Истинная для проклятых (СИ), стр. 22

Они переглянулись и почти синхронно кивнули в согласии, наклонились и каждый оставил по поцелую на моих висках и щеке. От этого мне стало по-настоящему не по себе. Эта нежность совершенно не вязалась с тем, что я видела в том зале. С тем, как они даже не смотрели на умирающих девушек. С тем, что они обещали сделать со мною ночью, но… не сделали… вернее, не так жестоко.

Они плавно поднялись с кровати, подошли к двери и уже на пороге брюнет бросил через плечо:

— Не задерживайся, птичка. Как выйдешь — тебя проводят к нам. Развлекайся. — подмигнул он мне.

Дверь закрылась, но щелчка от замка я не услышала. Еще какое-то время сидела на кровати, обхватив себя руками, и пыталась понять, что вообще происходит. Потом, все же медленно встала, осознав, что ноги держат и я не собираюсь падать после ночи, и пошла в сторону двери, за которой наверняка скрывается купальня.

Но за нею оказалась большая, очень просторная гардеробная, где аккуратно висели на вешалках и на манекенах наряды. Для меня.

Посередине на бархатном манекене было изящное, но очень сексуальное платье. Красивое. Тёмно-изумрудное, с тонкими серебряными нитями, которые едва заметно переливались. Я подошла и осторожно коснулась ткани, словно хотела проверить, настоящая ли она. А ткань оказалась невероятно тонкой, словно сотканной из самого лёгкого шёлка на свете. И, что меня приятно удивило, не было никакого корсета. Никаких жёстких вставок, которые так бесили меня всё это время в доме «отца».

Я сняла платье с манекена, взяла стоявшие рядом изящные босоножки на небольшом каблуке и прошла в следующую комнату.

Купальня.

Всё было просто и понятно. Большая каменная купель, тропический душ, полки с маслами и полотенцами. Я долго стояла под горячими струями, позволяя воде стекать по телу, смывая остатки ночи. После вытерлась, нашла на столике гребень и медленно расчесывала свои густые, длинные волосы. Гребень был зачарован. Спустя уже минуту, волосы были уложены идеально, а я решила оставить их распушенными.

Кстати, нижнего белья в гардеробной не оказалось.

Я надела платье прямо на голое тело. Ткань приятно заскользила по коже, облегая грудь и талию и свободно спадая ниже, словно ничего и не скрыла. Босоножки сели идеально, как по мне. Я ещё раз взглянула на себя в высокое зеркало и… не узнала эту девушку. Выглядела дорого, красиво, но в глазах горел не огонь мести, а нечто другое.

За дверью меня уже ждали двое стражников. Они молча, низко поклонились и жестом указали следовать за ними.

Мы шли длинными коридорами, спускались по широкой лестнице, несколько раз сворачивали. Я ждала, что меня проведут на кухню или в столовую, накормят вкусно, потому, что силы понадобятся, но вместо этого меня остановили перед огромными деревянными дверьми, украшенными тёмными камнями и серебряной вязью.

Двери распахнулись сами. Я шагнула через порог и замерла.

Передо мной открылся огромный зал. Высокие потолки терялись в полумраке, а на стенах висели огромные картины. Каждая примерно метров пять в высоту. Тёмные, тяжёлые полотна в массивных рамах, на них были изображены эльфы, с надменными лицами.

Кажется, что кормить меня сейчас никто не будет.

21. А что там?

— Заходи, птичка. Мы не кусаемся. — Голос брюнета прозвучал спокойно, но в нём уже вибрировала та самая хрипотца, от которой у меня предательски стянуло низ живота.

Какого черта я так реагирую на него и его брата? Не желаю верить в то, что слышала. Не бывает истинности. Бред это всё. И мне они не нужны! Всё равно убью. Один из них не доживет до утра.

Я шагнула через порог и каждой клеточкой тела ощутила их взгляды. Горячие. Тяжёлые. У меня кожа от них плавилась.

Они скользили по мне медленно, жадно, задерживаясь там, где тончайший шёлк обтягивал грудь, подчёркивал изгибы, обнимал талию и стекал по бёдрам. Платье почти ничего не скрывало, но именно ЭТОГО они и добивались.

Блондин оказался рядом слишком быстро, использую свою магию. Он просто возник за плечом, а руки обхватили меня за талию и резко притянули назад, впечатывая в твёрдое горячее тело.

Он возбужден. Опять!

Жадно зарылся носом в мои волосы и сделал глубокий вдох, словно пытался впитать мой запах в себя, и тихо выдохнул:

— Не могу устоять… Не могу и не хочу.

В следующую он резко развернул меня спиной к себе, одной рукой зафиксировав поперёк живота, а я даже не успела вскрикнуть от неожиданности, получив горячий поцелуй.

Спереди уже стоял брюнет. Его ладони легли мне на щёки, мягко отрывая меня от брата. Большие пальцы приподняли лицо вверх, заставляя смотреть ему в глаза, и он тоже накрыл губы жадным, глубоким, почти жестоким поцелуем.

Я не была к этому готова. Всё слишком быстро.

Он целовал так, словно желал выпить душу до дна. Я попыталась отстраниться, но блондин сзади только сильнее прижал меня к себе. Его бёдра начали медленно, грязно двигаться, совершая поступательные, ритмичные движения, будто он уже имел меня прямо через одежду.

Его ладони провели вверх по животу и грубо сжали грудь.

Пальцы впились в мягкую плоть прямо через ткань, нашли соски и сильно ущипнули. Боль смешалась с острым, постыдным удовольствием. Я невольно застонала прямо в рот брюнету, а сам звук вышел сдавленный.

Брюнет разорвал поцелуй. Губы у него блестели. Он тяжело дышал и бросил брату хриплое:

— Не сейчас. Но, я тебя прекрасно понимаю, Элиар. Меня тоже кроет от нашей птички.

Элиар… так вот как зовут блондина. А второго? Не хочет представиться? Что мне потом на его надгробие написать?

Блондин только низко, животно рыкнул мне в шею, потому, что был недоволен сейчас. Одной ладонью он сильно прижал меня за поясницу, заставляя ещё сильнее выставить задницу ему навстречу, а второй начал медленно, собственнически оглаживать внешнюю сторону бедра, поднимаясь под край платья.

— Не могу! У меня опять стоит, — признался он хрипло, продолжая тереться. — Жёстко стоит. Хочу войти в тебя прямо здесь, птичка. Разорвать это платье и заставить громко стонать!

— Дождись, когда будем в источнике, — буркнул брюнет, хотя сам выглядел не лучше. Его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Он снова взял моё лицо в ладони и провёл большим пальцем по припухшей нижней губе. — А сейчас давай познакомим нашу птичку с историей. Пусть знает, с кем и с чем имеет дело.

Он отступил на полшага, но совсем чуть-чуть. Блондин тоже неохотно убрал руки, хотя я всё ещё чувствовала, как его возбуждение упирается мне в ягодицы. Меня трясло, но… не только от страха. Тело предательски откликалось на их грубые ласки, и это бесило сильнее всего!

Я молча обвела взглядом огромный зал, стараясь выровнять дыхание и не показывать, как сильно меня задело происходящее.

Картины были действительно огромными. На ближайшей я увидела высокого эльфа с белыми волосами, стоящего на поле боя среди… поверженных. На следующей — двух близнецов (слишком похожих на этих двоих) на тронах из костей. Дальше шли сцены охоты, крови и чего-то, от чего внутри становилось холоднее и холоднее.

Брюнет положил ладонь мне на поясницу и легонько подтолкнул вперёд.

— Иди. Смотри и слушай.

Мы медленно двинулись вдоль стены. Блондин шёл следом совсем близко, пожирая меня глазами. Иногда его пальцы «случайно» касались руки или края платья.

Брюнет рассказывал низким, ровным голосом. О древнем роде Ваэль. О силе, которую они носили в крови. О войнах, которые выигрывали одной только своей магией. О том, как их предки заключали сделки с чем-то, что жило глубже любого ада. Голос его был красивым, бархатным, безумно завораживающим. И от этого рассказ становился ещё страшнее и интереснее.

Я шла между ними, как между двумя хищниками, и чувствовала себя добычей, которую пока что не торопятся убивать. Только играют. Но… я выжду нудный момент и сама нанесу удар одному из них. Когда придет время.