Феодал. Том 7 (СИ), стр. 13
Николай Андреевич Скобнин
Отвага (39/100)
Интеллект (74/100)
Боевой маг (A)
Учитель (А)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)
Трудолюбие (77/100)
Счастье (61/100)
Боевой дух (21/100)
Общественный статус: «Просветитель» — наставник, открывающий дорогу в магию тем, кто раньше и мечтать о ней не смел.
Достигнут предельный уровень развития.
Скрытые таланты — «Искра понимания» (способность объяснять сложную магию через то, что ученик уже знает и любит, превращая непонятное в знакомое).
— Мы можем по два-три предмета первое время сами преподавать, пару семестров точно закроем, — заявил Николай Андреевич. — Что насчёт оборудования? Нам хотя бы 3–4 перчатки-линзы — для поочерëдного использования учениками, не бог весть какая практика, но что-нибудь придумаем. У меня как раз старая подарочная перчаточка с выпуска затерялась, хранил на чëрный день. Ещë с учебниками вопрос больной… Минимум одну книгу на десять человек будьте добры выделить, организуем классовые чтения вслух. Ах да, манекены и площадка под практические занятия… — Скобнин зажмурился на ходу перебирая первостепенные задачи, и загибал крючковатые пальцы на левой руке, остальные учителя одобрительно кивали.
Я не выдержал и перебил его.
— Так стоп, какие ещё 3–4 линзы и 1 учебник на десятерых?
— Дорого же, поддержанный не меньше двух сотен стоит, а про «линзы» я и не заикаюсь…
— Вы серьёзно думаете, я не найду какие-то жалкие 50 000 целковых на перчатку ребёнку? Так постойте, а что вам отец Филарет вообще написал? Что ты им написал? — повернулся я к священнику.
— Что в деревенскую магическую школу требуются учителя с опытом.
— Ты серьёзно? — я не находил слов. — Ты… Я же сказал найти лучших для самой богатой школы магии во всей Тавриде.
— А я их разве не нашёл? — Филарет с довольным лицом указал открытой ладонью на прошедших отбор.
— Нашёл, да, но…
— К нам пришло только двадцать человек. Если бы я написал, как ты говоришь, о приёме в «самую богатую школу Тавриды», угадай сколько бы сюда народа набилось? — он сделал паузу, давая мне секунду сообразить. — Ага, вижу, что понял. Набежали бы сотни шарлатанов на запах шальных денег, а так перед тобой действительно те, кто пришёл из-за любви к работе и к детям.
Шах и мат. М-да, а священник не так прост.
— Снимаю шляпу, мне ещё у вас учиться и учиться, — признал я вслух, поймав улыбки всех пятерых друзей. — Сколько вы получали на предыдущем месте? — спросил я, возвращаясь к решению сопутствующих проблем.
— Пять сотен.
— Я семь.
— Четыре сотни.
— Понял, тогда будете получать по три.
— Хм, тоже неплохо, вместе с едой и жильём, как по мне, сойдёт. Ужмёмся немного, да, коллеги? — подбодрил всех спец по ресурсному планированию. — Три сотни тоже деньги.
— Какие три сотни? Три тысячи, — поправил я его. — У меня все на ответственных постах получают от тысячи и выше. Три — это на первое время. С увеличением количества учеников пойдут надбавки.
Теперь они не смеялись. Только растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Такие суммы получали офицеры независимых отрядов витязей, высокопоставленные сановники, профессора РГО и прочая верхушка власти после приличной выслуги лет. Это в тридцать раз больше доходов среднестатистического городского рабочего!
— Что касается «линз» — начнём с сорока штук, это обойдётся нам в два миллиона. Закажите все учебники, какие потребуется, чтобы у каждого кадета был свой личный набор!
Я заходил взад-вперëд, набрасывая им задач и обрисовывая, что конкретно хочу видеть, к какому эталону учебного заведения мы стремимся.
— Форму, оборудование, демонстрационные артефакты, реагенты, клетки для монстров, чтобы по живым целям учились бить, защитную экипировку, мебель какую надо — всё по высшему классу берите. Составьте смету и к нашему городничему, Анжею Маричу. Этот проект на особом счету — денег не пожалею. За три месяца мне нужен осязаемый результат: не менее половины воспитанников должны уметь создавать одно-два заклинания. Особенно это касается земельников — пусть помогают строить второе кольцо крепостных стен, фитомантов на огороды к фермерам. Остальных на манекены — пусть тратят дневной энергозапас. Приучайте сразу переходить к практике, каждый из них должен приносить пользу этому городу и феоду. Продумайте систему баллов и нормативов за внеучебную активность, пусть меняют их на деньги. 1 балл — 1 рубль. Помог с каменной кладкой такой-то-такой-то площади? Получи награду. К труду склоняйте, чтоб не чахли за учебной скамьёй. У меня всё, господа, приступайте к работе.
Оставалось ещё много нюансов, но мне интересно было посмотреть, как ректор и трое учителей возьмутся за это дело, какие шаги предпримут для усмирения уличных дьяволят. Кадетам предстояли тектонические изменения привычного уклада жизни.
— Здравствуй, ты закончил? — спросил сзади женский голос, когда я остался один в кабинете и переводил дух.
Марина робко высунулась с порога и показала пальцем за спину.
— Прости, что не встретила, разбиралась там с…
— Неважно, иди сюда, — я схватил её за отворот рубашки и как пушинку затащил внутрь одним движением, раз и попалась.
— Ой.
Троекурская через секунду была схвачена и прижата к двери. Мимолётный испуг, широко раскрытые глаза, но очень скоро она обвила руками мою шею и потянулась навстречу с едва ли не бо́льшим желанием. Её горячее дыхание, влажные губы, дразнящий, еле уловимый телесно-цветочный аромат и это ощущение до мурашек, когда скользишь ладонью по нежной гладкой коже — всё переплелось, смешалось, обволокло и расчистило разум.
Каждое касание как событие, каждый чувственный вздох как ценность. Я запустил ладонь в её волосы, а второй рукой нащупал сквозь одежду упругую грудь. Оторвавшись на секунду и отстранившись, я залюбовался румянцем на её щеках и лёгкой растрёпанностью. Марина смотрела на мои губы, покусывая свою.
— Чего ждём? — она встретилась со мной взглядом и шутливо приподняла бровь.
Её пальцы отыскали за спиной замок и щёлкнули задвижку. Теперь никто не побеспокоит и у нас есть всё время мира.
— Не делай так больше, чуть рубашку не порвал. Терпения не хватает? — Марина одевалась вместе со мной, подав мне штаны.
— Смотри-ка, понравилось, ещё и жалуется. Женщины… Лучше вот что сделай, ты с тем мужиком повешенным уже разобралась?
— Ага, пустяки, семья пошла на мировую, немного сверху заплатим, и они отзовут претензию, — Марина закончила с застёгиванием пуговиц на рукавах.
— Дай сюда, — я не мог себе отказать в том, чтобы самому её одеть.
Она с лёгкой ухмылкой склонила голову набок, пока я застёгивал остальные пуговицы, постепенно добираясь до груди. Взгляд девушки так и говорил «знаю-знаю, зачем ты это делаешь».
— Так как ты мой адвокат, я хочу, чтобы ты добралась первым делом до консистории и со всем уважением и деликатностью разрешила одну задачку. Пусть пришлют по запросу отца Филарета кандидатов в псаломщики. Обещай щедрые пожертвования, что хочешь, но уломай. Выбирать будем мы, а не они. Кого попало я к нам не пущу.
— А вторым делом? — спросила она, поправляя мне волосы.
— Подай прошение на имя Преосвященнейшего Варлаама, епископа Ростовского.
— Основание для прошения?
— Укажи благословную вину, по которой наше венчание не сможет состоятся в обычной приходской церкви, я хочу всё устроить в Таленбурге через отца Филарета. Заберёшь у него разрешительную грамоту и дальше документы на…
— Погоди, какое ещё венчание? — спросила она, упирая руки в бока.
— Наше венчание, ты чего?
— Ты… Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?
— Ну не прятаться же нам каждый раз от всех?
— Может, ты что-то забыл? Меня, например, спросить?
— Этот вопрос решён, я всегда беру, что мне хочется.