Демон для неудачницы (СИ), стр. 32
— Значит, кровь действительно помнит, — тихо проговорил отец. — Это дневник. Прощальные слова Элеоноры Брайтвуд. О том, что случилось в ее последние дни.
— Я никогда не открывал его, — отец осторожно коснулся обложки. — Не мог. Защитные чары… они реагируют только на определенную силу. На силу теней.
— На мою силу, — поняла я.
— На силу Брайтвудов, — кивнул он. — Хотя мы давно уже не носим эту фамилию.
— Что случилось? — тихо спросила мама, переводя взгляд с меня на отца.
— Мой прапрадед, — медленно начал отец, — брат Элеоноры, после ее… после всего, что произошло, взял фамилию жены. Мортимер. Он хотел начать всё заново, стереть любое напоминание о прошлом. И создал новую традицию — магию чистоты. Словно пытался искупить что-то.
Я протянула руку к дневнику, и руны на обложке отозвались на мое прикосновение мягким свечением.
— Подожди, — вдруг произнёс Вейрон. Впервые с момента, как мы вошли в комнату, в его голосе появились эмоции. — Там может быть…
Но было поздно. Дневник раскрылся сам, и из него повеяло прохладным дуновением.
Почерк был торопливым, неровным, чернила местами расплылись.
«Я должна записать это, пока ещё могу. Они солгали мне. Всё это время лгали. Брат… он думал, что спасает меня. Что очищает. А они просто использовали его страх, его желание «исправить» меня. Охотники… они не хотели спасать мою душу. Им нужна была моя связь с Вейроном. Нужна была моя кровь, моя сила…»
Я почувствовала, как Вейрон шагнул ближе.
«Я не могу исправить то, что сделала. Охотники держат его в своем храме, готовят финальный ритуал. Как только звезды выстроятся в нужный узор, печать будет завершена, и его воля окончательно подчинится их власти. Я не могу снять цепи — в них слишком много моей силы, моей крови. Но я могу… я должна защитить его. И потому я оставляю это послание для той, кто придет после. Для той, в ком проснется наша кровь…»
Страницы снова зашелестели, открывая следующую запись:
«Брат… Я знаю, ты никогда не прочтешь эти строки. Защитная магия, которой я окружила дневник, не пропустит тебя — именно тебя, в первую очередь. И всё же я пишу, словно ты можешь услышать. Прости меня. Прости, что не оправдала твоих надежд. Что не смогла быть той сестрой, которую ты хотел видеть. Но я не жалею. Не жалею о том, что полюбила. О том, что познала истинную силу теней. Жалею только, что не распознала ложь раньше. Что позволила твоему страху и их манипуляциям разрушить то, что было правильным и чистым…»
«Охотники говорили о пророчествах, о древней силе, которая должна пробудиться. О том, что союз человека и демона может нарушить равновесие миров. Но я начинаю понимать — они боялись не нарушения равновесия. Они боялись того, что мы можем создать что-то новое. Что-то, неподвластное их контролю…»
Следующая страница была исписана торопливо, чернила размазались сильнее.
«Времени почти не осталось. Я чувствую, как они приближаются. Но должна успеть записать главное — для тебя, кто читает эти строки. Я знаю, что ты появишься. Знаю, что кровь Брайтвудов однажды снова услышит песню теней. И когда это случится…»
Я перевела дыхание, чувствуя, как дрожат пальцы. Вейрон стоял так близко, что я ощущала жар его тела сквозь одежду.
«Не бойся своей силы. Не позволяй никому убедить тебя, что она неправильная или грязная. Тени были частью этого мира задолго до того, как люди научились их бояться. Они не злые и не добрые — они просто есть. Как воздух, как свет, как сама жизнь…»
— Элеонора, — впервые за всё время прошептал Вейрон, и в его голосе было столько боли, что у меня перехватило дыхание.
«В шкатулке ты найдешь то, что может помочь. Я зачаровала её своей кровью — она откроется только для той, кто несёт в себе ту же силу. Там собрано всё, что я узнала о древней магии. О том, как правильно сплетать тени. Как открывать порталы между мирами. И… как можно снять цепи, скованные кровью Брайтвудов.»
Я резко подняла голову.
— Она оставила способ освободить тебя?
— Похоже на то, — тихо ответил Вейрон. — Но какой ценой…
«Цена будет высока», — словно отвечая ему, продолжал дневник. — «Магия крови всегда требует равноценного обмена. Но у тебя будет выбор. Выбор, которого не было у меня из-за моей слепоты. Используй эти знания мудро. И помни — какой бы путь ты ни выбрала, он должен быть ТВОИМ решением. Не позволяй никому — ни Охотникам, ни Совету, ни даже семье — решать за тебя…»
Мама тихо всхлипнула. Отец обнял её за плечи, но его взгляд был прикован к дневнику.
«И ещё кое-что…» — почерк стал совсем неразборчивым, словно она торопилась записать последние слова. — «Вейрон… если ты когда-нибудь прочтёшь это… Прости меня. Я любила тебя. По-настоящему любила. И именно поэтому не могла позволить им использовать нашу связь. Лучше потерять тебя, чем видеть, как они превращают твою силу в оружие. Надеюсь… надеюсь, однажды ты встретишь кого-то, кто будет достоин твоего доверия. Кто не предаст…»
«Я видела его — артефакт, который они создают. Печать, способная подчинить даже Архонта Бездны. Они почти закончили её, используя мою кровь, забранную во время ритуалов. В сочетании с цепями, выкованными из моей силы, она даст им абсолютную власть над ним.
Печать нужно уничтожить. Любой ценой. Пока она существует, они не оставят попыток получить власть над его силой. Будут искать нового носителя нашей крови, чтобы завершить начатое. Я спрятала записи о том, как это сделать, в шкатулке. Но предупреждаю — цена этого знания может оказаться выше, чем ты готова заплатить…»
Вейрон напрягся, когда я прочла эти строки.
— Значит, вот чего они добиваются, — процедил он сквозь зубы. — Не просто моей силы — абсолютного контроля над ней.
— Печать ещё существует? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Да, — его голос стал жестче. — Я чувствую её… всё время чувствую. Словно заноза в сознании. Они хранят её, ждут подходящего момента…
Когда я попыталась открыть шкатулку, крышка не поддалась. Я нахмурилась и попробовала снова, но замок не реагировал. В тот момент, когда я уже готова была применить силу, в моей голове раздался тихий, но отчетливый женский голос:
«Еще не время».
Я отдернула руку, словно обжегшись, и встретилась взглядом с Вейроном. По его напряженному лицу я поняла, что он тоже что-то почувствовал.
— Ты слышал? — спросила я, все еще ощущая странное эхо этого голоса внутри.
— Нет, — покачал головой он, — но я видел, как тени вокруг шкатулки пришли в движение.
Глава 24
Академия встретила меня настороженной тишиной. Студенты расступались, когда я шла по коридору, перешептываясь за спиной. Некоторые откровенно пялились, другие старательно отводили глаза.
«Они боятся», — прошелестел в голове голос Вейрона. Он держался в тенях, как и обещал Совету, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела.
«Не боятся», — мысленно возразила я, замечая любопытные взгляды первокурсников. — «Просто не знают, чего ожидать.»
— Надо же, кого я вижу!
Я медленно обернулась. Марк Блэкстоун стоял, привалившись к стене с привычной самодовольной ухмылкой. Но что-то в его позе выдавало напряжение.
— Доброе утро, Марк, — я спокойно кивнула, намереваясь пройти мимо.
— И это всё? — он оттолкнулся от стены, преграждая мне путь. — Никаких извинений за то, что запятнала репутацию Академии своей грязной магией?
Я почувствовала, как Вейрон напрягся в тенях. Его ярость прокатилась по нашей связи обжигающей волной. «Спокойно», — мысленно попросила я. — «Я справлюсь».
— Грязной? — я приподняла бровь, позволяя теням слегка сгуститься вокруг моих пальцев. — Просвети меня, Марк, что именно ты знаешь о теневой магии? Кроме предрассудков и слухов?
— Все знают, что это мерзость! — он повысил голос, привлекая внимание собравшихся студентов. — Якшаться с демоном… Небось не только магии он тебя учит, а, демонская подстилка?