Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 56

Он протянул мне руку. Не к метке. Просто ладонь вверх.

— Сольвейг.

Я посмотрела.

— Что?

— Вы хотите отказаться от назначенного союза?

Вопрос оказался почти жестоким. Потому что ответ был одновременно простым и невозможным. Я хотела его. Эрвина. Не метку. Не союз Кастен — Эсмар, рассчитанный восемнадцать лет назад. Не место рядом с Высшим драконом. Не статус его невесты. Его самого. Мужчину, который раздражал меня, спорил, возвращал выбор, умел признать, что не знает ответа, и сейчас был готов поставить под сомнение всё своё наследие, лишь бы моё «да» когда-нибудь принадлежало мне.

И именно потому я должна была отказаться. Сначала от того, что пыталось выдать себя за нас. И только потом, если у нас останется что-то настоящее, узнать это без подсказки Реестра. Я вложила ладонь в его.

— От назначенного — да.

Эрвин сжал пальцы.

— Я тоже.

Первая Печать в другой руке стала тёплой. Я вздрогнула. Нисса увидела первой.

— Сольвейг.

— Знаю.

Металл нагревался. Не резко. Постепенно, будто что-то внутри него наконец услышало. Освальд подошёл ближе.

— Она отвечает.

Флавия побледнела.

— Не спешите.

— Поздно, — сказала я.

— Нет. Послушайте меня. Если вы ошиблись в механизме…

— Тогда ничего не произойдёт.

— А если не ошиблись, последствия затронут всех.

— Именно.

Я взглянула на Эрвина.

— Нужно сказать вслух.

Он кивнул.

— Полагаю, да.

— Ненавижу церемонии.

— Заметил.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Нисса нервно выдохнула.

— Вы можете хотя бы один раз не спорить в момент, когда решается устройство Империи?

— Нет, — сказали мы одновременно.

Густав за моей спиной тихо рассмеялся. От этого почему-то стало легче. Я повернулась к Центральному Камню. Через прозрачную глубину проходили золотые линии. Те самые, которые в первый день казались мне древними и безусловными. Теперь я знала: большая часть их порядка была человеческой работой. Чьими-то решениями.

Чьим-то страхом. Чьей-то попыткой сохранить власть, защиту или род. Магия не лгала сама. Люди научили её выдавать один ответ за другой. Я приложила Первую Печать к углублению в основании. На этот раз металл не остался холодным. Тонкая серебряная линия пробежала по двум незамкнутым дугам. Но дальше ничего не произошло.

— Теперь ответ, — сказал Освальд.

Я услышала его. И вспомнила первую церемонию. «Я признаю истинность добровольно открытой Реестром и принимаю связь». Тогда меня заставляли повторить готовые слова. Сейчас готовые слова были не нужны. Если древняя магия действительно признавала свободный ответ, ей придётся услышать мой.

— Я не принимаю назначенный союз с Эрвином Кастеном, — сказала я.

Никакого грома. Печать стала чуть теплее. Моя метка вспыхнула. Имя Эрвина осталось. Флавия тихо выдохнула.

— Ничего.

— Ещё нет, — сказал Освальд.

Все посмотрели на Эрвина. Теперь цена стала реальной. Не в архивной строке. Не на заседании. Здесь. Он по-прежнему держал меня за руку.

— Последняя возможность передумать, — сказала Флавия.

Эрвин посмотрел на неё.

— Нет.

— Я обязана спросить.

— Тогда спросили.

— Если вы отказываетесь сейчас, я не смогу восстановить прежний статус Кастенов одним решением Палаты.

— Понимаю.

— Даже если завтра Совет признает действия Реестра незаконными.

— Понимаю.

— Высшая форма…

— Флавия.

Она замолчала. Эрвин повернулся ко мне. На его лице не было красивой уверенности человека, который заранее знает, что поступает правильно. Была усталость. Страх, который он не пытался скрыть полностью. И решение. Настоящее. Поэтому я поверила ему ещё до слов.

— Я, Эрвин Кастен, отказываюсь от назначенного союза с Сольвейг Эсмар.

Первая Печать вспыхнула. Не ослепительно. Сначала по металлу прошла тонкая серебряная линия. Потом вторая. Две незамкнутые дуги засияли так ярко, что рисунок стал виден даже людям на дальних рядах. Центральный Камень ответил низким звуком. Я почувствовала, как дрогнула ладонь Эрвина. И в то же мгновение его пальцы сжали мои сильнее.

Не больно. Просто он тоже почувствовал. Золотое имя на моей руке распалось посередине.

ЭРВИН КАСТЕН.

Линия прошла прямо через буквы. Я смотрела, не дыша.

— Работает, — прошептала Нисса.

Метка Эрвина изменилась одновременно. Моё имя на его коже тоже разделилось тонкой серебряной чертой. Флавия шагнула вперёд.

— Освальд, что происходит с контуром?

Он уже был у панели.

— Управляющие печати теряют приоритет.

— Какие?

— Все современные.

Нисса подбежала к нему.

— Первый уровень?

— Да.

— Второй?

— Тоже.

— Родовые приоритеты?

Освальд резко поднял голову.

— Снимаются.

Флавия побледнела.

— Остановите.

Я повернулась. Она поняла, как это прозвучало.

— Не потому что хочу сохранить принудительные связи, — быстро сказала она. — Если система сбросит все родовые приоритеты одновременно, мы не знаем, что произойдёт с контурами великих домов.

Эрвин отпустил мою руку и повернулся к ней.

— А если остановите сейчас?

— Возможно, ваши отказы останутся зарегистрированы, а остальные связи закрепятся.

Я посмотрела на людей в Зале. Сотни лиц. Некоторые уже поняли. Другие нет. Но каждый видел свои запястья.

— Тогда не останавливайте.

— Сольвейг…

— Вы хотели купить время ценой их выбора. Теперь цена вернулась к системе.

— Это может затронуть вас всех.

— Поэтому они имеют право хотя бы знать, что происходит!

Мой голос разнёсся дальше, чем я рассчитывала. Ближайшие ряды замолчали. Потом следующий уровень. Несколько человек повернулись. И вдруг молодая женщина, которую я заметила раньше, та самая, что пыталась стереть метку пальцем, подняла руку.

— Мы можем отказаться?

Никто не ответил. Она посмотрела прямо на Флавию.

— Я спрашиваю главу Палаты. Мы можем сказать «нет»?

Флавия стояла неподвижно. Я видела момент, когда перед ней снова возник тот же выбор. Сохранить контроль. Или отдать правду людям. Она закрыла глаза на секунду.

— Да.

Гул прокатился по Залу. Женщина рядом со своим назначенным мужчиной отступила от него на шаг. Он не удержал. Просто отпустил её руку.

— Тогда я отказываюсь, — сказала она.

Метка на её запястье дрогнула. Ничего больше. Освальд крикнул:

— Вторая сторона!

Мужчина рядом посмотрел на собственный знак. Потом на женщину.

— Я тоже.

Метка распалась. На этот раз весь Зал увидел. Золотые линии исчезли с обеих рук. Никто не успел ничего сказать, потому что сразу несколько голосов раздались в разных местах:

— Я отказываюсь!

— И я!

— Мы не подтверждаем!

— Я не согласен!

Люди начали отвечать. Не по ритуальной очереди. Не по именам Реестра. Сами. Некоторые пары отказывались одновременно. У других один человек говорил «нет», а второй стоял в растерянности. Где оба отказывались, замкнутые метки раскрывались серебряной линией и исчезали. Где отвечал только один, знак менялся, но оставался.

Древняя магия действительно ждала ответ сторон. Не мой талант. Не чужую душу. Выбор. Нисса смотрела на происходящее с таким выражением, будто одновременно хотела смеяться и плакать.

— Ты была права.

— Не начинайте.

— Ты понимаешь?

— Очень хорошо.

Освальд медленно опустился на стул возле панели.

— Столько лет.

Густав положил ему руку на плечо.

— Зато успели.

Зал продолжал меняться. Кто-то отказывался. Кто-то, наоборот, смотрел на человека рядом и говорил:

— Я принимаю.

Я услышала это несколько раз. И вот это было важнее всего. Не все пары хотели разойтись. Некоторые взялись за руки уже после исчезновения принудительного слоя. У одной пожилой женщины метка погасла, когда они с мужчиной отказались от назначенного статуса, а потом оба продолжили стоять рядом, будто никуда уходить не собирались.