Лесной Дозор 3 (СИ), стр. 46
Я прижал приклад, мышцы рук напряглись, фиксируя оружие намертво. Я перевел флажок предохранителя на одиночные выстрелы, свел точку коллиматора с дергающейся рыжей спиной и, плавно выдохнув, нажал на скобу.
Выстрел сухо грохнул, разорвав тишину зимней тайги. Где-то вдали закричали вороны.
Отдача толкнула меня в плечо. Звук эхом прокатился между соснами, ударив по барабанным перепонкам.
Белка даже пискнуть не успела. Рыжий комок сорвался с ветки, кувырком полетел вниз и с глухим шлепком рухнул в пухлый сугроб у самых корней. Остатки растерзанной вороны свалились следом, засыпав снег черными перьями.
Я опустил ствол и медленно подошел ближе, переваливаясь через снежные надувы.
Зверек лежал на боку. Простреленная в грудине тушка судорожно дернулась раз, другой. Задние лапки вытянулись в последней агонии, пушистый хвост мелко дрогнул, и животное окончательно застыло. На ослепительно белом снегу начала быстро расплываться алая лужица.
Я стоял над убитой белкой и чувствовал, как по позвоночнику стекает капля пота.
Одно дело встретить огромного зараженного реликта на тракте. Тот бродил где-то далеко, у самой границы, и его успели ликвидировать. Совсем другое — найти обыкновенную белку в глубине своего квадрата. И значило это только то, что хворь пошла гулять по лесу широким шагом.
Я потер замерзшую щеку свободной рукой. К сожалению, выходило так, что теперь остановить заразу своими силами, уповая лишь на гравиборд да автомат, у меня никак не выйдет. Мелкое зверье шныряет по норам, прячется в дуплах, носится по веткам. Один укушенный грызун заразит пятерых, те понесут заразу дальше, и через неделю тайга сгорит от болезни быстрее, чем от верхового пожара сухой осенью.
Мне остро требовалась помощь в виде лаборатории, умных головы из Канцелярии, микроскопы и пробирки. Имперские ученые обязаны разобраться в этой заразе и выдать решение, иначе в пограничном лесу кроме проблемы в виде Разлома будет еще такая проблема, как сначала куча бешеных зверей, рвущих друг друга, близлежащие поселки и гарнизон, а в последствии, из-за огромного количества падали, разовьется какая-нибудь чума, холера или еще что.
Вот же весело будет.
Я перекинул автомат за спину и достал из бокового кармана разгрузки плотный пластиковый мешок для мусора. Голыми руками касаться заразной плоти я не стал бы ни за какие коврижки. Я отломил длинный сухой сучок от ближайшего куста, подцепил рыжую тушку и аккуратно спихнул ее в раскрытый пакет. Снег вокруг пятна крови я тоже прихватил, дабы не оставлять заразу на земле. Горловину мешка я затянул на тугой двойной узел.
Обратный путь до бункера слился для меня в единую серую пелену. Я гнал гравиборд на максимальной тяге, держа в левой руке на отлете черный пакет с добытым доказательством.
Вылетев на расчищенную поляну, я затормозил у деревянного навеса для дров. Возле поленницы валялся старый цинковый ящик из-под пулеметных патронов, который прежний хозяин использовал для хранения всякой хозяйственной мелочи. Крышка его закрывалась на тугую металлическую защелку с резиновой прокладкой.
Я вытряхнул из цинка старые гвозди, бросил на дно пластиковый пакет с мертвой белкой и с силой захлопнул крышку, после чего пнул тяжелый ящик ногой, задвинув его поглубже в снег под навесом. Мороз надежно скует ткани от гниения и не даст тушке протухнуть до приезда столичных курьеров.
Выпрямившись, я побрел к крыльцу, где взобрался по ступеням, открыл дверь и ввалился внутрь. Я стянул шапку, сбросил куртку прямо на пол, ощущая, как влажный от пота свитер неприятно липнет к лопаткам.
Прошаркав в смотровую комнату, я сел на табурет и, прежде чем тянуться к тумблеру, заставил себя посидеть минуту и сложить будущий доклад по полочкам, потому что рапортовать следовало с умом. Про то, что мы завалили бешеного реликта на эльфийской стороне им знать, не полагалось. А значит, и рассказывать буду только о том, что видел уже прохворавших зверей, отслеживал, а тут поймал уже зараженного и сошедшего с ума окончательно.
Я потянулся к панели управления, снял с крючка гарнитуру и прижал наушники к голове. Пальцы щелкнули тумблером вызова диспетчерской.
В динамиках зашипела статика, сменившаяся длинными гудками.
— Диспетчерская гарнизона на связи, — раздался слегка утомленный мужской голос.
— Говорит дозорный четвертого сектора, Багрицкий, — просипел я, стараясь придать голосу максимум официальности. — У меня экстренное донесение первостепенной важности. Прошу передать информацию напрямую в научный отдел Канцелярии.
— Слушаю вас, дозорный Багрицкий. Идет запись, — тон диспетчера мгновенно подобрался, став предельно сухим.
Я оперся локтями о стол и подался ближе к микрофону.
— На вверенной мне территории зафиксирована вспышка неизвестного заболевания. По всем внешним признакам симптоматика напоминает бешенство, однако агрессивность и скорость распространения выходят за любые известные мне рамки.
Я перевел дыхание.
— Сегодня мною ликвидирована белка в глубине квадрата, которая изначально разодрала в клочья свое семейство, а затем поймала полноценного ворона из вида сorvus corax и уничтожила его.
В динамиках повисла короткая пауза. Было слышно, как диспетчер быстро стучит по клавишам.
— Информацию принял, дозорный, — наконец отозвался голос. — Что конкретно нужно?
— Мне нужен срочный лабораторный анализ, — твердо ответил я. — Труп зараженной белки я изолировал, герметично упаковал и выставил на мороз. Ткани сохранены в идеальном состоянии для изучения. Прошу прислать курьера со спецконтейнером для транспортировки биологической угрозы и передать тело либо химикам, либо биологам Канцелярии. Болезнь имеет странное происхождение, необходимо срочно выявить возбудитель и найти средство сдерживания.
Снова застучали клавиши.
— Запрос зафиксирован, дозорный Багрицкий. Я немедленно передам рапорт по инстанции в дежурный отдел Канцелярии. Они примут решение о высылке спецборта. Находитесь на территории поста и ждите ответа. Конец связи.
— Принял. Конец связи.
Я отщелкнул тумблер и стянул наушники, бросив их на панель. Теперь оставалось лишь уповать на то, что канцелярские крысы не станут мариновать мою заявку неделями, а отреагируют так быстро, как того требует ситуация.
Но, в конце концов, если они не ответят до завтра, то попрошу связаться с Канцелярией, оттуда с Ольгой, и тогда дело зашевелится значительно быстрее.
Хорошо, однако, иметь тесные связи с руководством…
Правда, у запущенной машины имелась и оборотная сторона, о которой я старался покуда не думать. Спецборт означал чужих людей на моей поляне. Вопросы, осмотры, любопытные носы. Наиру следовало упредить сегодня же, чтоб держала ушастого от моего сектора подальше и не совалась сама.
И самое главное — следовало сыскать Мишу. Наказ по всему сходу теперь не терпел ни дня. Каждый зверь в лесу должен был узнать про хворь как можно раньше, а косолапый разнесет весть за вечер, на него в таких делах надежда была железная.
Но, в целом, неплохо было бы и птиц попросить. Им-то явно должно быть проще и сподручнее лес облететь, нежели через валежник и кусты продираться.
Али прыгунов попросить…
Я выдохнул, понимая, что мне требовалась хотя бы кружка горячего чая и пара минут тишины, чтобы привести мысли в порядок. А там, глядишь, и правильное решение приму.
Оторвавшись от стула, я дошел до кухни, где поставил чайник на плиту и очень удивился — ретранслятор вновь требовал моего внимания, мигая лампочкой и заливаясь пищанием.
Вечер навалился на тайгу густыми синими тенями. Наира сидела на скрипучем табурете, вытянув гудящие после долгого дня ноги, и молча смотрела в угол комнаты.
На толстом шерстяном одеяле, сопел мелкий иномирный проказник. Еще полчаса назад У-ук носился по всему коридору, требуя игр. Эльфийка нашла в дальнем ящике старую тряпицу, туго смотала ее ниткой наподобие плотного мячика и отдала пришельцу. Этого хватило с головой. Мелкий рычал на тряпку, нападал на нее из-за ножки стола, трепал зубами и подбрасывал к потолку. Он вел себя в точности как обыкновенный неразумный детеныш, познающий мир через возню и беготню.