Кушетка и бутыль, стр. 6

* * *

Вечер пригласил за Стол Предназначений. Предсказуемо, но все равно неожиданно. Нить слабейшего из поколения Джуны оборвалась не так давно, его назначение принял кто-то из создавших тела молодых, и ничего не предвещало очередного сбора. Похоже, хранители из нового поколения решили поиграть в борьбу за незначительное место.

Джуне, видимо, хотелось лишний раз посмотреть на своего младшего во взрослом теле, и она потащила туда всю семью. Черлинд поначалу отнекивался, но потом согласился. В конце концов, помогли же родители в его авантюре, так почему бы не уступить им в малом?

Стол Предназначений и впрямь был именно столом, правда, немного необычным. Похожая на огромную сцену амфитеатра каменная столешница имела форму многоугольника с гранями неравной длины, вдоль которых стояли стулья. Хранитель занимал место согласно выбранной ниши. У каждого назначения был свой уровень энергии, не достигнув которого невозможно было сесть на соответствующий стул. А заняв чужое место, хранитель вызывал его хозяина на поединок, как бы заявляя: у меня достаточно сил вытеснить тебя вниз, докажи, что ты достоин остаться. Обычно хранители наращивали энергию и постепенно перемещались к голове стола, к месту с тремя массивными креслами, не оставляющими сомнений в силе хозяев. Можно было игнорировать соревнование, но каждый помнил одно: чем лучше твое положение, тем дольше твоя жизнь.

Когда Черлинд с родителями вошли в зал, почти все присутствующие уже расселись. Рядом со столом остались стоять лишь хранители–ученики и те, кто создал свои тела недавно. Там, далеко от главы стола, освободилось еще место. Сесть туда, пока никто не решился. С одной стороны, обязанности добавляли опыта и увеличивали энергию, а с другой — они обещали лишние поединки, тем более, когда речь шла о месте с низким порогом силы.

Джуна, как самый сильный хранитель своего поколения, заняла одно из массивных кресел во главе стола, отец устроился на стуле рядом, а Черлинд внимательно посмотрел на собравшихся.

Хранители из поколения родителей волновали мало, там все было как раньше: те же великолепные тела, те же строгие взгляды. И чем ближе к креслу Джуны, тем тела прекраснее, а взоры строже… А вот сверстники будили нешуточный интерес. Уже сейчас Черлинд мог предсказать, с кем придется соперничать.

Ката, девушка брата, создала безупречное тело. Судя по нему, родители: пятый и шестой хранители в текущем поколении, наделили ее немалой силой. Державший ее за руку брат Черлинда, Нариф, ничем не уступал своей паре. Не отставал и Фаракут — сын седьмого и двенадцатого хранителей в иерархии, его тело смотрелось даже приятнее, чем у остальных. Настоящей красавицей казалась Люта — дочь девятого и десятого хранителей. Кажется, они с Фаракутом тоже были парой, но в отличие от Нарифа и Каты, отчего-то пытались держать свое общение в секрете.

Черлинд прищурился: глядя на этих четверых, он лишний раз убеждался, что лет через десять борьба за места за столом развернется нешуточная. Рядом были еще хранители, создавшие свои тела, но за ними Черлинд не улавливал значимого уровня энергии и сразу сбрасывал со счетов. Они не представляли опасности. По крайней мере, пока.

Кто-то из незначительных юных решился и занял пустующее место. Других желающих не нашлось. Присутствующие отозвались одобряющим гомоном и собралась расходиться по своим делам.

Напрасно! В арке, обозначающий парадный вход, появилась Эрслоу. Оглядела присутствующих и неспешно направилась к столу. Видимо, решила стереть толстый слой пыли со своего кресла.

Черлинд никогда не видел ее в теле, но ошибиться было невозможно, такой силы ни за кем из присутствующих не водилось. А по шумной реакции за столом, можно было смело предположить, что многие из поколения Джуны лицезреют вновь прибывшую в первый раз. Кто-то, из последних сил пытаясь сохранить достоинство, поспешил к выходу, кто-то без стеснения рассматривал совершенное тело хранительницы мертвых душ, а кто-то делал вид, что не замечает ее. Она, в свою очередь, демонстрировала слегка отстраненное спокойствие.

Эрслоу казалась прекрасной настолько, что Черлинд не мог отвести глаз. Красота ее была немного необычной, но лишь немного. Брюнетка с бледной, почти прозрачной кожей, она смотрела вокруг темно-фиолетовыми глазами и ухмылялась полными губами цвета спелой вишни. У нее были мягкие черты лица, стройная, немного приземистая, фигура с выверенными пропорциями. Одежда, как и у остальных хранителей в зале со Столом Предназначений, почти ничего не прикрывала, но нагота Эрслоу производила особое впечатление, она будила воображение и заставляла кровь быстрее бегать по жилам.

Черлинд почувствовал, как концентрирует энергию мать, как отец настраивается на волну супруги, чтобы прийти на помощь. Увидел, как брат отвлекся от Каты и тоже попытался дотянуться до силы. Старший сын Джуны нахмурился, но снова поймав взгляд Эрслоу, и понял, что она идет не за стол, а к нему.

Она приблизилась одновременно с родителями. Оглядела его с головы до ног и ухмыльнулась:

— Это к тебе у меня должок? — поинтересовалась низким обволакивающим голосом.

Черлинд тяжело проглотил слюну. Опустил глаза. Сейчас ее близость не будила желания, только страх.

— Завтра жду тебя со списком, юноша. Постарайся учесть все, чтобы потом не дописывать. И помни, я не люблю гостей, которые не прошли ворота сада.

— Как скажешь… — слегка поклонился Черлинд.

Эрслоу поморщилась и развернулась к выходу, давая понять, что разговор закончен. Шагала ногами, без каких-нибудь хранительских ухищрений, размеренно и спокойно.

— Кажется, первую часть плана можно считать исполненной, — заметила Джуна с облегчением, когда Эрслоу скрылась из виду.

— Пора приступать ко второй, — выдохнул Черлинд. Не понимал, чего больше в душе: страха или радости, но планировал продолжить намеченное. Усмехнулся и перенесся домой, прихватив родителей с собой.

Всю ночь они составляли список. Черлинд писал и писал, писал и писал. Пункт за пунктом, навык за навыком. Он был как нищий, добравшийся до золота, постоянно казалось, что металла мало. В списке было все: начиная от самых незначительных азов до важных, серьезных, доступных не всем хранителям действий. А еще там было много невероятного, того, о чем Черлинд слышал разве что в легендах, и кое-что нужное родителям, не ему. Перечитав уже утвержденный родственниками список на рассвете, сын Джуны добавил туда еще несколько пунктов. Марун, глянув мельком дополнение, лишь покачал головой.

— Ей будет проще прикончить тебя, сын, — заметил задумчиво.

— Надеюсь, обойдется, — отмахнулся Черлинд. Тоже переживал, но чем дальше, тем меньше хотелось отступать. Сегодня он ждал великого дня и старался не думать об исходящей от Эрслоу опасности.

Глава четвертая Ожидания и реальность

Арра еще не успела подняться высоко над горизонтом, когда Черлинд подошел к кованым воротам ничего не скрывающего забора. Постоял немного снаружи, давая хозяйке время подготовиться к визиту, а после пересек заброшенный заросший сад по узкой тропинке и без стука вошел в дом.

Оказался в просторном, светлом зале с высоким прозрачным потолком, сквозь который виднелось чистое лазоревое небо. Тут было так много воздуха и света, что на мгновение Черлинду показалось: вход в дом — лишь иллюзия, а он просто бродит где-то рядом. Пахло сиренью, и едва слышно чирикали неизвестные птички.

Черлинд огляделся. Недалеко от входа стоял низкий стол и два кресла. Хранитель расценил это как приглашение и устроился в одном из сидений. Эрслоу вышла из двери в другом конце зала. Гость не заметил входа раньше, но не удивился. Все без исключения хранители любили подобные трюки: возникающие из ниоткуда порталы, тела, исчезающие в никуда.

Эрслоу шла к нему обычным шагом, неспешно и грациозно, и Черлинд не отказал себе в удовольствии разглядеть ее хорошенько. Сегодня на хранительнице мертвых душ одежды было значительно больше, чем вчера. В обыденной жизни, она, как и все хранители, оказалась куда более консервативна. Неудивительно! Там, где стоял Стол Предназначений, тело было своеобразным заявлением, демонстрацией уровня энергии обладателя и умения ею пользоваться, а за пределами зала частенько дул ветерок, веяло прохладой и даже случался дождик. Мало кто обладал силой достаточной для управления погодой, все предпочитали одеваться.