Брак через "Нихачу" для мисс попаданки (СИ), стр. 44

– Разве ты не достаточно жертвовал собой все эти годы? Ты уже давно исполнил свой долг…

– Как я уже сказал, кто-то должен пойти на эту жертву, – скептично усмехнулся он. – В противном случае, что ты предлагаешь? Вернуть Марго? Принести в жертву ее этому браку? Как ты думаешь, она будет счастлива от этого?

Ответить на этот вопрос Ферд не решился.

– Она выбрала свой путь, а я должен уважать ее решение. В конечном итоге, она – единственная, кто никому и ничем не обязана в этом мире. Напротив, это мы должны ей за помощь.

– Однако, еще большой вопрос, сможет ли она найти выход в свой мир.

– Если не найдет в этот раз, я сделаю все, чтобы помочь ей в поисках. Но если они не увенчаются успехом, я не стану мешать ей жить или навязывать свое общество. Я прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Как ты собрался это сделать, будучи женатым на другой? – фыркнул Фердинанд. В его понимании, пусть Марго сейчас и зла на его кузена, шанс добиться ее прощения все еще был. Нужно чуть больше усилий и искренности, чтобы она прониклась симпатией к Феликсу. Однако это будет невозможно, если он будет женат. С менталитетом Марго, Ферд полагал, что она и на пушечный выстрел не подпустит к себе женатого мужчину. Следовательно, если его кузен сейчас женится на Маргарите, то шанса с Марго уже никогда не представится! – Самым надежным способом устроить ее жизнь в комфорте и достатке – жениться на ней самостоятельно.

– Достаточно, – оборвал его угрюмый Феликс. – Тебе заняться больше нечем? Почему бы не подумать над своими отношениями? Где, к примеру, сейчас твоя возлюбленная? – ворчливо уточнил граф.

– Как ты и попросил, я отправил ее к Марго. Сейчас она, должно быть, отдала ей необходимые вещи для путешествия и деньги. Полагаю, ты был прав и Катрина – единственная, от кого Марго в данный момент приняла бы помощь.

Феликс кивнул и промолчал, словно желал закрыть тему, которая вызывала у него столько неприятных эмоций.

Чего ни один из мужчин не подозревал, что помимо указаний, данных Фердом, Катрина самовольно передаст Марго куда больше информации и даже вещей…

***

На следующий день после бессонной ночи граф Белтон оцепенело смотрел на вход в тюрьму и впервые за долгие годы чувствовал себя беспомощным и полным крайнего нежелания. Ему нужно было только войти и выдвинуть разумные требования, чтобы пленница даже не смела сопротивляться. Задача была привычной, даже несколько примитивной в их случае, когда все козыри были у него на руках. Однако, задачу это, вопреки здравому смыслу, не упрощало.

От одной мысли, что нужно вести переговоры с женщиной, чтобы та стала покорной и безропотной женой, казалась ему неимоверно отвратительной.

И это при том, что прежде он даже не задумывался о подобной проблеме. По крайней мере, с Марго не только договаривался, но даже намеренно вводил ее в заблуждение и никаких чувств угрызения совести не ощущал.

Теперь же даже юлить не нужно было, чтобы добиться результата и сотрудничества, однако заставить себя сделать шаг в тюрьму он не мог.

Его охватывало крайнее нежелание от одной только мысли о принцессе Маргарите, хотя прежде он никогда не ставил никаких особых критериев для будущей супруги, если этот союз будет выгоден. Выгода все еще была, но конкретно эта женщина в роли его супруги уже не казалась «сопутствующим ущербом», как прежде.

– Ты здесь? – вырвал его голос отца из размышлений, и Феликс ошеломленно моргнул, взглянув на маркиза. – Я бы хотел с тобой поговорить. Наедине, – настоятельно уточнил маркиз, а после, не дожидаясь реакции сына. Пошел прочь от тюрьмы. Феликсу не оставалось ничего иного, как подчиниться.

На самом деле он, с удивлением для себя, даже отметил, что ощутил некое облегчение от того, что неприятная встреча с женщиной отложится на некоторое время.

Отец привел его в одну из пустующих комнат и повернулся к сыну, смерив его испытующим взглядом.

– Ты твердо намерен жениться на этой ведьме? – нелицеприятно охарактеризовал он Маргариту.

– Это мой долг, – безразлично отозвался Феликс, но тонкое нежелание в голосе утаить не смог от проницательного слуха отца. Тот усмехнулся своим мыслям и коротко улыбнулся. – Если на этом все, я должен идти. Оттягивать брак уже нет возможности. Министры и послы с обеих сторон негодуют, – вздохнул Феликс, желая казаться равнодушным и собранным, когда услышал:

– Я должен был жениться на другой женщине, а не твоей матери.

Феликс оторопело обернулся и с сомнением посмотрел на отца. Тот спокойно выдержал его взгляд и пояснил:

– Мы с твоей матерью оба из рыцарских семей и наш союз в итоге принес достаточную пользу обеим семьям. Однако, в то время все было иначе. У меня была нареченная из семьи министра. Мы выросли вместе и никто не сомневался, что мы поженимся. Откровенно говоря, брак с дочкой министра был куда более перспективным, и твой дед настаивал именно на нем.

– Тогда почему вышло, что вы поженились с матушкой? – заинтересовался Феликс, который никогда не слышал эту историю. Ему было известно только то, что их брак тоже был по расчету и лишь со временем они полюбили друг друга. После недавнего разговора с матерью он знал чуть больше, но никогда подобных подробностей.

– Я влюбился, – сухо ответил Хантер с таким видом, что было просто невозможно представить, что подобный человек, который всегда был скуп на эмоции, действительно способен на спонтанную влюбленность. Да и Сара утверждала, что любовь к ним пришла только в браке.

Видя недоверчивый взгляд сына, отец не рассердился.

– Понимаю. Я и сам до последнего не хотел верить и признавать это чувство. Потому и матери твоей никогда не рассказывал.

– Почему?

– Какая разница? Итог меня более чем устраивает, – безразлично пожал мужчина плечом. Это было так типично, что Феликс нисколько не удивился этому ответу. Однако вопросы оставались:

– Ты говоришь, что дед настаивал на браке с дочерью министра, но ты не послушался? – переспросил Феликс с удивлением. Его отец всегда казался ему не только стоическим и лишенным желаний, но и очень почтенным к своим родителям. За долгие годы жизни деда, Феликс не помнил ни одного раза, чтобы Хантер не подчинялся ему, помня, что все в их семье воспитывались со строгостью и военной дисциплине.

– Так и было? – подтвердил Хантер. – Это был первый и последний раз когда я пошел против желаний отца, семьи и долга ради своих эгоистичных желаний. К счастью, твои дедушка и бабушка согласились.

– Но как это произошло? Матушка искренне уверена, что вы вступили в брак исключительно по расчету, и никаких чувств между вами не было в самом начале.

– Я не очень хорош в понимании и выражении своих эмоций. Думаю, ты можешь это понять, сынок, – просто ответил Хантер и посмотрел на сына с некоторой ноткой солидарности и сочувствия во взгляде. Было очевидно, что Хантер винил себя в некоторых особенностях сына и его эмоциональной инвалидности.

– Как ты понял, что любишь маму? – помолчав, спросил Феликс с большим интересом. Хоть он и был несколько отчужден, как он не мог понять смысла этого разговора, который завел его отец?

– На самом деле твоя мать меня откровенно раздражала. Иногда, прямо до дожи, – пожаловался Хантер, однако, вопреки словам и тону, на его лице отразился легкий намек на нежность и веселье при упоминании жены. – Я искренне считал, что меня мало, что может вывести из себя, но когда я встретил Сару, она убедила меня в обратном. В тот год она приехала к нам в поместье погостить на время учебы. Наши семьи дружили, потому в этом не было ничего странного, и мне было откровенно все равно на еще одну женщину в поместье. Так я думал. Однако, при каждой встрече, казалось, она намеренно делала все, чтобы спровоцировать конфликт. Не было случая, когда мне не хотелось ее придушить. Я даже ловил себя на совершенно нелепой мысли, что планирую план мести перед сном и прокручиваю наши диалоги в мыслях, чтобы в следующий раз быть более подготовленным к ее атакам. Так я и сам не заметил, как все мои мысли были заняты только ею одной. Даже когда встречался с номинальной невестой, я все равно думал о Саре, пусть тогда и в негативном ключе. А сама невеста не вызывала у меня вообще никаких эмоций. Она казалась мне… скучной, пресной и посредственной. Но даже так она была воспитанной, милой и доброй. Как ни посмотри – та девушка была идеальным вариантом для брачного союза. Тем более, что в то время мне казалось, что чувства не играют никакой роли в браке.