Водяной 3 (СИ), стр. 34

Стук каблучков по линолеуму. Пауза. Уверенный, но короткий стук в дверь начальственного кабинета.

Василиса и я уже вели разговоры о Павле Семёновиче. Наш глава администрации отличался крупной фактурой и тяжёлой одышкой. По этой причине мы его из списка подозреваемых исключили. Традиционно фанатики полными не бывают, не сочетается их агрессивный фанатизм с чревоугодием, добродушием и широтой души.

— Здравствуйте, Павел Семёнович. Можно к Вам на секунду? — голос Василисы стал звонче, официальнее.

— Знакомьтесь, это Дмитрий Георгиевич, — засуетился глава. Я прямо представил, как он вскакивает, пытаясь втянуть живот и тщательно выговаривал имя-отчество проверяющего. — Вот, проверяют нас, как мы тут работаем. А мы, Дмитрий Георгиевич, даже наладили межотраслевое взаимодействие между органами власти! Чтобы лучше, эффективнее…

Голос его дрогнул и оборвался. Видимо его мысли были заняты чем-то другим, и он не смог продолжить свою фразу.

— В общем, у меня короткий вопрос, — воспользовавшись паузой, перехватила инициативу Василиса. — Нас тут начальство с Беккер настропалило, ну, после того, как секта разъехалась…

— Да! — громко и даже как-то восторженно воскликнул Павел Семенович. Настолько громко, что звук ударил по ушам и я поморщился. — И это результат хорошей воспитательной работы! Мы придерживаемся только наших официальных религий! Поддерживаем их, проводим работу с населением, сотрудничаем с представителями… Православие там, ислам, буддизм…

Он снова сбился. Кажется, он пытался вспомнить конкретные примеры сотрудничества, однако в посёлке была только одна церковь и та в виде руин.

— В общем, в ходе профилактических мероприятий… — Василиса говорила чётко, как по писаному. Мы эту легенду репетировали. — У нас на улице Сенной, дом номер пять, самовольное вселение. Дед один туда проник и живёт. Без всяких правовых оснований.

Повисла тишина. Я напрягся. Сейчас решится — клюнут или нет.

— Как «дед»⁈ — в голосе Павла Семёновича прозвучал неподдельный ужас. — Почему «дед»? Зачем? Профессор Платон Аркадьевич⁈ Ах, ты же, мумия шумерская! Мы ж ему отдельный отапливаемый флигель с полным пансионом обеспечили!

Василиса искренне удивилась и немало этому способствовало то, что историю про профессора, который поднимает поселковое библиотечное дело, впервые слышала.

— Какой ещё профессор? Это никакой не профессор, это сторож.

— Что? Какой к лешему сторож? — возмутился Павел Семенович.

Я невольно подпрыгнул на сиденье, ударившись коленом о рулевую колонку при словах «к лешему…». Сердце ускорило свой бег.

Спокойно, сказал я себе. Это просто фигура речи и, в конце концов, обычное совпадение. По прошлой жизни у меня был коллега по фамилии Гусь и в его присутствии иногда кто-нибудь выдавал выражение «как с гуся вода» и «гусь свинье не товарищ», однако не имел желание обидеть носителя такой фамилии.

— Ну, как какой сторож… с Пескосклада, — терпеливо пояснила Василиса. Умница. — Живёт там такой… жил. Он дядька пожилой, ничего толком не объясняет. Не знаю, что на него нашло… В общем, он окопался по этому адресу.

— А кто его туда пустил? — всё ещё не понимал Павел Семёнович.

— Никто. Я же говорю, самовольное заселение.

— И ничего не объясняет?

— Ну, он говорит, но там всё больше непечатные выражения. Понять что-то трудно.

— И что ты предлагаешь?

— Ну, Светлана Изольдовна уехала в Краснодар, велела его пару дней не трогать. Вдруг он придёт в себя, ретроградный Меркурий закончится, Овен в доме Козерога, всё такое. В общем, его мозги на место встанут, и он сам уйдёт. А если не уйдёт, Павел Семенович, я Вас попрошу: мы вместе сходим, попробуем вразумить деда, хорошо?

— Конечно! — выдохнул глава с явным облегчением. В том числе и потому что это оказался не профессор и потому, что ему не надо было ничего придумывать, а только поучаствовать. — Мы всегда реем за контакт с народом!

— Радеем, — машинально поправила Василиса.

— Что?

— Радеем. Реет — это флаг, Павел Семенович. А душой и телом за народ — радеют.

— Короче. Печём… Печёмся за народ. Кхе-бкхе. Благодарю за службу, Василиса Александровна, — с трудом выдал из себя глава, пытаясь сохранить лицо. — Видите, Дмитрий Георгиевич, какие кадры растим? Будет не стыдно и на пенсию потом уйти. Ну, не сейчас, конечно, а когда придёт время. Заходите, Василиса, мы Вас всегда рады видеть!

Дверь хлопнула. Шаги удалились.

Через минуту Василиса уже катила свой электросамокат к моей машине. На фоне «Буханки», которая была буквальным олицетворением динозавров даже в рамках автопрома, её хипстерский транспорт смотрелся как айфон рядом с кувалдой.

Кстати, кувалда в некоторых случаях — ценнее.

Василиса с шумом затянула самокат в салон и плюхнулась на пассажирское сиденье, выдыхая.

— Фух. Казалось бы, такие простые дела, Вадим. А по ощущениям я как под асфальтовый каток попала.

Она стянула шапку, волосы рассыпались по плечам. В глазах плескалась усталость — та, что бывает не от физического труда, а от психологического напряжения, риска и необходимости общаться с не особенно приятными людьми.

— У тебя есть кофе? — спросила она с надеждой.

— Да, — кивнул я, запуская двигатель. Мотор заурчал, вибрируя всем кузовом. — Ну, не с собой, конечно, я же не инквизитор, в машине кофе варить. Я домой привёз несколько килограмм, хороший, зерновой, из Кубы. Поехали, сварю целый термос. Нам ещё вечером наши намеченные дома караулить.

Машина тронулась, переваливаясь через дорожные ямы.

Мы сделали перерыв и посидели дома, отдохнули, я смолол и сварил огромное количество кофе.

На запах кофе из подвала выглянул благоухающий чистотой помытого тела Руслан, но увидев Василису, нырнул обратно в свою нору.

Кузьма к кофе был совершенно равнодушен.

Мы с Василисой собрались и вышли, чтобы закончить наши приготовления, ведь кроме оповещения участников нашего шоу, надо было ещё и подготовить локацию, те самые, уже анонсированные подозреваемым, три дома.

Хотя бы это удалось мне взять на себя. Занимался этим я, а Василиса присматривала за улицей.

За короткое время я проник во все три намеченных дома, убедился, что они действительно не обитаемы (хотя это было понятно и так), оставил там приготовления. Причём самые мирные, никаких мин-растяжек, никаких ловушек или смертельно опасных сюрпризов. Наоборот, всё исключительно безопасно. Потому что цели превратить дома в западню не было.

В каждом случае на кровати где-то в доме оставался валик попавшейся под руку одежды и одеял, укрытый так, чтобы создавать ощущение, что тут спит человек. Ну или не совсем человек.

Все дома были заперты изнутри при помощи моих капель, и я проверил, что попасть внутрь хотя и возможно, но требует определённых усилий, что туда нельзя просто случайно зайти.

Проникновение требует целенаправленных, я бы сказал — злонаправленных действий. Так мы исключим фактор случайности, а также вариант (Василиса предположила), что фанатик подготовит и пошлёт на разведку кого-то постороннего и мирного. Например, за бутылку водки — отправит туда Михалыча.

В таком случае посторонний не пострадает, а мы при любом развитии событий получим информацию, за счёт самой сути плана, исходя из того в какой дом полезет «мирный».

Через пару часов мы уже сидели в машине, причём место выбрали такое, чтобы были видно одновременно все три «точки», три нашим домика.

Машина была на полном серьёзе защищена масксетью и двумя типами скрывающей магии.

Для любого прохожего, которого тут быть не должно, если бы таковой безумец забрёл в этот час в кусты, мы были просто сгустком теней, не заслуживающим внимания. Пустотой.

— Ты знаешь, что цифра три — сакральная для древнего эпоса, сказок? Три сына, три попытки, три котла у конька-горбунка? — спросил я Василису.

— Знаю, конечно, — ответила она. — А также знаю, что большая часть этих сказок — ни разу не сказки, а реальные истории. И ещё мне известно, что был один мужик, которые догадался эти все легенды превращать в сказки для детей. И он чёртов гений. Кто станет бояться сказок, кто станет воспринимать серьёзно то, что слышал перед сном от бабушки?