Истинная для проклятых (СИ), стр. 18
Догадывается ли он, что я веду его в ловушку? Нет. Точно нет. От простой рабыни подобного не ожидают.
Наконец он остановился перед высокой дверью из тёмного дерева, украшенной серебряными узорами. Открыл её и галантно, немного насмешливо, сделал жест рукой, пропуская меня вперёд.
— Входи. Можешь чувствовать себя как дома, моя дорогая.
«Дома меня не желали убить. Дома… пусть и всё было ложью, но меня оберегали. Именно для этого дворца.»
Я шагнула через порог и… замерла. Ноги вросли в пол, не давая сделать и шагу.
Что не говори, а вкус у них однозначно есть. Покои были роскошными. Всё в тёмных оттенках: темно-глубокий графит, чёрный бархат, тёмное дерево с серебряной инкрустацией. Высокий балкон с лёгкими шёлковыми занавесями, которые чуть колыхались от ветра. За ними открывался вид на поистине прекрасный сад и далёкие огни города. Слева — огромная кровать, в которой поместились бы несколько человек, с резным изголовьем и тяжёлым покрывалом. А под ногами… очень мягкий, высокий, пушистый светлый ковёр. Он контрастировал со всей остальной тьмой комнаты и казался почти неуместно нежным.
Я услышала, как за спиной тихо закрылась дверь. А потом — отчётливый щелчок замка.
Всё. Птичка в клетке.
Звук был громкий, но я заставила себя не дёрнуться. Он обошёл меня медленно, бесшумно, и остановился напротив. Несколько секунд просто смотрел, а я не знала куда деть руки и глаза. Но… он опустился на одно колено прямо передо мной, на этот светлый мягкий ковёр и это меня удивило.
Его руки поднялись к краю моей мантии. Он снимал её очень медленно, словно наслаждался процессом. Ткань скользила по плечам, по груди, по бёдрам и упала на ковёр тихим шорохом. Я осталась полностью обнажённой перед незнакомым и жестоким мужчиной.
Он не торопился вставать. Его пальцы почти невесомо коснулись меня, будто он видит перед собою нечто очень хрупкое и боится быстро сломать. Сначала очертили грудь по кругу — медленно, запоминая форму. Потом спустились ниже, провели линию по животу, по тазовым косточкам, вниз по внешней стороне бёдер, до самых щиколоток… и обратно вверх. Каждое касание было лёгким, призрачным, но от него по коже бежали мурашки.
Когда его пальцы коснулись меня между ног… не удержалась и вздрогнула.
Он сразу это почувствовал. Улыбнулся уголком губ, и стал похож на настоящего искусителя. Пальцем очень аккуратно раздвинул складки и медленно провёл между ними. Я очень… очень хотела свести ноги, ударить его, придушить, сказать, что бы не спел прикасаться, но… не могла.
— Посмотри на меня, — сказал он тихо.
Коротко выдохнула и опустила взгляд вниз. Он смотрел прямо в глаза, когда вытащил палец и медленно, очень медленно облизал его своим языком. Щёки мгновенно вспыхнули жаром. Мне стало стыдно… Боже, как мне было сейчас не по себе. Я растерялась и чувствовала себя слабой, уязвимой. Мне не понравилось это ощущение
— Раздвинь немного ножки, моя птичка. — произнёс он тихо, но в голосе была слышна сталь.
Не сразу подчинилась. Больших трудов мне стоило перебороть себя. Послушалась. Выполнила его приказ и совсем чуточку раздвинула ноги.
Его влажный палец снова скользнул между складок, нашёл чувствительную точку и начал медленно кружить вокруг неё. Смотря прямо на меня, в глаза, не отрываясь. Он впитывал все мои эмоции, которые я так тщательно пыталась скрыть в этот момент.
Но дыхание перехватило. Не ожидала, что это будет настолько приятно. Разум его ненавидел, а тело… Тело откликалась на эти прикосновения. Предатель. Я не должна чувствовать подобное к тому, кто является настоящим монстром воплоти.
Тепло разливалось внизу живота, колени стали слабыми, казалось, словно все нервные окончания сосредоточились в одном месте. Мне стало противно от самой себя. Но внешне… я оставалась спокойной. Только дыхание сбилось, вот только ничего не могла с этим поделать.
Он хищно и довольно улыбнулся, понял, что я пытаюсь контролировать себя, но вы выходит плохо. А после резко выпрямился. Одной рукой медленно намотал мои длинные волосы на кулак и слегка запрокинул мою голову назад, заставляя смотреть вверх. Его горячее дыхание коснулось губ.
— Я даже целовать тебя боюсь, — выдохнул он. — Обычно девушки умирали даже после такого. Но ты… В тебе очень сильная магия, птичка. Откуда она?
— Я… я не знаю. Не помню ничего. — ответила ему шепотом.
Он улыбнулся ещё шире, разглядывая моё лицо с жадностью. Свободной рукой взял меня за бедро и медленно прижал к своему телу. Пальцы сжались на ягодице, будто на игрушке — сильно, но не очень больно.
— Я всё равно тебя трахну, — прошептал он мне на ухо. — И, боги, как я хочу, чтобы ты подольше осталась живой. Хотя бы на всю ночь. Хочу насладиться тобою сполна.
Вот он, мой момент. Голос сделала тихим, робким, мой взгляд был умоляющим.
— Так, может… не надо? Я могу радовать ваши глаза каждый день. Находясь рядом всё время.
Он коротко, хрипло рассмеялся мне в ухо. А после отстранился ровно настолько, чтобы снова посмотреть в лицо.
— Желаешь быть той, кто сводит с ума каждую секунду, но не прикасаться к тебе? Ты серьезно?
— Почему же? — я ответила, стараясь звучать спокойно. — Прикасайтесь. Трогайте. Делайте что хотите. Но не…
— Но не трахать тебя, да? — перебил он. — Думаешь, я справлюсь?
Я опустила взгляд на его губы. Они были очень красивыми, идеальными. Эта мысль мелькнула против воли, но я тут же отогнала её. Нельзя думать об этом.
— Если хотите видеть меня как можно дольше живой, то… да. Другого не дано.
Он ещё какое-то время смотрел на меня, чуть прищурившись, словно взвешивал что-то внутри. Потом отпустил. Сделал один шаг назад. Второй. Развернулся и отошёл к небольшому столику, где стоял красивый крупный графин с жёлтой жидкостью. Налил себе полный бокал, подержав его в руке немного. В этот момент незаметно выдохнула и на секунду прикрыла глаза.
Выиграла. Хотя бы немного времени, но выиграла.
Он повернулся, залпом выпил содержимое и поставил бокал обратно на стол. Подошёл к кровати и развалился на ней полностью, чуть опираясь на локти. Смотрел на меня ещё какое-то время молча, разглядывая тело от и до.
А я так и стояла посреди комнаты. Голая. Растерянная. Стараясь скрыть смущение и дрожь. Ненавижу их.
— Станцуй для меня, птичка, — сказал он наконец. Голос стал ниже, опаснее. — Станцуй так, как в последний раз. Убеди меня в том, что ты должна прожить этот день… и, возможно, до утра.
«Молись, чтобы ты прожил до утра, ублюдок»
Я стояла на мягком светлом ковре, под его тяжёлым взглядом, и точно понимала, что сейчас начнётся самая важная игра в моей жизни.
Но проиграть я не могу.
17. Стой!
Он щелкнул пальцем и заиграла музыка.
Медленная. Тягучая. Приятная до мурашек.
Она лилась сверху, но я так и не нашла откуда именно. Эта мелодия… она была очень похожа на что-то… восточное. Словно я уже слышала нечто подобное, но в прошлой жизни. Там, где у меня было имя, память и мир, в который я так отчаянно хочу вернуться.
Сердце неприятно сжалось. Пусть я и не помню лиц близких, не помню родных мест, но тело отозвалось.
Дала себе всего пару секунд, чтобы настроиться.
Стояла неподвижно, прикрыв глаза и медленно дышала. Старалась успокоить дрожь в пальцах и панику, которая уже поднималась к горлу. Нужно было собраться. Сыграть. Выжить хотя бы до утра.
И… тело само начало двигаться.
Медленно, робко, осторожно, словно змея, которая только выбирается из холодной норы. Бёдра качнулись в сторону, руки поднялись, пальцы рисовали в воздухе невидимые узоры. Я скользила босыми ступнями по мягкому светлому ковру и чувствовала музыку, как нечто родное. Как продолжение себя.
Постепенно вошла во вкус. Почти получилось забыть, где я нахожусь и с кем. Забыть про того, кто смотрит на меня. Я танцевала уже не для него. Для себя. В этом танце было всё, что у меня осталось: злость, страх, желание жить и… свобода. Спина прогибалась, плечи двигались мягко, тяжёлые огненные волосы скользили по голой коже, касались груди, спины, ягодиц. Я знала, какую картину он сейчас видит. Светлую кожу, высокую полную грудь, которая двигалась в такт, узкую талию и округлые бёдра. Каждое плавное движение должно было сводить его с ума и это было единственное оружие, которое у меня сейчас имелось.