Новая жизнь Аделин (СИ), стр. 11

Худо-бедно крестьян я тоже заставила работать. Напомнила им о том, что боги не любят бездельников, и поручила мужчинам расчистить от камней дорогу к Хрустальному водопаду, женщинам – перебрать последние запасы продуктов, привести в порядок и проветрить погреба, в которых они хранились. Я бы не назвала это победой, поскольку в поля люди категорически отказались выходить, но хотя бы не слонялись без дела. Мне уже сообщили о том, что солдаты несколько раз разнимали пьяных драчунов.

Недовольство росло. Пока оно еще только тлело, но в любой момент могло вспыхнуть пожаром. Бунту голодных людей мне нечего противопоставить. Всю жизнь в стенах замка не проведешь, да и совесть не позволит.

Я даже задумывалась о том, чтобы вернуться к отцу. Он любил Аделин, значит, не даст меня в обиду, но этот вариант я оставила на крайний случай. Кем я буду там? Дочерью-неудачницей, позором семьи? Второй раз замуж мне не выйти. Нужно очень сильно любить, чтобы взять в жены женщину, которая лишилась магии и не сможет родить детей. В этом патриархальном обществе едва ли найдется подобный мужчина. В интрижках я и в своем мире не нуждалась и не видела смысла менять что-то здесь.

Была и еще одна причина, по которой я не хотела ехать к отцу. Слишком сильно обижалась на то, что он устроил брак Берхарда с Агнес. Родитель, конечно, объяснил свой поступок заботой обо мне. Думал, что мне с сестрой будет проще, чем с любой другой женщиной. Конечно, он ошибался. Ни с кем нельзя делить любимого мужчину, тем более с той, кого ты любишь больше, чем себя.

В том, что сестры превратились в соперниц, была и его вина. Едва ли он желал Аделин зла, скорее, уступил уговорам младшей дочери. Агнес могла быть убедительной, если хотела. Ей выпал шанс получить Берхарда на законных основаниях. Она не упустила его. Низкий поступок, но хитрый, продуманный, он лишний раз доказал, что в любви все средства хороши.

Ладно, будем считать, что пути к отступлению намечены, и надеяться на то, что они никогда не пригодятся. И все же теперь я чувствовала себя чуточку увереннее.

Был еще один человек, о котором я только сейчас вспомнила. В романе жрец упоминался лишь дважды, когда проводил свадебные обряды. В моей реальности он учил детей в школе, лечил какие-то недуги и наставлял на путь истинный. При первой встрече Ульфарикс показался мне неглупым человеком. Стоило спросить у него совет, попытаться что-то узнать или хотя бы выговориться. Хуже не будет, хуже просто некуда.

Приняв решение, я впервые за несколько недель, что провела в этом мире, уснула спокойно. Мне снилось дерево чар. Его листья, потревоженные ветром, шептались меж собой. В их тихом шелесте мне слышалось только одно слово – скоро. Я надеялась, что это обещание перемен к лучшему, а не приближение конца.

Глава 13

Затянутое свинцовыми тучами небо нависло так низко, что грозило придавить меня к земле. Серо-зеленая долина навевала тоску. Тишина угнетала. Казалось, сама природа грустила вместе со мной. Я же не чувствовала единения с этим миром, только вину. Растения, животные, люди – все страдали из-за того, что я не могла призвать в этот мир весну. Второй год поля оставались незасеянными. Запасы таяли на глазах. Если так пойдет и дальше, то скоро нам нечего будет есть. Голод может толкнуть людей на необдуманные поступки, даже таких флегматичных, как те, что жили в Туманном утесе.

Помощь пришла оттуда, откуда я меньше всего ожидала ее получить. Герхард привез муку и крупы. Заплатил за них, конечно, немало, но оно того стоило. С самим управляющим мы почти не говорили. Он коротко отчитался о потраченных средствах, спросил о дереве чар и простился. В его глазах я видела странную решимость, почти обреченность. Гадала, то ли он разочарован и не видит выхода из сложившейся ситуации, то ли собирался претворить в жизнь свою угрозу. Я хорошо помнила его слова о том, что до сих пор он щадил меня. Пока еще надеялась на лучшее, но мысленно готовилась к худшему развитию событий.

Получив короткую отсрочку, не стала разбрасываться запасами. Часть продуктов приказала раздать тем крестьянам, которые пошли мне навстречу и разбирали горные завалы. Правильно ли поступила или нет? Кто знает? В прошлой жизни никогда не стала бы делить людей, но в новых обстоятельствах была вынуждена прибегать к суровым мерам. Понимала, что мой поступок внесет раскол в общины, и все же не отступила. С одной стороны, поддержала верных мне людей, с другой – продемонстрировала силу и непреклонность, с третьей – ослабила напряжение. Пусть видят: я умею быть благодарной.

Несколько раз осторожно заглядывала под солому, что укрывала грядки. Видела лишь черную землю. Видимо, прошло слишком мало времени. Если бы я знала, что окажусь здесь, то внимательнее слушала бы бабушку или читала книги по огородничеству. Теперь приходилось действовать по наитию.

Все вечера я проводила в библиотеке, но все мои попытки узнать больше о дереве чар или о ведении хозяйства оказались тщетны. Крестьянам не было нужды записывать то, что они и так знали. Хранительниц, подобных Аделин, было слишком мало. Сведения о них разнились. Правду знали, должно быть, лишь эти одаренные богами женщины.

Наша марка была не единственной, а одной из восьми приграничных территорий, защищавших сердце страны – плодородную долину, в которой выращивали злаки, крупы и множество других культур. В каждой из них жила своя хранительница. Можно было попытаться обратиться к кому-то из них за помощью, но для этого следовало проделать слишком долгий путь. Дорога от нас вела только в столицу. Это неделя, а то и больше только в одну сторону. Никто не дал бы гарантии, что та, другая женщина откликнется.

Возможно, и не существовало универсального способа управлять магией и погодой здесь. Так или иначе, я вновь вернулась к мысли о жреце. Не откладывая, приказала запрячь лошадей и отвезти меня к нему.

Агнес тоже было собралась ехать со мной.

– Моему малышу нужно получить благословение богов, – сказала она.

Меня же перспектива провести с ней даже несколько минут наедине вгоняла в тоску. Она либо опять начнет жаловаться на одиночество, вспоминать Берхарда, либо хвалиться своим сыном. Ни то, ни другое я не желала выслушивать.

– Я попрошу жреца навестить нас, – ответила ей. – Думаю, он не откажет.

– Прежде ты никогда не ездила к нему сама. Что вас связывает, Аделин? Что ты пообещала ему за поддержку?

Я замерла, так и не поставив ногу на подножку экипажа. Видимо, накручивала себя, но мне послышался скрытый смысл в словах сестры.

– Объяснись!

Агнес поправила темные волосы, густыми волнами падавшие на спину. Она по-прежнему носила их распущенными в знак траура по мужу. Даже не покрывала голову, чтобы все видели, как скорбела о нем.

– Ты и сама все знаешь, Аделин. Ульфарикс был против нашего с Берхардом брака. Отказывался проводить свадебный обряд, пока собственными глазами не увидел письменное разрешение кенинга. Провожать супруга в последний путь он тоже позвал тебя, а не меня.

Я слушала. Молчала, но чувствовала, как в глубине души зреет возмущение. Надеялась лишь, что Агнес хватит ума не сказать какую-нибудь гадость, а мне сил, чтобы сдержаться.

– Меня позвал Готфрид. Довольна?

– Этот старик? – сестра презрительно скривила губы. – Не думала, что ты так низко пала.

– Этот старик, как ты выразилась, будет защищать нас даже ценой собственной жизни. Он верен Туманному утесу.

– Но он не спас Берхарда. Сам выжил, а ему позволил умереть! – крикнула Агнес.

Служанки с корзинами в руках замедлили ход. Конюх обернулся. Я подхватила сестру под локоть, сжала так сильно, что она вскрикнула. Наклонилась к ней так низко, чтобы никто во дворе не мог нас услышать.

– Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Готфрид привык терпеть, но лекарка говорила, что он и сам еле выжил: так глубоки были его раны. Этот человек не привык жаловаться.

– Лекарка? – переспросила сестра. Глаза ее загорелись словно у гончей, почуявшей добычу. – Может, ты сама рассмотрела их на теле бравого солдата? Может, вы и вовсе вдвоем задумали избавиться от Берхарда и прибрать к рукам Туманный утес?