Водяной 3 (СИ), стр. 29

Я посмотрел на него. На его сальные волосы, на футболку под толстовкой, которую он не снимал, кажется, с момента нашего знакомства, на грязные ногти. В воздухе, перебивая аромат жаркого, поплыл тяжёлый дух немытого тела и застарелого мужского пота.

— Нет, Русик, — вздохнул я, вытирая руки полотенцем. — Всё куда банальнее. И печальнее.

— Так что же? — он подался вперёд, в глазах была надежда на какое-нибудь благородное магическое проклятие. — Не томи, мне надо знать. Это магия? Отторжение человеческой сущности?

— Греки называли это гигиена, — с лёгким сарказмом ответил я. — Ты в последний раз мылся при царе Горохе. Ещё даже до разгона секты. Проще говоря — ты запаршивел.

На кухне повисла тишина, только рагу булькало в сковороде.

Руслан замер с поднятой для очередного яростного почёса рукой. На его лице медленно сменялись эмоции: от недоверия к обиде, и наконец — к ужасу.

— Ты издеваешься⁉ — взвыл он. — Я — оборотень! Высший хищник! Как я бы мог⁈

— Ну, барсук не высший хищник, ты вообще должен быть чистоплотным, — ответил я и вернулся к рагу. — А пока что твоя эволюция свернула не туда, ты стал превращаться в скунса.

— Русик, он прав, — подал голос Кузьма. — Ты воняешь аки дикий зверь. Причём зверь, который сдох неделю назад. Я же домовой, я запахи чувствую тоньше. Раньше молчал, думал — так надо для маскировки, но если подумать, то ты засмердел.

Руслан переводил ошарашенный взгляд с меня на Кузьму:

— Вы сговорились…

— Тебе это покажется дико странным… — я выключил газ, накрыл сковороду крышкой. — Пошли, покажу.

— Что покажешь? — насторожился он.

— Путь к спасению. И цивилизации.

Я махнул ему следовать за мной и вышел из зала на кухню.

Вообще-то, кухня по своему прямому назначению не использовалась, потому что я готовил и ел в зале. Когда-то ещё Степа оборудовал там рабочую поверхность кухонного стола, врезал в него раковину, перенёс плиту.

Недавно я добавил холодильник и зал стал чем-то вроде студии, комнаты, в которой живут и готовят. А кухня осталась просто пустым помещением, в котором я время от времени протирал пыль и пылесосил.

Вообще, как любой дом, этот дом строился не по архитектурным планам, а по наитию, переделывался и модернизировался каждым поколением жильцов, в том числе — мной.

— Вот, — на кухне я широким жестом указал на угол, скрытый за изгибом печки и несущей стены.

Мы зашли туда и Руслану открылась ванна. Старая, чугунная, с потёками ржавчины, на львиных лапах, с облупившейся эмалью, местами шершавая, как язык кота. Ванна выглядела на кухне так же уместно, как рояль в коровнике. Она стояла рядом с тумбочкой, накрытой плёнкой с изображением утят.

— Ванна? — тупо спросил Руслан.

— Она, родимая, — подтвердил я. — Колонку я установил и провёл кран. От неё же сделал ток горячей воды в единственную раковину в зале. Прежние хозяева грели воду выварками, но они проржавели, я их выкинул. Знал бы ты, как я мучился, когда только въехал. Каждый акт принятия ванны — несколько квестов. А теперь почти что цивилизация.

Я похлопал по холодному чугунному боку. Звук вышел гулкий, солидный.

— Но ведь она же на кухне! — возмутился Руслан.

— Это помещение как кухня не используется. Если тебя смущает название, то властью, данной мне колдухинской посёлковой администрацией, нарекаю это помещение ванной комнатой.

Руслан смотрел на ванну с таким выражением, будто я предложил ему совершить ритуальное самоубийство.

— Дико неудобно, — согласился я, читая его мысли. — К тому же у кухни окно на улицу Озёрная. Но окошко маленькое, у ванной есть шторка с котиками. Новая, я сам купил.

— Вкус у тебя, Вадим, конечно…

Шторочка была рассчитана на детей, котики были мультяшными и кувыркались в скоплениях пены.

— Психологический барьер, понимаю. Да и холодно тут, поддувает. Дом не особо герметичный. Кухонный стол и ты — голый, в чугунной посудине… Но зато тёплая вода.

— Тебе не кажется, что дом надо перестраивать, Вадим? Я, конечно, тут на правах гостя, но туалет у тебя на улице, а скоро зима. А ванна вообще на кухне. Это дикость.

— Можно и перестроить. Ты поможешь, Руслан?

— Да.

— Хорошо. Но пока тебе надо помыться в таком формате.

Руслан обошёл ванну, словно это был неопознанный летающий объект. Тронул пальцем новенький кран.

— Я — барсук, но не енот, не дельфин. Что-то меня не тянет…

Пока Руслан ворчал, мой телефон пиликнул СМСкой от Василисы: «Ты дома? Хочу зайти». Ответил ей: «Да. Жду».

— Ты человек, Руслан, по крайней мере наполовину. Если точнее, у тебя две природы. И одна из них воняет. Полотенце есть, колонка работает. Надо мыться. Надо, Федя, надо.

— Что ты ещё мне скажешь? — он нервно дернул плечом. — Что придёшь мне потереть спинку мочалкой?

— Нет, ты взрослый мужчина, изгаляйся сам. Скажу, чтобы ты не спешил с водными процедурами, потому что скоро в гости придёт Василиса.

Имя подействовало на него сильнее, чем новость о том, что он запаршивел. Руслан вздрогнул.

— Василиса… — скривился он. — Меня твоя Василиса не переваривает. Смотрит на меня так, будто я тунеядец и преступный элемент.

— Она просто строгая, — соврал я. Василиса действительно не питала к Руслану тёплых чувств, считая его бесполезным балластом с дурными манерами.

— Я её тоже не перевариваю, — буркнул Руслан. — От неё веет… порядком и властью. Поэтому я пойду. Займу свой подземный бункер и буду сидеть там, пока враг не покинет город.

Он развернулся и позвал за собой Кузьму. Кузьме Василиса нравилась, он от неё млел.

— Вадим, — тихо сказал домовой. В его голосе не было привычной ворчливости и дурашливости. — Он стал много спать. Прямо сутками дрыхнет. Еле растолкал в карты поиграть. Может, он болеет?

— У него перестройка метаболизма, Кузя, ничего страшного. К тому же сейчас начинается зима, барсучья природа предлагает ему впасть в спячку. Слушай, пока не забыл. Ты поосторожней шастай по чужим домам. Я знаю, ты любишь инспекцию проводить, но сейчас в посёлке завёлся фанатик.

Кузьма вздрогнул.

— Лучше всего будь тут, у меня дома, — мягко предложил я. — Здесь защита, здесь я, соседи рядом. Стены, опять же, помогают. Но если что — беги огородом к озеру и Руслана с собой бери. Я стал дом на замок закрывать.

Кузьма посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом. В этом взгляде была вся тысячелетняя мудрость старца.

— Я-то ладно, Вадим, я через зеркала удеру. Руслана, так и быть, вытащу, есть у меня пара фокусов. А если придут за тобой? — спросил он тихо. — Ты считаешь, что ты бессмертный?

Вопрос повис в воздухе.

— Вам с Русланом положить рагу? — я перевёл тему на нечто менее пугающее.

Кузя утвердительно кивнул.

Я вымыл посуду, поставил на плиту чайник и убрал следы готовки, залез в телефон, почитал телеграм-канал «Происшествия. Кубань».

…

В этот раз Василиса вошла в дом без стука, ворвалась как порыв ветра.

Вот отчего гости мои иной раз застывают перед дверью, словно невидимая стена мешает переступить порог, а порой вторгаются резко и решительно, будто мир принадлежит лишь им одним?

Повесив одежду на вешалку, она по-хозяйски прошла в зал.

— Ну что сказать, Вадим? — сказала она вместо приветствия. — Я поступила как ты. Слиняла с работы.

— Я не линяю, — возразил я, проверяя чайник. — Я, между прочим, постоянно рабочие обязанности выполняю. Почту разношу? Разношу. Все довольны. Даже стал отвозить отправления в райцентр и привозить оттуда. По сути, и швец, и жнец, и на дуде игрец. А то, что успеваю быстрее, чем за восемь часов, так за это меня надо ещё и премией подбодрить.

— Ну, а я созвонилась со Светланой, — поделилась она. — Сказала, что пошла подписывать у тебя протокол. И знаешь что? Это чистая правда и возможность улизнуть из опорника. Подпишешь?

На стол легла бумага. Стандартный бланк, желтоватый, пахнущий принтером и казёнщиной. Я пробежал глазами текст, подписался в нужном месте. Василиса аккуратно спрятала листы в сумочку и вздохнула.