Лесной Дозор 3 (СИ), стр. 35

— Бу, прижми ему передние лапы к земле, — скомандовал я. — Бешеные твари порой бьются в сильных посмертных судорогах, а рефлексы работают даже после остановки сердца. Зафиксируем эти костяные косы от греха подальше, чтобы нас случайно не располосовало, пока мы будем вытаскивать раненых. У нас каждая минута на счету.

Бу навалился всем весом на огромные серпы, вдавливая их в мерзлый тракт. Я обмотал толстые суставы твари, намертво стягивая их паракордом. Поясница гудела от напряжения, соленый пот заливал глаза, заставляя часто моргать.

Наира смотрела на меня, крепко сжимая цевье винтовки. Взгляд ее голубых глаз скользнул по моим тяжело вздымающимся плечам и блестящему лицу.

— Ты вообще как это сделал? Проломил череп реликту одним ударом…

Я выпрямился, разминая ноющую спину. Волшебный жар в груди начал потихоньку остывать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке. Мои икры подрагивали, предвещая скорый мышечный откат.

— Долго объяснять. Наира, солнце мое ясное, сейчас не время. Вставай на доску и лети в резервацию, немедленно, — я шагнул к ней, глядя прямо в глаза. — Зови помощь. Носилки, транспорт, целителей. Мы с Бу останемся тут и будем держать твоих соплеменников живыми сколько сможем.

— Но… — попыталась она перечить, перехватив оружие поудобнее.

— Никаких возражений, они истекают кровью! — я повысил голос, чувствуя, как пульс снова бьет в виски. — Гони за подмогой!

На доске она лучше меня, а на той стороне ее пустят к своим, и никто не станет полдня выяснять, с чего вдруг имперский егерь тащит эльфийских ловчих в чужой лазарет.

Хрусть.

Скррррр.

Звук донесся со стороны густого ельника. Я медленно повернул голову на этот треск. Пальцы правой руки инстинктивно попытались нащупать ремень автомата на привычном месте.

Ну да. Я ведь бросил оружие в снег перед самым рывком.

Полный магазин лежал у меня в подсумке, а сам автомат валялся в четырех шагах, у самой туши.

Действие ультимативного навыка таяло на глазах. В запасе оставалось от силы полторы минуты звериной силы, а затем меня ждала жесточайшая расплата за использование системного навыка.

Я сглотнул вязкую слюну. Если этот бронированный урод успел заразить кого-то в округе, и сейчас к нам на звуки пальбы выйдут другие бешеные твари, то моего здоровья точно не хватит махать кулаками второй раз подряд.

Хрусть.

Еловые ветви нехотя раздвинулись, осыпая на землю наледь вместе с иголками. Из-за колючих лап на залитую кровью поляну высунулась огромная лохматая морда.

Глава 16

— А чавой енто у вас тут деецца, братцы? — выдал Мишаня, с трудом пропихивая свои необъятные плечи через густой кустарник.

Я закрыл глаза и тяжело-тяжело выдохнул. Пульс, колотившийся где-то в горле, стал успокаиваться. Ох, косолапый, чтоб ты здоровым был и жил все триста лет. Напугал меня, окаянный, до седых волос.

В прошлой моей жизни такая встреча означала бы самый скверный день в году. Шатун посреди зимы шел убивать. На него поднимали мужиков со всего района, с карабинами и собаками, и радости в том промысле я за тридцать лет не нашел ни разу. А здесь я стоял над мертвым чудищем и радовался лохматой морде как родному человеку.

Сбоку раздался громкий скрип снега. Наира отреагировала мгновенно. Эльфийка отшатнулась назад, вскинула винтовку и намертво вжала приклад в плечо. Ствол уставился точно в широкую медвежью грудь. Эльфийка тяжело и прерывисто дышала. Только что на ее глазах один монстр разорвал патруль, и теперь появление гигантского шатуна стало для расшатанных нервов последней каплей. И это при том, что они уже были знакомы.

Хотя перепутать медведя в лесу крайне просто. Только тут был нюанс: сейчас зима, и я очень сомневаюсь, что здесь есть еще один шатун, окромя Миши.

Она бросила быстрый взгляд на меня. Я стоял совершенно спокойно, опустив окровавленные руки вдоль туловища. Наира сглотнула, оценивая мою спокойную реакцию, и опустила ствол винтовки к земле, убрала палец со спусковой скобы, однако само оружие из рук не выпустила и осталась стоять в стойке, готовая вскинуть оптику в любую долю секунды.

Мне в этом смысле было проще. Над лобастой башкой шатуна ровно зеленая метка с восьмым уровнем, и врать эта штука не умела. Наире таких подсказок никто не выдавал, ей приходилось верить собственным глазам да мне впридачу. А палец она, между прочим, всегда держала вдоль скобы.

Миша тем временем полностью выбрался на дорогу. Черный кожаный нос зверя непрерывно втягивал морозный воздух, пропитанный едким запахом свежей крови и гнилостной вони убитого чудовища.

— Ой, — басовито прогудел медведь, завидев растерзанную тушу Когтереза. — Василь… А я его как раз и сыскать не мог. Шош с ним такое сталося-то?

Медведь подошел еще ближе. Он опустил голову к самой земле и принялся обнюхивать убитого реликта. Я смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри сжимается тяжелый ком. Опять знакомые. Лес вроде огромный, тайга раскинулась на сотни верст, а все друг друга знают, ходят в гости, пересекаются на звериных тропах.

Может, недавно бодались за куст малины, а теперь вот решили воды из ручья пойти попить. А тут — бац…

— Захворал твой Василь, — ответил я хрипло. — Напал на патруль, потом бросился на нас. И, к сожалению, видишь, как все сложилось.

Договаривал я и косился на черный нос, который елозил у самой пасти мертвеца. По хребту у меня продрало запоздалым холодом.

— И морду от него убери, Миш, — добавил я резче, чем собирался. — Хворь его через слюну может передаться. Нанюхаешься тут, а через месяц сам на своих кидаться начнешь.

Медведь отдернул голову и грузно попятился, шумно фыркая и оттирая нос лапой о снег.

— Тьфу ты, — пробурчал он. — Шо ж за напасть такая. И понюхать нельзя!

Миша грузно осел на задние лапы прямо в красный снег. Он понурил голову, и в его позе проступила такая понятная человеческая тоска, что у меня неприятно защемило под ребрами.

— Эх-хе-хе… — горько и протяжно выдохнул шатун, обдав тушу Когтереза густым облаком пара. — А я его давеча искал, все не мог понять, куда запропастился. А оно эвоно как вышло…

Я переступил затекшими ногами, стараясь разогнать кровь в ноющих икрах.

— А ты чего тут забыл вообще, Миш? — спросил я, разглядывая бурую спину зверя.

— Дык вот Василя и искал. Я ему обещал то место рыбное показать, куда ты меня водил намедни. Думал, посидим, порыбачим…

Вот как оно оборачивается. Рыбки они наловить хотели. Я скосил взгляд на жуткую морду Василя Когтереза, на его заляпанные костяные серпы и проломленный череп. Удивительная штука — жизнь. Чудовище в две тонны весом собиралось идти с медведем ловить окуней на замерзшем ручье. А теперь Василь будет ловить рыбу только на том свете. Ну или как там у них эти самые райские кущи для реликтов именуются.

И только теперь до меня по-настоящему дошло. Пассивка моя переводила речь любого зверя в этом лесу, от сороки до волчьего вожака. От Василя за весь бой я не услышал ни единого слова. Только пустой клокочущий рев да лязг жвал. Выходит, хворь отняла у него способность говорить, и дрался я с оболочкой, а сам Василь сгинул где-то в чаще задолго до моих пуль.

Тут мой взгляд упал на эльфийку. Она все еще стояла у края дороги, настороженно переводя взгляд с меня на медведя и обратно.

— Наира, — я повысил голос, обращая на себя внимание. — Ты еще здесь?

Девушка вздрогнула, моргнула и растерянно посмотрела в мою сторону.

— Так я… — она запнулась, возмущенно выдохнув. — Кусты шуршали, потом эт самое… Я испугалась, что вторая тварь лезет!

Понятно все. Когда из кустов лезет лохматая гора, трудно заставить себя повернуться спиной и улететь на доске, оставив напарника позади.

Хотя… кому как. Некоторые бы в миг сорвались с места, приговаривая, что живой не тот, кто самый сильный, а тот, кто бежит первее всех.

— Бегом в резервацию! — настоял я, не давая ей прийти в себя и начать оправдываться. — Зови подмогу и лети обратно. Раненые истекают кровью, счет на минуты идет. А если людей своего суженого встретишь, так сразу деру давай. А еще лучше пусть с тобой Миша сходит и никому не даст подойти.