Спутница орков (СИ), стр. 33

Он садится напротив меня и начинает есть, я благодарю и тоже ем, поглядывая на него.

Мы едим молча. И мне это нравится. Очень вкусно и сытно. И ещё тепло от того, что это всё мне предложил Оларх.

Когда мы заканчиваем, он протягивает флягу, и я делаю ещё несколько глотков. Вода холодная, освежающая, пробирает до самого нутра.

Мы вместе убираем остатки еды. Пока я мою миски, Оларх быстро и ловко занимается конём.

Когда я снова сажусь на валун, ловлю его долгий пристальный взгляд.

— У тебя очень красивые волосы, — замечает он.

Я касаюсь головы. Не стала заплетать косу, оставила распущенными, уж очень мне понравилось, как они удобно лежат после очищающего артефакта, сверкающими лёгкими волнами.

Да и хотелось перед Олархом быть красивой. Не могу сдержать улыбки от того, что заметил. И ему понравилось.

Но того, что последовало дальше, я никак не могла ожидать.

Оларх стремительно приближается, и, к моему полному недоумению, обходит валун и встаёт за моей спиной.

— Я заплету тебе волосы, — говорит он, опуская ладони мне на плечи.

Я замираю, чувствуя, как его пальцы касаются моих волос.

— Оларх... — выдыхаю я, не зная, что сказать.

Тем временем он проводит ладонями по всей длине волос, пропускает их сквозь пальцы. От его прикосновений по позвоночнику бегут мурашки, внутри разливается тягучее, сладкое тепло.

— Это наша традиция, — говорит он негромко, начиная плести. — Когда воин присваивает свою женщину, он плетёт ей особенную косу. Чтобы все видели: он захотел её, и она приняла.

Глава 36. Коса

Он продолжает плести, и я смотрю прямо перед собой, на журчащий ручей, на гладкие камни на дне. Мысли путаются, в груди теснится столько всего, что не вымолвить ни слова.

Так приятно, и так… значимо то, что он делает.

А потом до меня доходит. Коса, которую он мне заплетёт… По ней все увидят, что…

— Это... можно будет понять по причёске? — наконец выдавливаю я.

— Да, — отвечает Оларх спокойно. — Любой орк, взглянув на тебя, поймёт. Ты — женщина, которую присвоил воин. И этот воин — я.

Кровь приливает к щекам, жар разливается по лицу, шее, груди. Любой орк поймёт...

Значит, Янар и Тахир тоже увидят.

Я зажмуриваюсь на мгновение, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

Перед глазами встают изумрудные глаза Тахира, его голос, сказавший тогда на палубе: «В жёны бы взял. И возьму».

И тут же следом — сапфировый взгляд Янара, тяжёлый, пристальный, в котором тоже было что-то такое, мужское, от чего внутри всё переворачивалось.

Они поймут. Увидят эту косу и всё поймут.

Стыд? Нет. Не стыд. Скорее странное, томительное волнение, от которого низ живота наполняется тягучей, пульсирующей тяжестью.

Потому что я не могу отрицать очевидное. Даже сейчас, когда Оларх заплетает мои волосы, объявляя всему миру о нашей близости, я думаю о них двоих. И моё тело отзывается на эти мысли жаром, от которого трудно дышать.

— Тахир и Янар тоже поймут, — я произношу эти слова до того, как успеваю подумать о последствиях.

Его пальцы замирают.

— Не хочешь, чтобы они знали? — спокойно спрашивает он.

Молчу. И холодею от того, что он начинает расплетать.

— Оларх.

Он молчит, продолжая расправлять заплетённое.

У меня же всё внутри обрывается от этого. Не хочу… Нет, я точно не хочу этого терять.

— Не расплетай, — твёрдо говорю я.

Оларх останавливается. Я запрокидываю голову, оборачиваясь к нему. Смотрю ему прямо в глаза.

— Ты мог мне не говорить, — объясняю я, чувствуя, как алеют щёки. — Я бы ходила с этой причёской, не зная её значение. Ты сказал. Значит, отдал решение мне. Я благодарна.

Его лицо бесстрастно, но пальцы легко поглаживают мои волосы, и продолжают расправляют пряди.

— Ты говорила, что не хочешь замуж, — смотрит пристально, а в уголках губ появляется лёгкая улыбка. — Если другие думают, что ты моя, никто и не предложит. Снова. Защита тебе. А будешь ты женой мне или нет, решишь потом.

Говорит и улыбается. А у меня аж в душе всё замирает. Ох, Оларх, а ты далеко ведь не так прост…

Я даже улыбаюсь невольно.

— Защита? — прищуриваюсь я.

— Конечно, — кивает он, и сдвигает пальцы на мою шею, легонько поглаживая.

Он улыбается совсем уж явно, и такой нестерпимо красивый становится при этом, что даже дыхание замирает. Я хочу его улыбку видеть чаще. Это совершенно точно.

Поймал меня. Совсем. Я ведь отказаться от косы теперь совсем не захочу. Ни за что.

И от ласки его на шее так приятно и волнительно… Влюблюсь ведь напрочь. Однозначно. Эх, Иола, вот и думай теперь.

Нет, не буду думать. Пусть все видят.

— Заплети, пожалуйста, — тихо прошу я.

Оларх наклоняется и целует меня так умело и страстно, что я сразу вспыхиваю желанием. Поднимаю руки, обнимаю его за крепкую шею, отдаваясь этому поцелую.

Омм… Как же жарко с ним… Все мысли сразу прочь.

Сразу хочется с ним обратно, в то наше земляное убежище. Щёки вспыхивают о осознания своего желания, что я бы с ним и прямо тут. Сразу. Снова. Быть — его.

Оларх отрывается от моих губ, а в глазах такое горит, что я сразу понимаю: тоже хочет. Прямо сейчас. Скорее всего тоже прямо тут. И от этого мне так томительно и хорошо…

Но Оларх лишь легко целует меня в губы, выпрямляется и опускает тяжёлые ладони на мои плечи и властно поворачивает меня к себе спиной.

Снова заплетает. Его пальцы двигаются уверенно, перебирая пряди, создавая сложное плетение. Я чувствую, как сосредоточенно и тщательно он это делает, словно занимается самым важным делом в своей жизни.

Я же думаю о принятом решении.

Всё правильно. В конце-концов, это честно.

Если Янар и Тахир увидят это сразу, то это очень правильно. Честно по отношению к Тахиру, по крайней мере. Он ведь звал меня замуж. Это даже удобно, увидит, и сразу всё поймёт. Не надо будет ничего объяснять.

Я очень хочу быть честной и с собой тоже. Вот и буду честной. Во всём.

Оларх заканчивает косу, закрепляет её. Я чувствую, как он что-то вплетает в волосы, наверное, маленькое кольцо или заколку. Обходит валун, наклоняется ко мне, упираясь ладонями по бокам от меня. Его лицо прямо перед моим.

— Красиво, — говорит он хрипло. — Ты вся очень красивая, Иола.

Я опускаю глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Касаюсь косы пальцами. Плетение необычное, тугое, но не стягивает кожу. Очень легко и удобно.

Нащупываю заколку в волосах.

— Вплёл защитный артефакт, — понимает он мой вопросительный взгляд. — Защищать тебя хочу всеми доступными мне способами.

Улыбаюсь ему, чувствуя, как по всему телу от его слов разливается что-то такое тягучее, сложное, что даже дыхание перехватывает.

Вдруг Оларх напрягается всем телом. Мгновение — и его рука взлетает к топору.

Он уже на ногах с топором в руке. Развернулся к лесу, заслоняя меня собой.

Моё сердце начинает колотиться с бешеной силой, а по спине холод. Я тоже вскакиваю, выглядываю из-за его широкой спины.

Из леса появляются Янар и Тахир. Они идут верхом. Оба сосредоточенные, напряжённые. На их броне видны следы боя, сухая кровь, кое-где порезы. Но они целы. Живы.

Облегчение накрывает на меня меня волной такой силы, что ноги слабеют. Я делаю шаг вперёд, чтобы встретить их, но Оларх не двигается, продолжая стоять между мной и ними.

Они спешиваются, двигаются к нам навстречу, но тут же каменеют.

Взгляды застывают на моих волосах.

Почему-то я сначала смотрю на Янара. Его лицо окаменело. Желваки ходят на скулах. В его взгляде что-то такое тёмное, тяжёлое, от чего внутри у меня всё обрывается.

Перевожу взгляд на Тахира. На его красивом, волевом лице вспыхивает холодная, опасная злость.

— Оларх, — в низком, резком голосе Тахира отчётливо звенит металл. — Ты должен был увезти Иолу. Спрятать. А не…

Он обрывает свои слова, пристально глядя на Оларха.