Новый каменный век. Том VI (СИ), стр. 23
Волчонок уже совсем не напоминал того щенка, каким был прежде. А уж Угша помнил, на что он способен.
«И всё же, Ветер оказывает сильное влияние на местных. Волк, что подчиняется человеку. Кто же тогда этот человек?» — размышлял я, стараясь глубже понять их мышление.
— Не забудь, нужно оставить… несколько… дупло, — кое-как напомнил я. Ну как ещё объяснить про «бойницу»?
— Помню, — кивнул, но, — как жерди ставить будем, так оставим.
Я кивнул и пошёл дальше через стоянку. Ледяные скаты планировались в самом конце, когда основная масса сооружений будет готова. Перенести такое количество воды из одного места в другое — огромный труд. Потому понадобится вся община, чтобы создать цепочке по типу конвейера от реки, к нужным склонам.
«Эх, нужно было осенью делать больше волчьих ям. Сейчас копать очень трудно». — уже жалел я о былом.
— Ив! — крикнула Ака и замахала руками. Она, как всегда, была у главного костра, где располагались очаги для готовки, — Я поглядела!
Точно, я же просил посмотреть, хватит ли нам запасов еды на то время, пока мы не сможем хоть как-то охотиться. Всё же община стала больше.
— Что у нас, Ака?
— Еды хватит! — лаконично ответила она.
— Ты уверена?
— Да! Две шкуры мяса сушёного! Шкура рыбы! Ещё пеммикан и корни! И мороженое мясо — три ямы есть! И ещё копч…
— Понял, хватит, — улыбнулся я.
У меня не было причин не доверять Аке. Она лучше всех понимала, сколько еды будет потрачено за день, неделю, месяц. Она же распределяла её. И я поражался, насколько она может быть твёрдой, если дело касается еды. Никакой добавки, всем столько, сколько требуется. И чтоб потом не валялись как мёртвые с набитыми животами, а работать могли.
«Жаль соль поздно нашли. Ну ничего, зато сможем рыбу и мясо солить». — подумал я.
— Слушай, Ив, — она шагнула ближе, и я подумал, что она опять возьмётся за «своё». Невольно глянул через плечо, на Белка. — Я придумала кое-что, послушаешь меня? — спросила она тихо.
— Говори, — сказал я, но не отступил. Я и так в последнее время часто обижал Аку, хотя она этого не заслужила. Просто, я не мог поступать так, как хотела она, пусть это и считалось бы совершенно нормальным.
— Зайцы… птицы… мы же бьём их. Едим. — начала она.
— Ну да, охотимся. К чему ты?
— А нельзя их живыми забрать? Как козу, помнишь? — она немного сглотнула, — Она же молока давала! Для Ветра!
Волчонок, услышав своё имя, тут же отозвался и выступил вперёд: «Фаф!» К Аке он вообще относился благосклонно. Примерно так же, как к Уне. Но с ней он проводил много времени, а к Аке… это было какое-то естественное отношение.
— Живыми? И держать в стае? — уточнил, не веря ушам.
«Она уже говорила что-то подобное, но не так явно, — припомнил я, — Ака — ты тоже, недалеко ушла от Канка».
И я непроизвольно вспомнил свои же слова: «Он должен будет задать вопрос: „а что, если?“. И это будет уже совсем иной тип мышления. Несвойственный охотнику-собирателю, что вынужден следовать за природой, а хозяина — пытающегося её подчинить и предугадать». Но если в том случае, условия диктовали потребность в изменении мышления, то здесь — я стал катализатором. В тот самый миг, когда привёл козу на стоянку и накормил её молоком волчонка.
— Да! Яйца! Они же дают яйца! И будут ещё давать плоть от плоти! Много!
— Ака, — я растянулся в улыбке, — Ты мудрая девушка. Очень.
— А, — она аж опешила, — Я? — ткнула она себе в грудь, — Правда⁈
— Да, правда, — ответил я, — Подумай над этим. И когда мы разберёмся с Вакой, поговорим ещё раз. Но это хорошая идея.
Я даже не понял, как можно было описать её лицо в тот миг. В мягких чертах, на смуглой коже и ясных глазах разразилась целая буря: благодарность, признание, гордость, надежда, признание и… нежная тоска.
— Хорошо, я подумаю, Ив, — тихонько сказала она.
Мне кажется, она ещё долго смотрела мне вслед, пока я шёл к шалашу травницы. Мне было всё тяжелее игнорировать её чувства. И ещё… я не хотел признавать, что где-то в глубине прячется желание ответить на эти чувства. Я молод, кровь горяча, а жизнь в этом мире трудна. Стоит ли ограничивать себя в том, что является столь естественным в мире без строгих социальных и культурных ограничений?
— Уна, ты здесь? — спросил я, отодвигая полог шалаша.
И увидел в шалаше Шайю. Та как раз натягивала шкуры.
— Тан-Ор-Ах, — поприветствовала она, хотя наедине, на охоте — всё ещё называла «Ивом», — я уже ухожу.
— Ты ведь занимаешься кольями для реки?
— Да, — кивнула она, — Одна шкура есть, ещё одна нужна для быстрой реки.
— Хорошо, — сказал я, пропуская охотницу.
Так как мы решили не давать люду на реках застыть, под водой помимо прочего будут установлены колья. Это не только помешает пройти вброд, но и имелся шанс, что при удачном исходе — когда лёд проломится, часть охотников окажется на этих кольях.
— Она какая-то серая. Всё хорошо? — спросил я у Уны.
— Понесла она, — ответила Уна.
— Ох, и Шайя… Канк не терял времени. — выдохнул я, присаживаясь рядом, — Дана, теперь и Шайя… Ты уверена?
— Кровь не идёт уже луну. Грудь болит, к соску едва коснёшься, вокруг стемнело. Живот книзу тянет.
— Можешь не продолжать, — сказал я, — Канк знает?
Уна просто пожала плечами. Сейчас всё перемешалось, устои волков, оленей, соколов. Но осознание, что мужчина должен понимать, что это его дитя — проклёвывалось даже у тех, кто раньше об этом не думал.
«Зарождается совершенно новая, самобытная культура. Стоит ли мне вторгаться в естественный ход?» — в последнее время я часто думал, что иногда, лучше не вмешиваться и дать волю. Полигамия, моногамия, смешанные типы. Что же получится в итоге?
— Нет, Шайя не говорила. Сказала, что сначала с Вакой нужно разобраться.
— Это верно, — согласился я, — Канк впечатлительный, ещё отвлекаться начнёт.
— Ив, я хочу помочь, — сказала Уна, действуя на опережение, понимая, зачем я пришёл, — Ты мне всё рассказал. Я всё помню. Дай мне сделать это.
— Ха…
Я уже жалел, что рассказал Уне о том, что планирую сделать «трупный яд». И она твёрдо вознамерилась мне в этом помочь. И сколько бы я ни говорил, что это опасно — она стояла на своём.
— Уна, пойми…
— Ив! Ты Тан-Ор-Ах! А я твоя «грудь»! — напомнила она, — Я травница! Не охотник подобный Ранду, и не мастер как Канк! Не такая сильная, как Белк! И не умею готовить как Ака! Но ты сказал, что я твоя — «грудь»!
Уна ринулась в наступление с такой стремительностью, что я и опомниться не успел.
— Яды готовят травники! Ты сам говорил, что так решили духи!
— Да, говорил, — прорычал я.
И уже жалею об этом!
— Но, если хоть капля попадёт! Если на руке будет маленький порез! Или ты вдохнёшь! — я начинал горячиться.
— Да! — выкрикнула она, — Если будет порез! Если вдохнёшь! Ты можешь умереть, Ив!
— Послушай!
— Нет! Ты послушай! — она резко встала, — Ты — Тан-Ор-Ах! Ты ведёшь стаю Великой Ивы! Не я!
— Мне это не важно, — уже спокойнее сказал я, но Уна будто только разгоралась.
— А мне важно! И им всем тоже! Ты важнее, чем я! Важнее Белка! Канка! Всех!
— Не говори так, — импульсивно вырвалось у меня.
— Буду говорить! Это так!
Я даже не знал, что сказать. Как достучаться до неё? Как объяснить, что она мне дорога?
— Дай мне помочь тебе. Ты много защищал меня. Теперь… и я хочу защитить тебя. — она стала передо мной на колени и взяла за руку, — Я не хочу быть бесполезной. Поверь мне, мой Ив. — в её глазах вдруг появились слёзы.
— Я просто не хочу, чтобы ты ушла на Ту сторону…
— Знаю, Ив. Я не уйду, обещаю. Поверь мне.
И мне хотелось поверить. Уна, как никто хотела помочь мне. Она считала это своим долгом. Внести свою лепту в борьбе с Вакой. И это, был едва не единственный способ, чтобы это сделать. «Трупный яд» и яд из травы арбалетчиков — страшнейшие яды из возможных на данный момент. Если попадёт в мельчайшую рану, если она не заметит — она умрёт. И такая смерть — поистине страшна.