Урожай еще тот (СИ), стр. 12

— И когда оно придёт? — не сдавался я.

— Когда земля заговорит с вами так, что вы услышите, — сказал он. — Пока вы говорите только о гудении. Но это… первый слог, поверьте, будут и другие.

Он поправил феску и пошёл к дому.

— Живко, — окликнул я. Тот остановился. — Спасибо, что смотрите за мной.

Живко стоял спиной ко мне, и я не видел его лица.

— Я смотрю за домом, господарю, — ответил он. — Вы просто в нём живёте.

После чего ушёл.

Из-под земли, где прятался Костадин, донёсся тихий лязг. Как будто скелет в ржавой кольчуге одобрительно кивнул.

А может, мне показалось.

Глава 6

После визита Чорбаджии я понял простую вещь, что мне нужно перестать играть в огород и начать строить хозяйство.

Чёрные помидоры и светящиеся перцы — это красиво. Скелет-помощник — это удобненько. Но если я хочу удержать эту землю, мне нужно, чтобы она приносила доход. Настоящий, стабильный и такой, чтобы ни один Чорбаджия не мог сказать: «Парень балуется, земля простаивает, давайте-ка её изымем в интересах общества». А для этого мне нужно разобраться, как тут вообще работает сельское хозяйство. Да, именно магическое сельское хозяйство.

Я — хороший агроном, если без ложной скромности. Но всё, что я знал, было из мира, где магии нет. Здесь же магия — часть экосистемы. Игнорировать её было бы всё равно, что заниматься земледелием, игнорируя, скажем, существование воды.

Поэтому с утра я отправился в читалиште.

* * *

Библиотекарь, та самая девушка в очках, имя которой, как выяснилось, было Ивана, встретила меня весьма настороженно. Но когда я попросил книги по обычному магическому земледелию, а не по некромантическому, она чуть оттаяла.

— Третий и пятый шкафы, — повторила она. — Можете читать в зале. Выносить нельзя. И… осторожнее с «Травником Дядо Славейко». Он кусается.

— Книга кусается? — моргнул я.

— Переплёт, я имею в виду, — пояснила Ивана. — Застёжка сделана из зачарованной кожи. Если открывать слишком резко, она щёлкает по пальцам.

Пожалуй, стоит начать с чего-нибудь менее агрессивного.

Следующие три, а то и все четыре часа, я провёл за столом в читальном зале, обложившись книгами. Зал был маленьким, тихим и пах именно так, как должна пахнуть библиотека: бумагой, пылью и чуть-чуть мышами. Кроме меня тут сидел только старик, который то ли читал, то ли спал — определить было решительно невозможно.

Книги оказались… ну, скажем так, своеобразными. Написанные от руки и на языке, который я понимал примерно на семьдесят процентов (остальные тридцать, видимо, были специфическими магическими терминами), с рисунками, половина которых… двигалась. Серьёзно. Иллюстрация к главе про полив показывала маленького нарисованного человечка, который черпал воду из нарисованного колодца и поливал нарисованные грядки по кругу. Бесконечно. Я минут пять просто на это залипал.

Но суть все же уловил. И она оказалась одновременно знакомой и совершенно чужой.

Магическое земледелие в этом мире строилось на трёх столпах.

Первый — почва. Тут всё было почти как у нас. Чернозём, суглинок, песчаники… Только с поправкой на магическую насыщенность. Каждая почва имела свой магический профиль — набор энергий, которые она содержала и могла передать растениям. У нормальной почвы был слабый фон. Почва в местах силы — вроде моего участка — фон мощный. Всё это напоминало мне кислотность и минеральный состав из обычной агрономии, только вместо pH и азота — «потоки» и «наполнение».

Второй столп — розовое масло. Вот тут уже начиналось интересное. Розовое масло в этом мире было не просто парфюмерным продуктом, а универсальным магическим усилителем. Добавь каплю в зелье, и станет зелье сильнее. Добавь в удобрение — удобрение работает втрое эффективнее. Добавь в воду для полива — растения крепче, а урожай больше. По сути, розовое масло было жидкой магией. Поэтому и стоило соответственно.

Вот почему Чорбаджия — розовый король, как бы это не звучало. И вот почему вся Долина крутится вокруг роз. Кто контролирует розовое масло, тот контролирует магическое сельское хозяйство региона.

Третий столп — это зачарованные инструменты и заклинания. Погодные чары для защиты от заморозков, магические пугала от вредителей, зачарованные лопаты и мотыги. Стоили, конечно, как крыло от самолёта. Ну, от повозки, тут самолётов вроде нет. Правда, это не точно. Однако такой инструмент был вполне доступен тем, кто мог себе позволить. Мелкие фермеры обходились без них. Крупные хозяйства вроде чорбаджиевского использовали полный набор.

Я закрыл последнюю книгу, откинулся на стуле и уставился в потолок.

Картина вырисовывалась следующая. Чтобы конкурировать с местными фермерами, мне нужно дофига и трошки.

А именно розовое масло, которое стоит безумных денег. Зачарованные инструменты, которые стоят ещё более безумно. И магические способности, которых у меня нет.

Хотя, о чем я, у меня нет ничего из перечисленного.

Зато имелась некромантическая земля, которая заменяла могла заменить все и сразу. Если я научусь с ней правильно работать.

* * *

Из читалиште я направился к бабе Цвете.

Она сидела на своём обычном месте, снова пересаживая что-то из горшочка в горшочек. Увидев меня, даже не удивилась и сказала:

— Пришёл, значит. Садись. Чай будешь?

Тут все решают проблемы чаем. Может, в этом секрет.

— Баба Цвета, мне нужна консультация. Как тут устроена торговля? Если я вырастил урожай, куда его девать?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, зачем людям еда.

— На базар, куда ж ещё. Каждый четверг тут базарный день. Ставишь прилавок, раскладываешь товар и торгуешь. Место бесплатное, но нужно разрешение от кмета.

Опять кмет.

— А если товар… необычный?

— Необычный — это как? — уточнила она.

— Ну… чёрные помидоры, например. И… э… светящиеся перцы.

Баба Цвета прищурилась. Отставила горшочек, вытерла руки о фартук и села напротив меня. Ближе.

— Слушай вот что, Егор. Я тебе скажу одну вещь, а ты запомни. Люди в Тихом Логе — хорошие, но пугливые. Они много лет слышали, что земля Велизара проклята. Целое поколение выросло на этих байках. Ты сейчас придёшь на базар с чёрными помидорами, и что они подумают?

— Что я некромант, — озвучил я очевидное.

— Нет, парень, похуже. Решат, что помидоры отравлены или заколдованы. Или что если их съесть, то можно превратиться в жабу. Люди, они такие, их неизвестное пугает, а пугает — значит, опасное.

Оно, конечно, разумно, только мне от этого не легче.

— И что мне делать?

— Дать попробовать, — сказала она это так просто, будто объясняла, как завязать шнурки. — Не продавать, Егор, а дать бесплатно. Пусть попробуют, убедятся, что вкусно, безопасно и жабой никто не стал. А потом уже захотят купить сами.

— Это… на самом деле хороший совет, — признал я.

— Конечно, хороший. Я шестьдесят лет на базаре, парень. Думаешь, я тут просто так сижу? — хмыкнула баба Цвета и добавила тише: — И ещё. Если хочешь, чтоб тебя приняли, тебе нужно не только продавать. Нужно показать, что твоя земля полезна для всех, а не только для тебя. Велизар этого не делал, он жил сам по себе, ни с кем не общался, кроме меня и ещё пары стариков. Поэтому его и не любили. Не боялись даже, а просто не понимали. А что не понимают, того сторонятся.

Я кивнул. Мудрая женщина. Мудрее многих с дипломами и учёными степенями.

— Баба Цвета, ещё вопрос по розовому маслу. Я правильно понимаю, что оно тут основа всего?

— Основа, фундамент и крыша, — подтвердила она. — Без розового масла магия в Долине работает вполовину. Кто его производит, тот и хозяин. А производит его…

— Чорбаджия Кръстьо Гнилов.

— Почти весь объём, да. Есть мелкие производители, но у Кръстьо лучшие поля, лучшее оборудование и контракты на поставку. Он монополист, если по-простому.