Урожай еще тот (СИ), стр. 4

* * *

Экскурсия по дому заняла полтора часа и навсегда изменила моё представление о том, что значит здание требует ремонта.

На первом этаже единственным приличным помещением была кухня. Потом шла гостиная (стол, два стула, диван, из которого торчали пружины, и камин, где свила гнездо какая-то птица). Кладовка была полупустая («полу» из армии пауков, которые там очень уютно расположились) и прихожая, через которую я вчера вошел.

На втором этаже было три комнаты. Моя спальня — самая маленькая, но выглядела лучше остальных. Бывший кабинет Велизара и гостевая, в которой потолок провалился два года назад, а с тех пор через дыру в крыше проросло небольшое деревце.

— Я оставил его, — невозмутимо пояснил Живко. — Оно создаёт настроение.

— Какое?

— Упадническое. Оно мне близко.

Комментировать я не стал.

Лестница на чердак выглядела так, будто разваливалась ещё при Велизаре. А подвал я уже видел: рабочее пространство Живко, его библиотека и, по сути, жилище.

Зато кабинет Велизара оказался интересным. Я повернул ключ в замке и толкнул дверь. Па́хнуло бумагой, чернилами и чем-то пряно-горьковатым.

Помещение оказалось небольшим. Книжные полки по всем стенам, на которых разместились толстые тома, свитки и стопки рукописей. Стол у окна был завален записями — тетради, разрозненные листы и рисунки горочкой. Я подошёл и осторожно перевернул несколько страниц. Записи велись на нескольких языках. Хм, что-то похожее на болгарский, что-то на латынь, а что-то выглядело как сумасшедшие иероглифы.

Но рисунки… Вот с ними оказалось неожиданно все понятно.

Это были схемы корневых систем и разрезы почвы в поперечном сечении. Таблицы посевов с пометками дат, температуры и какого-то параметра, обозначенного символом, похожим на перевёрнутый египетский анк. А вот тут детальные зарисовки растений, среди которых я опознал розы, овощи и травы. На полях и между строк были заметки мелким почерком.

— Велизар вёл записи всю жизнь, — сказал Живко, стоя в дверях. — Восемьдесят лет наблюдений за участком. Что растёт, как растёт и влияет на рост. Он был, помимо некроманта, человеком, любившим систематизировать.

— Это же… — Я перелистывал страницы, и пальцы невольно подрагивали. — Это полноценный агрономический дневник! С данными за целых восемьдесят лет. Вы понимаете, какая это ценность?

— Ну, мне всегда казалось, что это довольно скучное чтение, — признался Живко. — Но если вам оно полезно…

— Полезно⁈ — чуть не подпрыгнул я. — Живко, у меня тут готовая база для работы! Мне бы неделю, чтобы всё прочитать и…

— Увы, записи преимущественно на староболгарском, — несколько охладил он мой пыл. — Но я могу вас попереводить. Всё-таки я тут учитель, а не просто, с вашего позволения, говорящий зомби.

Очень умный говорящий зомби. И это прекрасно.

* * *

После обхода дома я вышел на участок.

Вчера я, уставший и ошарашенный, видел его в закатном свете. Утром же при полном солнце и после завтрака — совсем другое дело. Пробудившийся после стольких лет спячки агроном требовал действий.

Я начал с того, что просто прошёл участок из конца в конец. Эти полтора гектара — это примерно двести метров в длину и семьдесят пять в ширину. По форме это похоже на неровную трапецию, повторяющую изгиб холма. С одной стороны каменная стена, с другой — овраг. Сзади был склон, поросший дикими розами. Впереди как раз задняя стена дома.

Сорняки стояли стеной. Но сквозь них я видел остатки прежней планировки. Вот ровные, хоть и заросшие грядки, следы дорожек и остов деревянной теплицы, от которой остался только каркас. У дальней стены притулились три старых фруктовых дерева. Так… слива, вишня и что-то… хм, непонятно. Ладно, потом разберемся.

Я присел на корточки, достал из кармана перочинный нож — единственное полезное, что при мне было из старого мира, — и сделал разрез почвы.

Привычка с университета, кстати. Хочешь понять землю — посмотри, что у неё внутри.

Верхний слой сантиметров на двадцать оказался плотным и забитым корнями сорняков. Под ним уже начинался чернозём. Такой жирный и тёмный, что в моём мире за него бы дрались. Но здесь к нему примешивалось то самое гудение. Та сама странная вибрация, которую я ощущал кончиками пальцев. Чем глубже я копал, тем сильнее она становилась.

— Некромантическая энергия распределена неравномерно, господарю, — раздался голос Живко откуда-то сзади. Он стоял на пороге задней двери, не выходя на солнце. — Ближе к центру участка она сильнее. Велизар считал, что основной источник находится на глубине примерно четырёх-пяти метров. Он пытался копать, но… решил не рисковать.

— Почему? — озадачился я.

— Потому что на глубине трёх метров лопата начала плавиться, — донесся ответ.

Эмн… Я посмотрел на свой перочинный нож. Нож был в порядке, но я на всякий случай убрал его в карман.

Хорошо, тогда займемся наблюдением и изучением. Обошёл весь участок, примечая, где сорняки растут гуще, почва темнее и гудение сильнее. Через час у меня в голове сложилась примерная карта. Участок делился на три условные зоны.

В той, что ближе к дому, слабая энергия и почва почти нормальная. Тут можно было бы выращивать что-то обычное, если обычное тут вообще существует.

Средняя часть уже с ощутимой энергией, темной почвой и почти маслянистая на ощупь. Остатки велизаровских грядок, получается. Одичавшие черные розы росли именно тут.

Третья — прямо у склона холма. Земля тут была почти горячей на ощупь, а сорняки росли размером с небольшое дерево. Один лопух достигал мне до плеча.

— Да тут целая диссертация, — пробормотал я.

К полудню я выдохся, покрылся землёй с ног до головы и был абсолютно счастлив. Впервые за пять лет я занимался тем, ради чего учился. Не ерундой в офисе, а почвой и ботаникой. Пусть и с некромантическим привкусом.

Живко наблюдал за мной из окна кухни с выражением, которое выглядело, как сдержанное одобрение.

Когда я ввалился в кухню, чайник вовсю кипел.

— Ну? — спросил он.

— Земля невероятная, — выпалил я, плюхнувшись на стул. — Три зоны разной интенсивности. Чернозём с органикой, которую я даже не могу классифицировать. Кислотность, судя по растениям-индикаторам, идеальная. Дренаж естественный, наклон обеспечивает сток. Если вычистить сорняки и восстановить грядки…

— Господарю, — мягко перебил Живко. — Вы пять минут говорите без остановки. Выпейте чаю.

Я выпил, а потом выпил ещё. Все это просто невероятно. Давно я не был в таком восторге.

— Мне нужны семена, — сказал я и, подумав, добавил: — Инструменты еще, и, желательно, хоть какое-то понимание, как тут работает магия. Я агроном, а не маг.

— Семена можно купить в Тихом Логе. Деньги… — Живко открыл ящик стола и достал небольшой кожаный мешочек. Внутри что-то звякнуло. — Велизар оставил немного, на первое время хватит.

— А магия?

— С магией вопрос сложнее. Вы, насколько я могу судить, ей не обладаете. Совсем.

— Совсем, — подтвердил я.

— Однако земля вас слушает.

Я моргнул:

— В каком смысле?

— Вы провели на участке четыре часа. За это время сорняки в том месте, где вы делали разрез почвы, отступили на полметра в каждую сторону. Я наблюдал из окна. Земля расчистила себя сама вокруг вас.

Я непонимающе уставился на него. А потом встал и вышел в заднюю дверь.

И… Живко не врал. Там, где я копал утром, образовался аккуратный круг голой чистой земли. Ни сорняка тебе, ни травинки. Чернозём лежал ровненько, будто его кто-то вскопал и разровнял граблями. Только я этого точно не делал!

— Она вас приняла, — тихо сказал Живко за моей спиной. — Так было и с Велизаром в самом начале. Земля сама выбирает хозяина.

У меня по спине пробежал холодок. Приятный и жуткий одновременно.

— Ладно, — сказал я. Коронная фраза, куда без неё. — Это… ладно. Давайте проверим кое-что.