Брак через "Нихачу" для мисс попаданки (СИ), стр. 46

Я не была Маргаритой, которая на самом деле его предала, но сейчас это было неважно, потому я остервенело закивала, подтверждая, как чудесно получилось.

– Пришлось, конечно, повозиться и избавиться от хвоста, который последовал за тобой из поместья графа… – протянул Альберт, красноречиво блеснув лезвием. Я гулко сглотнула.

Погодите… «хвост»? в смысле «хвост»? как при хвосте, который следовал за мной от самого поместья в столице, я могла бы сбежать?

Только если… это был не побег. Меня отпустили. Впрочем, оно и логично, если вспомнить, из какой семьи я бежала. Было странно, что весь мой побег прошел настолько гладко. Однако, теперь все становилось очевидным.

Осознавать то, насколько я была наивной в своем высокомерии, было стыдно. Но сейчас это не имело большого значения, учитывая, в какую передрягу я на этот раз попала.

– От «хвоста» избавиться было несложно, но теперь, когда в дело вмешался непосредственно Белтон, все усложнилось. Потому мы не можем медлить, – он потянул меня за веревки, на что я стала сопротивляться, показывая, что мне больно. – Прости, любовь моя. Но я не могу так рисковать, учитывая, что ты уже однажды предала меня. И это при том, что я отказался от всего ради тебя, – пристыдили меня с видом праведного негодования. – Придется тебе потерпеть, пока не сбросим преследователей.

Он вновь потянул, но я поняла, что если так и пойдет дальше, то он всерьез утащит меня невесть куда. И, учитывая его нездоровые наклонности, выбраться оттуда будет практически невозможно. Я помню, как Ферд упоминал, что Альберт славился за свои незаурядные способности. Если даже Фердинанд их признавал, потому этому психу ничего не стоит скрыться прямо под носом у Феликса.

Нет, вот как списанную с меня Маргариту сделать менее с*чной, это Вера поскупилась. А как наделить не дюжей силой, списанного с моего бывшего, психа, так это – пожалуйста! Еще и гипертрофировать все его отрицательные черты характера, превращая того в одержимого психопата! Если мне все же доведется вернуться и встретиться с подругой, я ей такой концерт устрою, чтобы неповадно было!

Я яростно запротестовала и замычала, показывая, что не сдвинусь с места, пока он меня не освободит.

– Тебе есть, что сказать? – поинтересовался он с сомнением. Сказать мне было много, что. И в большинстве своем – нецензурное. Но, учитывая обстоятельства, я решила сделать выжимку из основной мысли и быть посдержаннее. Потому твердо кивнула.

Помедлив, Альберт протянул руку к моему лицу:

– Только быстро и не смей кричать, – предупредил он, прежде чем стянуть повязку с моего рта. Я всхлипнула и пошевелила челюстью, разминая затекшие мышцы, а после прохрипела:

– Я – не принцесса Маргарита.

– Что? – насмешливо переспросил он, явно не поверив. Впрочем, сдаваться я не собиралась, понимая, что это – возможно мой единственный реальный шанс избавиться от этого психа.

– Я серьезно. Я та, кто заменял ее во время исчезновения все это время.

Я переживала, что он меня высмеет, но Альберт, кажется, призадумался. Я воодушевилась, видя его нерешительность, и поторопилась добавить: – Я не вру. Граф использовал меня, чтобы избежать скандала. Я чуть под венец с ним не пошла, когда вернулась принцесса. Потому надобность во мне отпала и я решила вернуться домой! – упуская добрую часть подробностей, заверяла я его.

– Это не может быть правдой. Ты так на нее похожа… – нахмурился Альберт.

– Я… Я ее сестра! – лихорадочно соображая, выпалила я, решив, что для убедительности сейчас не то время, чтобы упоминать перемещения между мирами. Потому решила позаимствовать личность Катрины. Мне не привыкать, а девушка, надеюсь, не обидится.

– Сестра? – переспросил он уже иным тоном, а его взгляд стал куда пристальнее. Я переживала, что он усомнится, но, судя по всему, Маргарита что-то ему все же рассказала.

– Да! Все эти годы я жила на границах с приемными родителями. Делегация проходила как раз поблизости от моей деревни, где граф меня и встретил. Он предложил мне посодействовать. Я согласилась притворяться Маргаритой до момента, как ее найдут. Потому, когда она сама пришла, во мне уже не было надобности.

– И ты так спокойно отступилась? Ты же тоже принцесса, да еще и могла бы выйти замуж за аристократа.

– Если бы я хотела помпезной жизни, вернулась бы во Флито давным-давно, чтобы заявить о себе. Я просто хочу спокойствия. Потому я – не та, кого ты ищешь.

– Но ты так похожа…

– Но я – не Маргарита. Ты любишь другую женщину! – напомнила я более настоятельно.

Мужчина задумался, а после горько усмехнулся и покачал головой.

– Значит, она меня все же предала… – невесело рассмеялся Альберт, но расслабляться я не смела, хотя и вздохнула чуть свободнее. – Я отбросил семью, честь, долг и стал преступником ради нее, а она… – смеялся он над своими отношениями.

В то мгновение я невольно увидела намек на иронию. В моем мире на его месте была я, та, кто постоянно жертвовал во имя любви и отношений. В этом мире, именно Маргарита не оценила стараний Альберта. Что это – если не насмешка?

Я скрыла самоуничижительную усмешку, но вздрогнула, когда услышала:

– Впрочем… может, это к лучшему?

– Ты это о чем? – насторожилась я.

– Она так и не смогла отказаться от благ благородного статуса и богатств. Но ты… ты другая! Даже будучи принцессой, ты стремишься лишь к тишине и спокойствию, – начал он подступать ко мне с сильно загоревшимся в глазах огнем. – И ты так похожа на мою принцессу.

Я дернулась в сторону, но меня схватили за плечи и насильно развернули.

– Я буду хорошо к тебе относиться, – заверяли меня, но, несмотря на нежные и сладкие слова, его пальцы на моих плечах сжимали до боли. Наверняка даже синяки останутся.

– Отвали от меня, псих! – рявкнула я, а после вспомнила один похожий момент в кинематографе и смачно плюнула ему в лицо.

К несчастью, я добилась лишь того, что мой похититель зажмурился, а не отпустил. Но я привыкла довольствоваться малым, потому воспользовалась его заминкой и со всей силы пнула его в голень, а после подняла ногу и обрушила каблук, на вторую стопу, отчего мужчина взвыл, прыгая то на одной, то на второй ноге.

Я же дала деру в сторону, откуда меня тащили, надеясь, что не надвернусь в потемках и не сверну себе шею при спуске. Но медлить я себе не позволила, почти до боли напрягая глаза, чтобы не споткнуться о выступы и корни.

– Стой! – донеслось мне в спину.

– В твоих мечтах, изврат! – рявкнула я, а после сосредоточилась на дороге под ногами, с некоторой паникой понимая, что мужчина уже оправился и даже пустился за мной в погоню.

Теперь меня спасет только чудо, как в фильмах. Надеюсь, на книжные миры это правило также распространяется. Сейчас было бы очень кстати!

***

Несмотря на весь энтузиазм и мотивацию, силы мои не могли сравниться с хорошо тренированным мужчиной. Потому расстояние между нами стало критично сокращаться, что вселило в меня нотку паники. Резким выпадом Альберт уже намеревался схватить меня за шкирку, отчего я резко пригнулась, нырнув ему под руку, и побежала прочь в другом направлении.

Быть может, то было лишь плодом моего воображения, навеянным отчаянием, но мне почудились чужие голоса голоса вдалеке. Понимая, что хуже точно не будет, я заорала изо всех сил. Вопль получился мощным, что неудивительно, учитывая что в нем выражались все отчаяние, негодование, досада и разочарование, скопившееся во мне за долгие годы у потомственного пролетариата, который еще и пожить толком не успел, а уже задолбался. Со стороны, наверное, это был не крик, а обиженный вой. Может, вой и не благородного волка, но очень больно ужаленной петухом Моськи.

Прооравшись, я почти почувствовала облегчение...

Почти, если не учитывать, что за мной гнался одержимый мужик с лицом моего неприятного бывшего. Этот факт особенно вызывал негодование. Всякое может быть: и маньяк гнаться, и бывший. Но чтобы все вместе, это, простите, перебор! Мне кажется, даже самые пугающие скримеры на фоне Альберта немного блекли.