янару подходит высокий быстрый орк, и Янар отдаёт ему из поясной сумки бумаги, о чём-то быстро и чётко распоряжаясь.

Тахир тем временем цепко оглядывает меня, как я сижу верхом.

Видимо, удовлетворившись увиденным, Тахир коротко кивает и отходит к своему коню, на ходу выкрикивая что-то резкое на орочьем, и среди оставшихся орков поднимается волна быстрых, слаженных движений.

Очень быстро наш отряд трогается в путь. Ворота Вересковки распахиваются, и мы выступаем плотным строем, в котором каждый знает своё место.

Я — в самом сердце отряда, Янар впереди, Оларх за спиной. А рядом со мной едет Тахир, посматривая на меня.

Моя серая кобылка идёт ровно и мягко, будто и вправду понимает, что везёт неопытную всадницу.

Я понемногу приноравливаюсь — держусь коленями, не тяну повод, как Тахир сказал, — и с каждым шагом чувствую себя увереннее.

Вересковка остаётся позади, дорога выводит нас на широкий тракт, и по обе стороны разворачивается простор: холмы, перелески, высокое утреннее небо.

Я ловлю себя на том, что сейчас, на своей лошади, которую так легко и естественно приняла как подарок, я просто еду. Дышу полной грудью, подставляю лицо утреннему солнцу и слушаю, как поскрипывает сбруя да перекликаются птицы в перелесках.